Василий Доквадзе

Я лежу на животе. Часами лежу на животе, едва понимая, что вовсе не смущаюсь этого. Довольно странное открытие. Раньше мог лишь читать, лежа на животе, с целью беречь свои глаза. Ведь все одноглазые. Дед, баба, сестры и братья. Ну а я читал, лёжа на животе. Такое вот странное стремление к чему-то, отдаленно напоминающее индивидуальность, что ли, не знаю. Может, я спастись хотел? Сложно сказать, с чего это началось на самом деле. Может, здесь что-то, связанное с мечтами, с болью и поисками утраченных мгновений. Я ведь посвятил этим поискам немало лет. Моя голова – как склад, полный тайн, которыми мне просто не с кем поделиться. Там и ненависть, и страх, и извращение… Извращение. Интересно, факт моего лежания на животе является извращением? Сейчас всё так просто. Ведь всё очень просто сейчас. Всё элементарно разобрано на ИЗВРАЩЕНИЯ. Сейчас не 80-е, в 80-х можно было многое себе позволить, без страха, что тебя тут же причислят к той или иной группе извращенцев. Фобии, извращения, психические отклонения… Придумал, запатентовал, получил деньги – и всё, ты – доктор-первооткрыватель. Всё так просто сейчас, да только не у каждого наглости хватит.

А часами смотреть в закрытые, мутные окна, мечтать о чём-то высшем, прекрасном, дожидаясь ночи, которая прикроет всю грязь и оставит лишь звуки. Звуки, повествующие о мерзости. А я смотрел в окна с верой в светлое, а когда мой пристальный взгляд замечал что-то, не вполне соответствующее романтическим настроям, я стыдливо, обманывая себя, отводил взгляд в сторону, а иногда и затыкал уши ватой. Но при этом я всё равно верил в происходящее ДОБРОЕ за окном. Там – ДОБРОЕ, там – СВЕТЛОЕ. А меня заело одиночество, меня съела какая-то тупая, бессмысленная боль, и я начал терять веру в себя, наверное, не знаю. Страшно. Ведь так хочется верить, чему-то, кому-то, во что-то… Вот я хотел верить в счастье, в чудеса, в свои возможности. В раскрытие секретов, и в то, что, не дожидаясь наступления ночи, я смогу увидеть нечто прекрасное (something wonderful), происходящее на нашей планете, прямо под моими окнами. Хочу видеть сотни порхающих бабочек, хочу видеть дружбу народов, хочу… Хочу ФАКТ, отрицающий моё одиночество при наличии множества людей вокруг.

В детстве я видел, как седой старик отрубил себе кисть правой, по-моему, руки. Жуткое зрелище. Он выл, подобно волку, истекая кровью, от боли. Чтобы заглушить её, он бился головой о стены амбара, в котором это происходило, кусал себя, и даже поливал голову горячей водой, отчего его кожа на лице вмиг пошла волдырями. Старик не видел меня, но вряд ли это могло меня как-то успокоить. Этот леденящий душу вой преследовал меня в полусне. В полусне, потому что я не мог заснуть тогда. Этот старик потом пропал, ничего не оставив от себя, кроме кисти. Я так и не узнал, зачем он это сделал с собой, многие так и вовсе были уверены в том, что это не он сам перерубил себе запястье. Я знал, я видел, но я не стал говорить об этом. Мой первый секрет, моя первая тайна в мою черепную коробку.

Старик стал моей навязчивой идеей, кульминацией моих детских страхов, которая усугублялась фактом того, что я жил на первом этаже.

Холодными осенними ночами, когда воздух просто невероятно чист, я часами смотрел на окно, неспособный отвести взгляд, словно оно было заколдованно. В тенях колышущихся веток я не раз видел варёное лицо седого безумца. Странный, нелюдимый сосед, сорвавшийся с края в Безумие, или же, наоборот, познавший Правду… И я – свидетель необъяснимого. Что ж, сейчас я стал старше. Прошло уже почти 15 лет с того инцидента, я порой уже даже думаю, а не приснилось ли мне всё это тогда…

И это не единственный случай из моей жизни, реальность которого я ставлю под сомнение. Подобного добра хватает… Сейчас, будто Шерлок Холмс, я способен предложить немало версий, почему старик так поступил тогда. Черт его знает, может он убил кого-нибудь и решил себя покарать таким жестоким образом. Может, у него случилось какое-то горе, столь сильное, что его можно было приглушить, только причинив себе боль физическую. Или же он просто выжил из ума? Сейчас же море этих терминов, фобий и извращений. Мой детский разум вырисовал тогда совершенно иную, гораздо более страшную картину. Не логичную в целом. Однако ж, почему-то именно мой детский и во многом наивный вариант девятилетнего паренька и сейчас мне кажется единственно верным:

Старик был одержим Злом. Может, оно было всегда с ним, злые духи, или же он просто был кем-то вроде оборотня. Его дикий ритуал с отрубанием кисти был чем-то… Не знаю, вряд ли он хотел СПАСТИСЬ таким образом. Скорее, это его Зло решило так покарать седого. За что? За неповиновение? Этого я также не могу объяснить. Ведь мир, он полон секретов и тайн. Но то, что я видел, — это было настолько НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ действом, что попросту не оставило мне вариантов.

Я много думал о том, куда делся старик. Но я знал, что его уже не найдут. Он либо ушёл в мир сказок, мир ЗЛЫХ сказок, или же, превратившись в трехлапого волка, надолго скрылся от мира людей. Исчез в дебрях Природы, против которой пошёл человек.

Не удивлюсь, если он был лесорубом. Даже интересно, страх человека перед природой уже выявлен докторами и учеными, или у меня есть шанс разбогатеть? ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: