Привычке курить, на мой взгляд, есть только одно оправдание.
То, как ты это делаешь, должно быть чертовски красиво!
Как, например, в этой подборке «Сигареты и кинематограф» с сайта Toutlecine

Fred MacMurray, Film Noir

Настоящая зима, та, которую Пушкин и Вяземский именовали не иначе как «волшебницей», бывает только в России. Русская зима – это великий древний миф, мета-субстанция, зафиксированная в русских народных сказках и в русской поэзии, культ, живущий в душах русских людей. Русская зима это даже не время года и не климатические условия, но – метафизическое состояние природы, когда все застывает ни живо, ни мертво, проявляя в этой ледяной неподвижности свое истинное величие, свои самые красивые, идеальные черты.

Чародейкою Зимою
Околдован, лес стоит -
И под снежной бахромою,
Неподвижною, немою,
Чудной жизнью он блестит.

Природа в этот момент находится как бы между тем и этим светом. Жизнь заморожена, но не мертва до конца. И от этого создается ощущение неземного покоя и райского искрящегося совершенства, которое на земле в другое время просто невозможно.

Наслаждаться этим состоянием природы – своего рода искусство, которое доступно лишь тем, кто умеет ценить мгновение, тот неземной момент красоты, когда солнце становится дальше всего от земли, но парадоксальным образом оказывается всего ближе к ней – благодаря снегу, который возмещает отток тепла притоком свечения. Света, с которым не сравнится ни блеск алмазов, ни сияние серебра.

Еще древним гималайским йогам было известно, что в такие морозные моменты в человеке пробуждается заряд спавшей до того энергии. Организм начинает активизироваться, и человек живее ощущает свое тепло, кипение желаний, бурление крови. По крайней мере, так оно у большинства русских людей. На контрасте с всеобщей неподвижностью они ярче ощущают самих себя, свое постоянное внутреннее движение. «Как весело, обув железом острым ноги, / Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек», – как раз об этом контрасте.

Вот еще фотографии, которые я сделала по пути в Дмитров пару недель назад. (далее…)

«В супермаркет пошел с друзьями для внутреннего очищения полного
И вот во время бессмысленного шатания пришло ощущение Зеленого,
Огромным тиранозавром казался я себе сам,
Огляделся и пошел прямо крушить весь универсам.»
СПБЧ.

(далее…)

Мариaка считает, что только-что проснувшиеся люди очень интересны и красивы, они еще не успевают надеть свои привычные повседневные маски. Поэтому она безжалостно будила людей, с которыми вместе спала, и фотографировала их. Полностью фотоисторию девушки mariaka, смотреть на flickr.com

На черногорско-албанской границе мирно ходят ослы, козы и куры. Документов у них нет, печать о пересечении ставить некуда, так пущай себе ходят, жалко что ли. Машины и автобусы стоят в очереди, водители ходят подискутировать и помахать руками к бревенчатому домику с надписью Сustoms. Случаются и пешеходы; вот из Черногории в Албанию медленно бредет дедушка в шлепанцах, неся в руке полупустую упаковку двухлитровых бутылок кока-колы. Албанские пограничники бегло осматривают ношу и машут рукой – мол, проходи. Дедушка с кока-колой, не увеличивая скорости,  входит в Албанию и скрывается за поворотом. На флагштоке, рядом с красным албанским, вяло болтается пожухлый, выцветший, обтрепанный флаг Евросоюза.

Большинство номеров машин в очереди итальянские, и это неудивительно – около полумиллиона гордых сынов Албании работает в эмиграции, в основном в Италии и Германии, а летом свозит кровно заработанные евро на родину. Земля в Албании пока дешевая, строительные материалы тоже, поэтому албанские эмигранты наконец-то имеют возможность строить большие дома, в которых зачастую живет несколько поколений – такова вековая традиция, к которой албанцы, судя по всему, рады вернуться. В итоге страна выглядит как большая, счастливая стройка – недокрытые красной черепицей крыши, мешки с цементом у калиток, любимые на Cредиземноморье полосатые шторки во весь балкон и глиняные горшки на террасах.

Албанская столица Тирана – самый странный город, мной доселе виденный. Это не совок совсем, по крайней мере, не тот совок, каким мы его привыкли представлять. Ощущение такое, как будто бы ты попадаешь в одну из книг Альберто Моравиа, или же в черно-белое итальянское кино в духе неореализма, такое,  где показывают послевоенные итальянские рабочие кварталы, и где герой по восемнадцать часов трудится на обувной фабрике, а героиня в цветастом платье, перешитом из занавески, скребет по сусекам начинку для вечерней пиццы.

Но про черно-белое я совершенно фигурально – Тирана в буквальном смысле выкрашена во все цвета радуги и их оттенки, причем каждый дом в несколько цветов сразу. Скажем, два фасада зеленых, два фасада оранжевых, а балкончики синие и розовые, этакая книжка-раскраска ребенка, впервые взявшего в руки пастельные мелки.

Главная площадь Тираны усыпана по диаметру гравием, я так и не поняла, это постоянная экспозиция или временная, в связи с ремонтом, и когда идешь по этой гравийной дорожке, через каждый пять метров встречаешь по пенсионеру в кепке, который молча сидит или стоит, обозревает окрестности и крутит в руках металлическую цепочку. Смысл этого действия так и остался для меня недоступным.

На главной площади Тираны ко мне подскакивает шустрый парнишка лет тринадцати с коробкой сувениров и спрашивает: ду ю спик инглиш? Я киваю, мальчик ловко достает из коробки красную ручку с албанским гербом и предлагает: уан пэн? Неа, говорю, не надо мне. Как так, удивляется мальчик, на ней же написано «Албания». Все равно не надо, говорю я. Мы торгуемся еще минуты три, наконец, он решается на последнее средство и спрашивает, отчего-то по-итальянски: коме ти кьями? Я отвечаю, он тоже называет свое имя, и, уже на правах близкого друга, снова трясет ручкой: уан пэн? Ладно, говорю я, уболтал, черт языкастый, давай сюда. Ухожу в автобус, а мой новый албанский друг, вдохновленный успехом, бросается обрабатывать других наивных туристиков.

В городе Круе, куда мы едем из Тираны, анонсирован рынок с сувенирами и антиквариатом. Сувениры на проверку оказываются набором поделок красного цвета с албанскими орлами, а антиквариат – содержимым сундуков албанских бабушек. Тут тебе и нафталиновые национальные костюмы, и горшки, и медные котелки, и утюги, и даже швейная машинка «Зингер», и пыльный черный дисковый телефон. По большому счету, если выпотрошить гараж моего папы и разложить добытое вдоль дороги, как раз получится неплохое собрание албанского антиквариата.

В Круе мы идем в этнографический музей и здороваемся с бабушкой-смотрительницей на настоящем, непадонкаффском албанском, «mir dita» – «добрый день». Затем выясняется, что наш гид Мустафа не только знает огромное количество историй о древних обычаях, но и перевел на английский несколько самых популярных легенд, издав их сборником для иностранцев. Оттуда мы узнаем, что краеугольный камень албанского эпоса – besa, обещание, которое нельзя нарушить. Ради того, чтобы выполнить бесу, покойники вставали из могил, герои сами шли на казнь, а девушки позволяли живьем замуровывать себя в стены – в общем, очень честная нация эти албанцы, говорят, даже процент краж у них в стране очень низкий (в отличие от процента убийств, ибо кровная месть – второй камень в фундаменте традиций).

К вечеру вы будете албанологами, ну, или албановедами, – сразу обещает нам Мустафа, и действительно, солнце еще не успело сесть, а головы уже ломит от историй, легенд и неожиданных открытий: бомбоубежища вдоль дорог, трогательные истории русско-албанских любовей, городские площади, на которых в мире и согласии стоят мечеть, католическая и православная церковь. Я напрягаю память, пытаясь запомнить хотя бы смешное или странное, составляя в уме список «Фактов об Албании»: (далее…)

Несколько дней назад Google и Time Inc. открыли для общего доступа базу фотографий легендарного американского журнала LIFE. В этом архиве более 10 миллионов исторических фотографий, многие из которых никогда не публиковались.

Размещенные на сервисе изображения доступны для частного использования и изучения, но права собственности на них остаются за компанией. Что означает «частное использование и изучение»? Вот, например, я, частное лицо, пришел в Блог Перемен, зарегистрировался и решил опубликовать на его страницах несколько фотографий. Потому что таков мой частный интерес… Никаких коммерческих выгод я, естественно, таким путем не преследую…

индеец племени Навахо, продает свои изделия, 1870 год, фотограф Will Soule

мать фотографа Wallace G. Levison, сидящая в специальном кресле-ледокате, 13 февраля 1888 года

Джорджиана Паркер в платье и шляпке с парасолем на пляже, фотограф Wallace G. Levison, июль 1887 года

Больше чем сто лет назад эта девочка прыгнула, и летит. А мы тут сейчас видим это. Благодаря фотографу Wallace G. Levison

землетрясение в Сан-Франциско, 1906 год

американские солдаты празднуют перемирие в ходе Первой Мировой войны, ноябрь 1918 года

русские солдаты в ходе импровизированного перформанса во время Первой мировой войны, 22 марта 1916 года

1936 год, США, семья бедняков, фотограф Margaret Bourke-White

1937 год, Чехословакия, семья бедняков, фотограф Margaret Bourke-White

Ковбои на ранчо, 1945 год, фото Eliot Elisofon

В общем, это очень интересный ресурс. Там около многих превью есть related photos, то есть «фото по теме», которые тоже нужно смотреть.

Небольшая историческая справка: первый номер журнала LIFE вышел в свет в 1936 году. С тех пор на его страницах публиковали работы самых известных фотографов мира. LIFE неоднократно закрывался, а в 2007 году Time Inc. объявила, что отныне журнал будет существовать только в интернете.

Создатели проекта Николь Кенней и кс ривер получили сотни разных ответов на вопрос «Что бы вы хотели сделать перед тем, как умереть?» Они считают, что ответы людей показывают их сущность, то чем мотивированы их поступки в жизни. клик на сайт.

… продать свою яхту

… найти бога

… прыгнуть с самолета и завести щенка и открыть что-то полезное … и …

… написать песню о разбитом сердце для моей мамы

(далее…)

Тяжелая это работа богу служить.

(далее…)

На фотографиях украинские подростки, которые собираются вместе, чтобы, да нет не напиться и потрогать друг друга. А чтобы изучать библию!
Далее смотрим на этих отважных людей (члены «посольства божьего» в Киеве):

(далее…)

В этой забытой всеми древушке люди живут, почти как в 15 веке.

школьники и их учитель:

Чонхакдонг это традиционная конфуцианская деревня:

(далее…)

Обращаю внимание тех, кто находится в Москве, что неделю назад на Чистопрудном бульваре (метро Чистые пруды), вот прямо на бульваре открылась роскошная (и бесплатная) фотовыставка фотографа по имени Дэвид Дубиле, который снимает совершенно сногсшибательные подводные фотографии – всякого рода морских гадов, кораллы, затонувшие самолеты и прочие интересные вещи. Вся эта пропаганда дайвинга, организованная журналом «Афиша-МИР», будет работать в самом центре Москвы все лето. И даже если вы не любитель фотографий, не фанат дайвинга и плевать хотели на другие миры, сходить туда стоит все равно – уже хотя бы потому, что там, среди этих огромных стендов, занявших нынче пол бульвара, целыми днями прогуливаются, задумчиво разглядывая фото и читая подписи к ним, прекрасные красотки в вызывающих летних нарядах. Скучают, наверное…

Фотоистория «Индийские ночи» – клик (листать справа вверху)