Когда же юности мятежной
            Пришла Евгению пора,
            Пора надежд и грусти нежной,
            Monsieur прогнали со двора.

            А.С. Пушкин

Что стало с monsieur l’Abbe, с этим «французиком убогим», изгнанным «со двора» легкомысленным батюшкой Евгения, как, впрочем, и с безымянной Madame, о том автор предпочел умолчать. Однако остается любопытным, как в дальнейшем сложилась их жизнь: остались они в России или вернулись на родину? А главное, хватило ли им на оставшуюся жизнь заработанного у русских господ, чтобы вести достойное существование, или они нашли свой последний приют под мостами Парижа в компании клошаров? Судя по тому, что Пушкин уделил madame и monsieur не менее десяти строк в первой главе романа, персонажи эти для него не столь малозначительны. А то, что гувернер молодого Евгения «Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // и в Летний сад гулять водил», — определило во многом характер и поведение главного героя и, следовательно, дальнейшее развитие сюжета. Сам автор, который, собственно, как и Евгений Онегин, читал Адама Смита и знал, что за обучение, хотя и «шутя», и моральное воспитание, пусть и не строгое, полагается адекватное материальное вознаграждение. В этом смысле автор, похоже, не очень беспокоился о дальнейшей судьбе madame и monsieur (рубль в то время имел твердое хождение в Европе) и не стал докучать читателям излишними подробностями, предоставив эту возможность будущим пушкинистам. Но ни один из пушкинистов не попытался проанализировать вероятные жизненные пути madame и monsieur оставшиеся, по воле автора за рамками романа. И это несмотря на то, что если собрать воедино все комментарии к «Евгению Онегину», они займут на книжных полках наверное столько же места, что и толкования к Священному Писанию.

Репутацию осрамившихся пушкинистов спас никому ныне неизвестный экономический обозреватель XIX века Л.Н. Воронов. Подробный анализ экономики Российской империи в конце XIX века г-на Воронова, опубликованный в журнале «Русское обозрение», не только подтвердил версию неистового Виссариона о том, что «Евгений Онегин» — энциклопедия русской жизни, но и наглядно показал интернациональный характер этой энциклопедии.

В сентябрьской книжке «Русского обозрения» за 1890 год г-н Воронов коснулся проблемы использования иностранной рабочей силы в Российской империи. Но прежде не мешает предупредить, что тогда в Россию в поисках работы въезжали не граждане Узбекистана, Киргизии, Молдавии и т.д., а граждане Швейцарии, Франции, Германии и т.д. Так вот к какому выводу пришел экономический обозреватель «Русского обозрения»: «Уехавшая на родину француженка, получая за многолетнюю службу в богатом русском семействе пенсию, сильно удивлена, почему назначенная ей пенсия с каждым месяцем увеличивается. Ее очень изумляет, что в сентябре минувшего года ей выдали из банкирской конторы в Париже 225 франков, в марте нынешнего года – 270 франков, в июне – 285, а в начале текущего сентября уже 305. Щепетильная француженка, имея довольно смутные понятия о вексельном курсе, сочла обязанностью уведомить своих бывших хозяев, что произошла какая-то ошибка в размерах пенсии, которая с каждым месяцем почему-то повышается».

Помимо щепетильной, но недалекой в экономическом смысле, француженки приятный сюрприз, как отметил далее автор экономического обозрения, ждал и ее немецких коллег. По этому поводу г-н Воронов писал: «Еще в марте нынешнего года кредитные рубли продавались в Берлине по 220-221 марки, а между тем в сентябре за них уже просили 264-265 марок. За шесть месяцев курс кредитного рубля поднялся на 20%. Беспримерный факт в истории денежного обращения, где чаще наблюдается быстрое падение, нежели резкое повышение курса».

Резкий рост курса русской валюты вызвал ажиотаж не только среди иностранцев, поработавших когда-то в России, но и, естественно, среди биржевых игроков. Далее автор писал: «Всех лиц, принимающих какое-либо участие в международных расчетах, сильно занимает вопрос — что будет далее с курсом: пойдет ли он еще более на повышение, или придется считаться с понижением? Можно приобрести громадные капиталы, если угадать, и вследствие этого усиленно развивается биржевая игра».

Следующий далее прогноз экономического обозревателя из «Русского обозрения мог бы приятно удивить престарелого monsieur l’Abbe и престарелую Madame из «Евгения Онегина». «То обстоятельство, — писал г-н Воронов, — что повышение курса совпадает с ослаблением немецкого влияния на русские финансы, ясно указывает на то, что истинная причина подъема заключается не в еврейско-немецкой спекуляции, господствующей на Берлинской бирже, а достигнутым Россией финансовом и экономическом благоустройстве».


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: