вспышки.348.9943.

среди прочих движений и стоп-кадров розовых глазированных стаканов очередная королева, размазав три цвета трех помад по лицу, жеманно улыбается, превозмогая боль от стертых в кровь слишком плотной кожей новых туфель, нежно завернутых мизинчиков. я уже видел ее глаза. и не раз. и в таком состоянии не два и может даже не три. зная, что от них можно ожидать, а может просто соотнося сотни похожих сцен из кино, жизни и диалогов в закуренном в серый кисель тамбуре, ловя, как способный заразить, приступ истерии, вылетающие, кажется, с кровавым отхаркиванием, слова мадам Лафойе, я не сделал шаг вперед супротив ожиданиям невидимых соперников, распустивших слюни, стоило ее платью, слегка приподнявшись, показать на миг присутствующему миру темную кружевную линию чулок. а что в итоге. разбитый и текущий бачок унитаза, тряпки вперемешку с рулонами туалетной бумаги, растоптанная по мокрому кафелю косметика хозяйки дома, очередь, жмущаяся у двери и уже давно не стесняющаяся пародировать ее крики. и значит, очередь та ни мне, ни ей не знакома, оказывается, но думает, наверняка, в обратном направлении и, негодуя в спрятанной за плохосыгранным пофигизмом ревности, лелеет-таки надежду обслюнявить настолько, как им кажется, доступную и распутную королеву. и не больше полуминуты остается до крика хозяйки размазанной косметики и бачка, разбитого неловким движением мокрого тела, и грязной одежды, использованной в неподобающих ее вечернему свойству целях, и той туалетной бумаги, что разбухла от воды и теперь повсюду, и самого того светлого напыщенного дома с подсвеченными по всем правилам подсвечивания чугунными канделябрами под балконами. и рассчитывая лишь на истошный вопль хозяйки и последующую суматоху толпы нас не знающих и не звавших и на прямую, одну у всех, как у одного, мысль — бежать — бежать за нами на улицу — улицы — искать — брать — рвать и насиловать что есть сил на радость хозяйки и в угоду торжества справедливости и во благо удовлетворений всех своих глубоко спрятанных вожделений — в свете сладкого в множественном числе лиц присутствующих слова «можно» — мы направляемся в главный зал — в приглушенных цветах — аляписто — алый, как стильно-дорогое порно, холл. и рвем друг на друге одежды под неподобающе воздушные мелодии и танцуем медленный танец двух чистых влюбленных сердец. с абсолютной истиной — чистейшей правдой — уверенностью в отсутствии завтрашнего дня и вообще в отсутствии всего прочего, кроме нас. кроме нас здесь и сейчас.

и с той же музыкой в том же доме в тот же самый момент хозяйка длинным выстроганным не за час красным ногтем, сидя в луже, отдирает кусочки бумаги, налипшей на плитку цвета луны в глазури, и семеро других бегут с алчными глазами и красными кулаками на поиски, и семеро других не знают, что делать и что говорить и как успокоить и как убраться бы отсюда поскорее и не заметнее, и семеро других пытаются помогать безутешной хозяйке разбитого позолоченного туалетного бачка — разбитого в момент по-своему истинно прекраснейший и неописуемый по глубине своей — и переглядываются друг с другом, прикрывая возникающие сами собой улыбки то рукой, то плечом, потому что все знают, о чем думают и никогда сами способны воспринять такой срез не будут.


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: