НеРубенс

Сколько можно?!

Взвились яркие личности под потолок, закипело. Я посмотрел на Танго. В его руке застыл бокал какой-то мерзости со льдом и укропом. Гадкая привычка мешать из текиллы коктели. Какой тут уже лимон с солью?

На подиуме крутилась очередная сухопарая блядь. На ней пошловатой матней висело идиотское платье в цветочек. Блядь шастала туда-сюда, кружась между зрителями, втирая свой оголтелый наряд им в мозги. Это напомнило выставку Ливиу, который своими картинами тыкал в нос зрителю, поясняя это новым веянием, по сути пусто и серо, хотя буйство красок свидетельствовало о том, как глубоко он заперся у самого себя в голове. Даже скрипка, которая так понравилась Кристине, не могла подавить во мне общее ощущение кривизны и нелепости, приправленных контрастом, остроносыми чайниками и остроконечными кружками и вазонами. Вот она, правда. Богема гордо крутится вокруг собственных образов, называя их модой, хотя по сути даже творчество Рубенса, холеное, идеализированное классицизмом и его бредовыми догматами о божественности человека, куда живее и разнообразнее этого радужного пиздеца, подозрительно напоминающего разбитый кем-то из пьяных гостей чайный сервиз, подаренный давно забытой тетушкой.
В уши заструилась, вернее засверлилась, невзирая на преграды, поставленные черепной коробкой, музыка, скрипуче-кровавая и такая въедливая, что даже Серж выронил от удивления вилку и извиняясь, шлепнув по широкому заду официантку, полез под стол доставать пропажу. Гости обрадованно протискивались между столов к танцплощадке.

Среди пьяного рыка, ругательств и похвал я услышал, с трудом, надо сказать, голос Танго:

-Самое время сваливать, сейчас начнется пиздец.


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: