«У бешеного узбека»

Норильск – 2 часа в полудреме – аэропорт в Красноярске – снова самолет, «национальный контингент», посредственная еда, симпатичная бортпроводница – Ташкент. Каменно-солнечный город. Как сейчас помню – жара стояла невыносимая, впрочем, я к этому давно привык, как и к холоду. Акклиматизация прошла по дороге. Путь в «старый город», по пути проехали «Чилонзар» — люди в ярких национальных костюмах контрастируют с совпедовскими летними рубашками и шлепками на босую ногу. Где-то по середине дороги ходит пьяный милиционер — картина рембрента «Намаз прошел» воочию..

ёма!

Сижу полулежа, смотрю в полуоткрытое окно, едем неспешно – я смакую пряный воздух летнего города, пропитанный запахами горячего лаваша и шашлыка, с неизвестными специями, звуки национальной музыки вперемешку с криками местных сторожил на проезжающие мимо машины, на языке давно мною забытом.

Такой незнакомый-знакомый город, в котором я учился в первом классе, в школе, где стены были сделаны из глины, а учителя из «стали»..[border]
А еще здесь были мои родственники, родная систра, двоюродные братья и сестры. Сестры – писанные красавицы. О них позже.

Пережив комбэк по былым временам, я подъезжаю к старому городу – по правую сторону фонтан и городской Цирк, ловлю себя на мысли, что я ни разу не ходил в цирк. Когда я был маленький – меня водили в театр, причем на спектакль на национальном языке – в котором я нихрена не понимаю и даже если раньше понимал язык, то никак не мог понимать «психоделического действа», происходившего на сцене этого театра. Это была сцена по типу тех концептуальных фильмов, режиссеры которых снимали человека, который весь фильм тащит рельсу на гору. Весь фильм. И это в середине 80-х.. Торжество «трансцендентальности» режиссеров бывших народных республик. Тогда, помнится, я сказал матери – «Мама – я не хочу в театр, я хочу в Цирк!» Ответ я не помню уже.. Но я отвлекся.

Проехали цирк, асфальтовая дорога переходит в мощенную булыжниками, а далее – в грунт-земельную. Петляем, ищем 9 тупик. Находим и заезжаем в дом, посередине, как и прежде, стоит ореховое дерево, закрывающее кронами весь двор, и только редкие лучики солнца проходят сквозь и дают ровный, ахуитительный свет. На кухне варится казан, делают Лагман – я его заказал еще из самолета. Бабушка смотрит на меня добрыми глазами, пережившая войну старушка в этом старом городе, под сенью векового дерева, выглядит иллюзорно, таких бабушек еще поискать надо. Она встает в 4 утра и ложится в 10. Вечерами читает Коран в оригинале, т.е. на арабском, как положено – справа на лево. Смотрю на нее в эти моменты, переношу взгляд на лежащий рядом ноутбук и ipod. Арабский – тяжелый язык, какое-то таинство творится, когда ее речь доносится до моего слуха. Дивлюсь «связью времен, поколений и наций».

Утро. Раннее утро. Мулла кричит утренний Намаз, созывая всех на молитву. Я накидываю подушку на голову, чтобы уснуть в приятной полудреме. Не могу. В этом городе нигде не спрятаться от этого утреннего глашатого. Встаю и умываюсь холодной водой из крана во дворе – здесь не у всех есть «вода в доме». Во дворе темно, закуриваю сигарету, разглядываю свое отражение в арыке. Бабушка уже что-то делает на кухне, по запаху определяю – блинчики:) Докуриваю и в предвкушении чудесного завтрака, падаю на мягкие пуфики на веранде, попутно, нечаянно срываю марлевую «завесу от комаров». Сплю еще пол часа. Чувствую «мурлыканье» и шершавый язык «Аглой» — кошка, нагулявшись ночью по крышам всех соседних строений, спустилась по дереву во двор и пришла меня будить. Черная как смоль Аглая срывается с веранды – бабушка налила ей молока.

Сегодня будет хороший день, солнечный. Через несколько часов заедет Крымхан, и мы отправимся на встречу с заказчиками. Будем договариваться о цене и сроках внедрения «прямого спутникового канала» с Германией, переключением на их спутник, чтоб Интернет был в каждый дом.

А вечером поедем на вечеринку по случаю. В клуб «У бешенного Узбека». Я и раньше бывал в этом клубе – место сколько странное, столько и прогрессивное одновременно. Здесь не услышишь «неправильных» речей, простой народ здесь не собирается. Зато легко встретить американцев, хорватов, голландцев – всех тех, кого не ожидаешь встретить. Музыка самая разная – от неизвестных ди-джеев до симфонического оркестра вживую в драм-обработке. Кальяны с нелегальным наполнением, девушки топлесс и на заказ, уютные «места для лежебок», евро-танцпол, а на стенах горят настоящие свечи – сотни свечей. Все это переплетается с национальным колоритом – тона больше зеленые, резные кантики во всех углах, с высоких крыш свисают прозрачные, воздушные сатиновые и шелковые лоскуты. У самой крыши в бешенном ритме работает лазер, показывая попеременно то образ красивой девушки, то караван из верблюдов в пустыни, которые превращается на глазах в АК-74, пускающий пули в слона..

— Здаров Братишка! – Крымхан отряхнул меня от воспоминаний.

— Приветствую! Как добрался? – я выхожу из полутранса.

— Нормально. Ты готов ехать? Лучше пораньше выехать, сегодня будет «пекло», проскочить бы пораньше, чтоб потом не зажариться по дороге, — Крымхан залазает на табуретку и снимает тюбетейку с головы.

— Ок. Пойдем позавтракаем, ба приготовила чудо-блинчики со сгущенкой!

Выпив зеленого чая из пиал, а на десерт выхватив еще и Чак-чак с медом и орешками, мы прыгнули в угловатый «Гелен» и, включив «P.I.M.P – 50`Cent» на всю мощь динамиков, пугая окрестных кур, вышедших погулять со двора, и под завидные взгляды чумазых мальчишек с палками в руках и бутылками «Пепси», наполненными вишней, рванули на встречу..


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: