Обновления под рубрикой 'Грёзы':

Люди боятся цвета. Цвет силён, а люди слабы, пасуют перед ним.


Автор рисунков: писатель и художник Владимир Григорьевич Сутеев

Люди заблуждаются, когда говорят, что любят какие-то цвета, – это очень нестойкая любовь. Она сохраняется, пока цвет можно по своей прихоти приблизить, отдалить, уничтожить. Умение наслаждаться цветом, выбирать его из многих, сочетать цвета, жить с ними, подчиняя себе их богатые возможности, – признак последовательного художественного воспитания, серьёзной подготовки к общению со стихией цвета.

Цвет имеет огромное значение в жизни человека. На него опираются многие традиции, представления, порядки, приметы, суеверия. Коляски и гробы строго отслеживают соответствие цвета полу. Для мужчин голубое, для женщин розовое. Но гробы строже следуют традиции. Или исчерпывают тему чёрным и красным – бесполой гаммой смерти. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ

Леонард Коэн и Рамеш Балсекар

Р.Б.: Ясно. Да. ДА. Итак, Леонард, вероятно, он спросит, когда ты вернешься: “чему ты там научился?»

Л.К.: Как я понимаю, он сразу увидит. Я думаю, гораздо более важный вопрос это останусь ли я там или нет.

Р.Б.: Да. Но все же, если он спросит — ведь в этом нет ничего невозможного, не так ли? — что бы ты ты ответил ему, Леонард?

Л.К.: Ну, я бы попытался перевести для него, ведь он не говорит по-английски.

Р.Б.: А, так ты говоришь по-японски?

Л.К.: Нет. Мы совсем чуть-чуть говорим с ним на английском. И я совсем немного говорю по-японски. Но мы учимся и пьем вместе уже очень давно.

Р.Б.: А какой его любимый напиток?

Л.К.: Я пытался познакомить его с выдержанным французским вином, которое я считаю более утонченным напитком, но он настаивает на том, чтобы мы пили саке.

Р.Б.: Если ты спросишь меня, я предпочитаю Скотч или херес.

Л.К.: Поддерживаю. Он также очень хорошо разбирался в коньяке.

Р.Б.: Да.

Л.К.: Он любил коньяк и он даже присвоил определенные мужские и женские качества разным брендам. Например, Remy Martin, по его мнению, имеет женскую экспрессию, в то время как Courvoisier — мужскую. Впрочем, ни одно из этих обозначений уже не принималось всерьез после третьей или четвертой рюмки.

Р.Б.: Вот видишь, в этом весь смысл, Леонард. Все это слишком всерьез воспринято. И в этом вся нелепость всего этого. В этом во всем нет ничего серьезного, потому что ищущего не существует! А кто серьезен? Именно ищущий! Понимаешь? Поиск продолжается и продолжается своим чередом. Ну так вот: если бы тебе задали этот вопрос, Леонард, чему такому особенному ты научился у Рамеша, такому, чего НЕ знал до этого — что бы ты ответил? Я не хочу предлагать тебе ответ… (далее…)

Леонард Коэн и Рамеш Балсекар

В 1999 году, шесть лет спустя после посвящения в монахи под именем Тишайший и жизни в дзен-монастыре в 2 километрах над уровнем моря, Леонард Коэн все еще продолжал бороться с депрессией. Он пытался променять стимуляторы на просветление, чтобы продолжать писать свои прекрасные песни. Дело всей жизни никогда не давалось ему легко, даже в 60 лет. На пороге миллениума поэт отправился за ответами на не дающие покоя вопросы в Мумбаи, чтобы встретиться с гуру Рамешем Балсекаром. Между Рамешем и “верховным жрецом печали” состоялся длинный сатсанг, транскрипт которого публикуется ниже, впервые на русском языке.

Рамеш Балсекар: Мне говорили, ты живешь в дзенском монастыре?

Леонард Коэн: Да, это так

Р.Б.: И сколько уже, три или четыре года?

Л.К.: Я связан с этим институтом уже почти тридцати лет – и где-то года четыре с половиной назад меня посвятили в монахи.

Р.Б.: Все ясно. И мог бы ты сказать, что дисциплина там строгая?

Л.К.: Да — она безжалостна.

Р.Б.: Но тебе это нравилось?

Л.К.: Не особенно, нет.

Р.Б.: Что ж, это честно. Вопрос, который я хочу задать, вот в чем: твое понимание до того, как ты пришел сюда, и после того, как ты услышал то, о чем я говорю, – есть ли разница? (далее…)

Внутри, по бокам от хребта, обозначились два мышечных тяжа. Болят, иногда сильно. Ну да, а как иначе? – подрастают, укрепляются. Как же без них? Откуда тогда возьмётся «спина тигра, медвежья поясница?..»

Иногда приходит ощущение, что руки вырастают из ног, от пяток. Это ощущение единого, цельности в теле и подключенная в оборот мощь земли. Даже страшновато бывает…

В общем-то всё довольно просто. Многие, если не все, секреты для начальной стадии Пути изложены Учителями и давно известны (см. «…Непроезжий Путь. 21. Горизонты, 8. Черепаха и буйвол»). Труден только сам Путь, плохо видны указатели, иногда мешает гордыня, не хватает смирения, терпения, а то и просто физических сил. И времени! До всего нужно дожить! Что-то, даже многое, вроде и понятно, но…

«Изучающих, как шерсти на корове, а достигших, как рогов единорога». Чжан Цзыян

(далее…)

Последние беседы с Ниссаргадаттой Махараджем. Перевод Михаила Медведева. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

29 декабря 1980

Махарадж: Сидение в медитации помогает сознанию расцвести. Она приводит к глубинному пониманию и спонтанным изменениям в поведении. Эти изменения касаются самого сознания, а не псевдо-личности. Изменения, порождаемые усилиями, могут находиться только на уровне ума. Ментальные и интеллектуальные видоизменения полностью неестественны по своей природе и отличаются от тех, которые имеют место в принципе рождения. Последние случаются естественно, автоматически, сами по себе, по причине медитации.

Большинство людей видят древо познания и восхищаются им, однако то, что следует понять, — это семя этого древа, латентную силу, из которого берётся это древо. Многие говорят об этом лишь интеллектуально. Я же говорю об этом, исходя из прямого опыта.

Маленькая песчинка сознания, которая как семя, содержит в себе все возможные миры. Физическая структура необходима ему, чтобы проявиться.

Все амбиции, надежды и желания связаны с самоопределением, некоей личностью, и до тех пор, пока эта личность присутствует, Истина не может быть воспринята.

Посетитель: Существует ли судьба для всего Творения как целого?

М: Поскольку отдельной от остального сущности нет, то к чему же может прийти это Творение? Куда ему идти? Пламя — предназначение топлива, так и сознание — предназначение тела пищи. Лишь только сознание предлагает некую судьбу, а эта судьба предлагает страдание. По причине ошибочного восприятия себя, мы думаем о личностном сознании, хотя в действительности сознание необъятное и безбрежное.

Источник сознания находится до времени и пространства. Проявление нуждается во времени и пространстве, однако источник сознания пребывал там и до того, как сознание проявилось. Проявление содержит пять элементов, три гуны, и, превыше всего, сознание, то есть «Я Есть»-ность. Теперь, как может что-либо быть без моего сознательного присутствия? Даже элементы не могут существовать без меня — я ничего не делаю, я ничего не создаю — они происходят по причине моего спонтанного сознательного присутствия. Моё присутствие — повсюду, и я говорю это с убеждением.

Кто-то мог читать эти слова, кто-то мог их где-то слышать, кто-то мог слышать аудиозапись, а кто-то может и хотел бы услышать, но по причине обстоятельств был заброшен так далеко от этих слов, что это попросту невозможно. Есть миллионы различных форм в тотальности Проявления, но источник у всех один — сознание. Что это за сознание? Кто-нибудь когда-нибудь вообще думал подобным образом? (далее…)

00-022139

Я просто выискивал гладкие камешки на мостовой, когда ко мне подошел незнакомец. Не без робости в голосе мужчина спросил, знаю ли я, где здесь живет некая ведьма, ради которой он проделал столь долгий путь; эта ведьма могла изготовить особое зелье, стирающее память, и ему оно было крайне необходимо.

За спиной незнакомца был походный рюкзак из тех, чья верхушка нелепо торчит над твоей головой и как бы ты не противился, заставляет тебя сильно горбиться. Полы его длинного пальто были забрызганы грязью — такими острыми, мелкими брызгами – казалось, что там изображена нотная запись какой-нибудь экспрессивной мелодии. Также я был отчего-то уверен, что мужчина лысел, хотя волос его я не видел, ведь он носил шерстяную шапку, скрывающую уши и лоб, да и лицо мужчины будто бы пряталось за грубоватой щетиной с проседью и прямоугольными очками в черной оправе.

Мне понравился его образ, от незнакомца веяло странствиями; подобно тому, как ты натыкаешься на старую куртку в шкафу, на которой еще сохранился запах прошлогоднего костра, и тебя вдруг наполняют приятные чувства, так и я был рад этой неожиданной встрече, вот только помочь ничем я не мог, о чем прямо ему сообщил. (далее…)

Я должен вернуться к событиям, которые описаны в тексте «Народ и пена». Вернуться только затем, чтобы сказать ещё одно спасибо. Это такое счастье – говорить спасибо. Если человек научится говорить спасибо своим прохудившимся носкам, которые он должен выбросить, он никогда не забудет вернуть благодарность тем, кто её заслужил.

А их не так уж мало – заслуживших, по-прежнему встречаются. И ещё того глубже: если он этого не сделает, её антипод – неблагодарность – становится чёрной, и будет вспоминаться-аукаться ему всю жизнь, хочет он этого или нет. Человек благодарный не выбросит на улицу кусок хлеба, не оставит литься впустую воду из крана, когда моет посуду, не сунет в мусорный бак ненужную ему вполне ещё сносную одежду… Он знает – за всем стоит чей-то труд, а что в мире более достойно благодарности, чем труд… (далее…)

Последние беседы с Ниссаргадаттой Махараджем. Перевод Михаила Медведева. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

23 ноября 1980

Посетитель: Свидетельствование осуществляется Тем, что раньше сознания, или же это сознание свидетельствует само себя?

Махарадж: Сразу же шагните через этот ментальный мостик когда вы подходите к нему. Не беспокойтесь о принципе, который пребывал до сознания, просто будьте сознанием.

П: Боги — это лишь концепции?

М: Боги означают только сознание. Соберите всё, что можете, в самом этом сознании.

П: Мы не способны понять состояние Джняни. Если Джняни стал одним с Абсолютом, то где же там место для экрана сознания? Мы не понимаем как Джняни может быть Парабрахманом, но также быть и здесь.

Переводчик: Джняни может превзойти сознание и быть Абсолютом по требованию. Он может спускаться в сознание, поскольку это определённое тело всё ещё в доступе, и через это тело возможно общение с сущностями, находящимися в сознании.

В наших писаниях приводится такой пример: есть океан, и есть горшок с водой из океана, теперь этот горшок опускается в океан, и горшок всё ещё здесь, однако вода из горшка сливается с океанской водой, так что вода не испытывает никакой разницы, хотя вода в горшке способна осознавать горшок. У неё есть это преимущество одновременно быть одним с Абсолютом и в то же время использовать тело. С этим примером можно получить представление о том, каким может быть состояние Джняни. (далее…)

Последние беседы с Ниссаргадаттой Махараджем. Перевод Михаила Медведева. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

14 октября 1980

Посетитель: В присутствии Махараджа я чувствую, что вопросов попросту не остаётся.

Махарадж: Вы чувствуете, что сомнения рассеяны, однако тот день ещё не настал, просто подождите.

П: Может ли Свамиджи посоветовать только одну вещь, чтобы бы могли насладиться вечным блаженством?

М: У меня есть одно очень простое лекарство, и это тот факт, что я не являюсь телом. Если бы мир был реален, тогда можно было бы и предложить вам какое-то лечение, но ведь он нереален. Что бы вы ни делали, всё это бесполезно. Повсюду вы видите только поток всего этого хаоса, несмотря на все ваши усилия. Вы не сможете остановить его — он находится в состоянии непрерывного течения, и весь он целиком нереален.

Что же случается после прослушивания моих бесед? Вы получаете и складируете новое знание, или же то знание, что вы имели прежде, растворяется?

П: Оно растворяется. Могу ли я взять Махараджа с собой домой?

М: Я в точности как город Бомбей. Можете вы отнести Бомбей с собой домой? Этот опыт мира случается с вами автоматически, а не по причине ваших усилий. Даже ваше осознание Гуру должно прийти спонтанно. Ничего не остановится — все процессы происходят без усилий с вашей стороны — так много тел сотворяются и умирают постоянно. Все действия по поддержанию мира в рабочем состоянии уже происходят. Процесс сотворения миллионов тел уже происходит в пространстве. Из травы пришло зерно, а в том зерне уже латентно присутствует «Я Есть»-ность. Этот телефонный звоночек: «Алло, Я Есть, алло, Я Есть» уже присутствует в каждом кусочке пищи. Если вы сотворите что-либо путём собственных усилий, только тогда вы будете способны и разрушить это. Однако всё это Творение — вовсе не плод ваших усилий. (далее…)

Кофе. Комп. Почта. Анекдот

    «Хочу остаться только в музыке.
    Нигде и ни в чём больше…»

Очнулся от звуков невыключенного ночью телевизора.

Позднее понял – причудилось… Будто бы шла по ТВ какая-то иностранная документалка. Что-то негромкое говорила девушка-корреспондент. Кто-то там умер. Но память о нём не потухнет вовек и тому подобное. Суть не в том.

В бэкграунде, фоном – словно чистейшей воды такой прозрачно-кафельный рокешник. Невероятный. Родниковый. Знакомо-забытый. Даром что сон.

С трудом открыл один заплывший глаз – дисплей: четыре утра. Под носом, на подушке – незажжённая, слава богу, сигарета. На экране – мутной простынею ползущие титры и расплывчато-заключительные фразы корреспондента: «Его нет уже 18 лет. Но с нами живут его песни и музыка. Ты всегда рядом, брат Эдди Уилсон со своими “странниками”». – Ну или почти так. Неважно.

Фильм, вместе с недолгим пробуждением, кончился. (далее…)

Пролог. В русском языке, в русском миру и мире слово «правда» – ключевое слово. Это даже не слово, а словосочетание «Прав-да». Охваченный сомнениями, спроси, задай вопрос: «Прав?».

И только когда и если услышишь ответ – Да!, можно сделать следующий шаг. Такая вот как бы вербальная толерантность изнутри: пока не слышно «да» – помолчи, отойди в сторону. Немецкое «die Wahrheit», английское «the truth» безличны, означают просто «правда, истина, доверие». В русском же только если «прав», тогда это «правда». Правда – свята! (далее…)

Ночью я проснулся от какого-то необычного ощущения в стопах.

Прислушался – они вроде как двигались, хотя лежали неподвижно.

Движение было внутри: косточки, сухожилия раздвигались и вновь смыкались; увеличивалось и уменьшалось пространство между пальцами; свербило в пятках. Это продолжалось несколько минут, а потом вдруг внезапно пришло осознание того, что мои стопы стали ластами…

Это что – память о пращурах? Доисторическая память? (далее…)

Больше всего ненавидишь тех, кто принуждает тебя терять человеческий облик.

Худ.: Елена Шипицова

Дантес принудил меня потерять его окончательно. До этого выстрела заботы о чести жены, о своей чести, долги, неудачи – всё было игрушечным. Я мог говорить одно, а делать другое. Я был свободен! Но, убив, оказался обязанным делать то, о чём говорил. Всё стало настоящим.

Нет. Всё враньё. Сама правда враньё. Потому что я не Пушкин! Если Пушкин жив, он не Пушкин. (далее…)

    «…ибо устами младенца глаголет истина».

В предыдущей публикации я открыл вам свою внучку Александру. Это, по сути, и для меня самого было открытием. Конечно, я и раньше замечал необычность и её самой, и её рисунков, но заглянуть поглубже всё было недосуг. Но вот заглянул; поехал специально; отобрал самое значимое из того, что сохранилось до сегодняшнего дня в картонной коробке под её кроватью. Часть работ вы уже видели, теперь — остальное.

Дат нигде нет. Во времени рисунки можно разделить так: 1) ещё в детсаде; 2) уже в школе. И только то, что она рисует, когда бывает у меня в гостях, датировано. 9 июня 2016 года ей исполнилось 11 лет. (далее…)

          Памяти Л. Яруцкого

        «Ничего подобного, — много лет спустя вспоминала она, — у меня в жизни не было…»

        Это случилось в Париже после первого представления «Арлезианки». Нет-нет, не оперы, а балетной феерии, созданной несравненным месье Дюваль.

        Александр представил незнакомца после спектакля, постучав, как обычно, в дверь уборной массивным рогом французской трости.

        «Вы были совершенны, как Кшесинская», — склонился он в поцелуе.

        Со смесью удивления, благодарности и некоторой брезгливости она отметила лошадиную — блоковскую — узость его бледного лица и огромный некрасивый лоб.

        «У тебя прелестная жена, Александр», — обратился он к стоявшему в стороне и со скукой наблюдавшему за «поклонением волхвов» барону Александру Деренталь.

        «Рад, что ты замечаешь не только тонкости дипломатии, — принужденно засмеялся Александр, теребя цепочку наследственных часов. — Не сделай себе из этого профессии…

        — Однако, нам пора».

        И обратился к жене сухо:

        «Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть. Я буду утром…»

        Когда Александр заявлял, что у него неотложные дела, и домой он приедет поздно или совсем не приедет, голос у него становился злым и неприятным. (далее…)