Обновления под рубрикой 'Прогоны':

    Фатализм в истории неизбежен для
    объяснения неразумных явлений.
    Лев Толстой

*

Гроза двенадцатого года
Настала — кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский бог?
< …>
И чем жирнее, тем тяжеле.
О русский глупый наш народ,
Скажи, зачем ты в самом деле

…………………………………
Пушкин

*

— Александр Исаевич, — негромко говорит Путин.

— Да, Владимир Владимирович.

— Мы с вами упомянули факт исторического сознания.

— Да.

— Насколько это важно в политической, социальной деятельности?

— Хм-м… — С. чуть потеребил бороду. (далее…)

Монитор телефона отобразил вызов абонента…

Скайп-звонок.

Мужчина нажал “принять вызов”.

На крохотном экране появилась вначале люстра, затем видео скакнуло и остановилось на сосредоточенном изображении пожилой женщины.

“Алло, алло, не слышно, мама, не слышно”, — заспешил мужчина, одной рукой увеличивая громкость вызова, другой резко крутанувшей баранку влево, избежав столкновения. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ

По вечерам в старом городе, в квартале одноэтажных домов с загнутыми по краям черепичными крышами, испещренном поросшими мхом и пахнущими плесенью каналами, стиснутом со всех сторон небоскребами и скоростными магистралями, где на окнах вместо цветов стоят кадки с огурцами и проросшим луком, где под полуденным солнцем старые, замотанные в платки старушки сушат капусту на мосту, так вот — по вечерам там зажигаются красные много ребристые фонари с махнушками на концах и портретами древних китайских поэтов на стенках.

В вечернем синем воздухе они горят тёплыми живыми огоньками и слегка покачиваются на ветру, кажется, что это какой-то магический танец, и еще пару взмахов, и ты вместе со старым городом перенесёшься на много тысяч лет назад, и мб вряд ли и вернешься обратно… (далее…)

Скучноватое течение литературного семинара неожиданно взбаламутил один из его участников, любящий поэзию и сам настоящий поэт…

Он открыл присутствующим свое заветное, выношенное им убеждение: в каждом поэтическом поколении есть свой Евтушенко*, то есть, по его мнению, воплощенная псевдопоэзия, этакая рифмованная дешевка, широко популярная в массе презренных профанов. Далее наш литератор сообщил, что Евгением Евтушенко «серебряного века» был Максимилиан Волошин.

В ответ на недоуменные междометия удивлённых слушателей парадоксалист пояснил, что волошинские стихи точно так же, как евтушенковские, поддаются пересказу, а значит, поэзией не являются. Высказавший эту мысль был явно горд посетившим его откровением.

Оно заставило задуматься и меня, всегда почитавшего стихи Волошина, особенно послереволюционные, поражающие своей огненной мощью. (далее…)

Сергей Гармаш в роли Лебядкина

Персонажи романа «Бесы», выслушав стихи капитана Лебядкина, были настолько озадачены, что ничего вразумительного о них не высказали. Да и неудивительно! Такие опусы не так-то просто втиснуть в привычные литературоведческие ячейки. Впрочем, одна подходящая для них все же найдётся, и позднее я ее назову.

А сейчас послушайте:

«Краса красот сломала член
И интересней вдвое стала,
И вдвое сделался влюблен
Влюбленный уже немало».

«Черт знает что такое!» — воскликнул бы Гоголь. «Белибердяночка!» — так оценила бы стишок одна моя знакомая. «Графомания графоманией!» — отозвался бы я. (далее…)

фото: Глеб Давыдов/Peremeny.ru
Осень любит цыплят табака… Когда смерть умрет? С одной стороны — тлен, суета, смерть. С другой — свет, который и есть Ты. Пока же — «Хроники Безвременья: дети Анде Гранде играли в прятки в катакомбах; Бога не всегда находили. Пили, курили, любили, пока в силе — жили, а когда умирали, то не врали».

фото: Глеб Давыдов/Peremeny.ru

Мир сладко спит там, куда идет дождь. Артхаус ню. Закат в тамбуре вечного. Тайны пишут на песке, их слизывает волной. Часы остановились. Мы одни. Реквием рек. Как у времени на краю, на ладошке у малютки, мир вот-вот исчезнет… Не будем бояться ветра!

Папитто

Все началось с мальчишки. Как оно обычно и бывает…

Жил на свете улыбчивый мальчик. По утрам он просыпался и улыбался маме или папе, смотря по тому, кто из них оказывался дома, и пятнистому коту Мейси, который был дома всегда, и кувшину с молоком, и лёгким, летящим занавескам и тучам за окном, или солнцу, ветру или дождю.

Однажды на улице, по дороге домой мальчик встретил щенка. У того были заплаканные глаза разного цвета, а из носа торчала сопля. Когда щенок бежал, то лапы его смешно вскидывались в разнобой, и хвост нелепо вздрагивал и повисал. Щенок никому не улыбался, он растерянно смотрел по сторонам в надежде найти поддержку и защиту, но с каждой следующей встречей с людьми надежда все больше таяла, а в глазах проявлялся океан грусти и тоски. И мальчик забрал щенка домой. (далее…)

За окном репетировали похороны мира. Во все стороны похороны. Свидимся на поминках. Это признаки — лярвы да призраки. Дети хрущевской оттепели мерзнут в церковных очередях. Когда вы в последний раз видели мамонтов? Тишина. Сатана. Век прожитый, химер влекущий, стал просто духом вездесущим. Ниже падали только звезды. Интернет. Её нет. Ангел шел навстречу. Странный вечер, долгий вечер. Теряя всё, обретаешь всё. О берега, о травы! И тысячи лет умирает зима…

О жизни

Беглый взгляд на то, что там у них…

Кадр из фильма "МакМафия"

Русские жёны живут на улице Найтсбридж, не любят Мафию и не говорят о своих мужьях.

Русская православная церковь (The Russian Orthdox Church) в тесноте особняков и посольских рядов скромно соседствует с ними, потерявшись где-то между Хэрродсом и Гайд-парком.

Её можно скорее принять за светский клуб экспатов, чем за место для богослужения. По воскресеньям народ здесь скапливается до самых стропил. Как только священник поворачивается спиной к плотным рядам прихожан, в конгрегации происходит некое движение. Женщины в платочках, а мужчины в кожаных пиджаках начинают тихонько циркулировать. Женщины постарше обходят иконы, прикладываясь к ним губами, и шикают на ребятишек. (далее…)

Дом стоял на самом отшибе маленькой деревушки, среди высоких многолетних деревьев…

Рис. автора

Красивый, просторный, сделанный с огромной любовью, двухэтажный бревенчатый дом принадлежал одинокому и еще совсем не старому владельцу.

Ухоженная территория с большим количеством сортовых роз на зиму, заботливо укутанных, аккуратные просыпанные гравием дорожки, собранные в кучи срезанные ветки и сучья, все выдавало в хозяине дома человека спокойного и уравновешенного, уже не ждущего от жизни сюрпризов и приготовившегося встретить достойную старость в комфортных условиях.

Множество старых елей, обступивших дом с трех сторон и нежно ласкающих его своими мягкими зеленовато-голубоватыми длинными иголками, придавали ему сказочное ощущение. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Здесь и далее: рис. автора

Двухэтажное деревянное здание, окруженное несколькими длинными бараками-сарайчиками под Ильинским. Крыльцо, заросшее лопухами, линия деревенских умывальников под деревянным навесом, облупившаяся краска веранды, на которой в один удивительно дождливый день мы пишем натюрморт с кистью рябины… Какие-то заросли незнакомой, но чрезвычайно живописной травы вдоль забора. Это ощущение ворвавшейся вдруг красоты жизни, дыхание её во всем — ветер, старое обгорелое дерево над забором, лопух растет у помойки, бревенчатая покосившаяся изба, лохматая группа деревьев на поляне, грибы лежат в корзинке, ромашка открыла лепестки на солнышке.

Как-то вдруг оказалось, что всё вокруг тебя — прекрасная картина, каждая мелочь, каждая пылинка, и нужно только научиться всё это рисовать, а ощущение захватывающего великолепия наблюдаемого уже сбивает тебя с ног, и надо только перевести дух и набраться терпения, чтобы через несовершенство своих жалких потуг изобразить, хотя бы отдаленно передать свои впечатления от увиденного и постепенно шаг за шагом выбраться к чему-то более или менее пристойному. У нас это называлось «расписаться». (далее…)

Об успешных и тем более ярко успешных людях уже десятилетия только и слышишь везде и всюду. И говорят о них с придыханием, едва ли не с подобострастием.

Успешность вряд ли возможна без такого человеческого свойства как уверенность в себе. С каждым новым достижением, с каждой новой удачей, с каждой карьерной ступенькой уверенность в себе укрепляется и набирает силу. Ну и слава Богу! — хочется сказать.

Однако значительные и, главное, перманентные успехи способны дать толчок ко всё нарастающему завышению самооценки и недооценке других.

В опьянении от своих побед такой человек склонен забывать, что любой смертный по природе своей ограничен и уязвим — телесно, интеллектуально и психически. (далее…)

«Ранние мемуары» — так называет свою «Книгу без фотографий» сам Сергей Шаргунов. Она о «свойствах памяти».

Основной упрек, который предъявляется Шаргунову, на поверхности: во многих своих книгах он сам выступает в качестве героя. Отсюда упреки в нарциссизме, топтании на месте, комплиментарности по отношению к себе. Они типичны и поверхностны.

Собственно, аналогичные замечания щедро делались и Захару Прилепину. Что он вещает чуть ли не из каждого утюга. В свое время многие критики даже начали заявлять, что, изложив свой военный, нбп-шный пацанский опыт, он полностью иссяк. Но потом вышла «Черная обезьяна», а затем и «Обитель». И критикам искать новые глубокомысленные формулы.

Со схожими «Севастопольскими рассказами», «Детством. Отрочеством. Юностью» вошли в литературу многие, заявившие о себе «нулевые» годы. Илья Кочергин, Дмитрий Новиков, Роман Сенчин, Герман Садулаев. Свой уникальный жизненный опыт они препарировали на бумаге, чтобы выйти на понимание нерва современной жизни, на обобщения. Без этого невозможно было приблизиться к пониманию совершенно нового времени, новых реалий, обрушившихся на страну.

Нужно было тренировать органы чувств, становиться чутким к происходящему. (далее…)

Посвящение выставке «Магия театра и кино 2018» и всем художникам

Рисунок автора

Я очень люблю приходить на выставку уже после открытия и всех связанных с этим торжеств. В тишине и в одиночестве внимательно разглядываю каждого художника и его произведение! С пристрастием!

Когда все поздравления отзвучали, все вспышки фото и кино камер «отсветили», а в залах слышны редкие шаги посетителей!

А все потому, что для меня каждое полотно или графический лист это такой «срез». Мгновение, запечатленное словно фото интересного и своеобразного чудного мира каждого из них, имею в виду художников. (далее…)