АРХИВ 'Глава седьмая':

Обложка и эпиграф – здесь. Глава первая – здесь. Предыдущая глава – здесь.

Глава седьмая рассматривает малозаметные жесты, при помощи которых люди общаются. Главным образом – грызутся. Они говорят одно, а за словами просвечивает нечто такое, что можно объяснить только как взаимоотношения волков в стае. Иные литераторы, правда, стараются гуманизировать волчьи повадки, но это явная подтасовка – как бы ни были человечны взаимоотношения волков, нельзя забывать о значении волчьей грызни. А идеализация волка есть лишь оправдание волчьей природы человека.

Боже, опять все сгорело, опять в холодильнике тухлятиной воняет… Ну а чего можно ждать от людей, которые своей бездарной суетой довели все до полной разрухи? Марата Абрамовна, вы же – что ни начнете делать, все портите. Было хоть раз иначе? Нет. У вас же ужас перед всем полноценным. Вы даже пуговицу не можете на нужное место пришить. Вы как будто боитесь, что, если вы сделаете что-либо как следует – не пролив, не испортив, – вас обязательно высекут. Да вы сами себе наказание, вы сами себя ежедневно сечете, только не замечаете… Или вы этим, наоборот, упиваетесь? И требуете только: еще, еще… Вы же меня специально подначиваете, чтобы я на вас орал. Вы специально делаете только то, что я не могу выносить. Вам мало предметов, вы и меня хотите испортить, сломать, поймать в сети вашей уродской наследственности. – Осторожно, Илья! – Что осторожно, какой осторожно, если она от меня именно этого крика и добивается? Типичная психология неудачника – начать дело, разбудить демонов, раздразнить их донельзя, а после ждать – когда они тебе башку откусят… У вашего отца самые, наверно, звездные часы были, когда он ночами ждал ареста. Он со своими дружками и в революцию-то наверно, играл ради таких вот острых ощущений. Потому они и дали позднее себя перерезать, как скот. Это же клиническая картина: они совместными усилиями к бойне вели, создавая такое государство и выбирая в начальство такого мясника, у которого рука не дрогнет…

ТАК ИЛЬЯ НАКЛИКАЛ НА СЕБЯ ГНЕВ ПРЕДКОВ ЖЕНЫ

Вы думаете, они ничего не знали, не видели, когда крушили все барьеры-запреты? Не замечали хотя бы краешком ума, к чему дело идет? Он, видите ли, в подполье гражданской войны крошил капусту для пиршества светлого будущего. Он все только в бреду мечтал. И его, видите ли, никогда никакая ни в чем даже тень сомнения не посетила. И он до последнего свято верил во что-то… Это когда люди жрали друг друга, и когда его капуста уже вся прокисла до нестерпимого смрада. Нет, они знали, чуяли, не могли не знать в глубине своих потрохов, чего можно ждать от нашего демоса-богоносца. И ради того, чтобы накормить своих же собственных бесов, ради банального самоубийства своего придурковатого естества, они разбудили бесов народа, подстрекали его покончить с собой. Но народ-то всякую капусту иностранных теорий проквасит на свой лад и вкус.

Понятно, что эти занудные рассуждения о беспорядках на кухне или о том, например, что Фаина пытается повторить судьбу матери, выгнавшей мужа, – все эти объявления в лицо, от которых Марата начинает блеять, а Фаина свирепеет, – все это делалось для того, чтобы их как-то поддеть. Наш кухонный борец за социальную справедливость получал немало удовольствий от такого недопустимого поведения больной и надорванной части своей души. Ну и Фаина, конечно, ходит, всем видом показывая: мне наплевать на тебя, скотина. Громко разговаривает с Маратой о том, что надо дать объявление на разъезд, демонстративно звонит Бублику, а Саньке говорит: видишь, твой отец ничего не хочет для нас сделать. Он, видишь ли, занят. Строит из себя работягу, а на самом деле нахлебник, обманщик и садист. В общем, она всячески вызывает меня на скандалы…

Нет, это ты сам развязываешь скандалы, а тебе лишь подыгрывают. Но если даже тебя провоцируют – почему отвечаешь? У вас у всех трухлявые корни. У вас души поражены чесоткой, и, скандаля, вы их сладострастно чешете. Расчесываете до крови, до болячек, до язв… Тебе, может быть, кажется, что ты самостоятелен, обособлен, а ведь на деле-то это не так – вы с Фаиной одно. И претензии, которые ты к ней имеешь, это скорее претензии к себе самому. Тебе что-то невыносимо в ней, ты скандалишь, а ведь скандалишь с собой, себя хочешь переменить. Поэтому и резок с ней так, как не можешь быть разок ни с кем другим. Спрашиваешь с себя, себя пытаясь переменить, и переносишь спрос на нее. Потому что ты ей во всем соответствуешь. И, желая изменить что-то в себе, автоматически начинаешь менять нечто в ней. Видно, надеешься, что перемена в ней и тебя переменит. Тебя уже нет, а есть система отношений и связей, установившихся между вами.

СОБСТВЕННО, ЭТО И ЕСТЬ СЕМЬЯ (далее…)