Архив: 'Творец'

Название данного опуса намеренно перекликается со Спинозой…

Проф. Н.Непейвода

Спиноза попытался развить понятие о Боге, исходя из тогдашнего состояния математики. Здесь развивается концепция Бога как Учителя и человека как творца, исходя из нынешнего состояния математики и информатики. Учитывая общий дух того, как в этом случае приходится действовать, я минимизировал прямые цитаты из других текстов, и полностью запретил себе аргументировать в новом окружении по типу: «Ибо сказано».

Далее, поскольку проблемы требуют жесткой постановки и осознания как ортогональные имевшимся, выражения не смягчаются и ни о какой (полит)корректности даже не задумываюсь (пока что в России это возможно). (далее…)

НАЧАЛО ЧАСТИ I – ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЧАСТИ II – ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЧАСТИ III – ЗДЕСЬ

НАЧАЛО ЧАСТИ IV – ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ – ЗДЕСЬ

Рафаэль Санти. Божественное вмешательство

Гораздо более стабильными являются «конкурирующие» сверхдоминанты, сформированные в результате личностной сверхмотивации (метамотивации, по А. Маслоу) человека. Активность таких очагов поддерживается самим человеком в процессе его деятельности, носящей на себе характер «одержимости». Индивид полностью погружен в свою профессиональную деятельность или творчество, он одержим ими. И эта «одержимость», поддерживая активность «конкурирующих» очагов сверхвозбуждения в коре головного мозга человека, не только избавляет его от невротических симптомов, но и позволяет добиться высоких результатов в соответствующей деятельности.

Одним из самых ярких примеров личностной сверхмотивации является деятельность Чингисхана, отраженная в «Сокровенном сказании»: « характер Темуджина обрисован в эпосе обильными и всегда существенными штрихами, раскрывающими его личность в самых разнообразных обстоятельствах и в различные поры его жизни. Так, отмечается с виду незначительный эпизод из жизни 9-летнего мальчика Темуджина, когда отец оставил его нареченным зятем в доме Дэй-Сечена. Есугей настойчиво предупреждает Дэй-Сечена о том, что мальчик очень боится собак, и просит его проявить в этом отношении особенную заботу о ребенке. Для тех, кто жил среди монголов и ежедневно наблюдал, как 4-5 летние монгольские ребята, с отцовской или материнской трубкой в зубах, без малейшего страха, одним взмахом длинного рукава своего халатика разгоняют целые стаи свирепых монгольских собак, спокойно бродят среди табунов полудиких коней или легко ставят на колени верблюда, для тех станет совершенно очевидным, что в данном случае дело шло о совершенно исключительной, болезненно повышенной нервности ребенка. Отсюда станут понятны те почти маниакальные особенности характера Темуджина, которые развились из детской болезненной нервозности и так ярко обрисованы во множестве эпизодов монгольской эпической хроники: бешеная вспыльчивость (например, приказ казнить Аргасун-Хорчина, данный сгоряча и вскоре же отмененный; обнажение меча на брата Хасара за промах в стрельбе по «зловещей» сове); мрачная подозрительность и ревность: подозрение в измене и Аргасуна, и Хасара, и Джочи; расправа с женихом ханши Есуй; заточение Хасара по подозрению в любовной интриге с ханшей Хулан и вместе с тем ребяческий страх и ужас перед материнскими «назиданиями», подавляющий грозного Чингиса даже в 50-летнем возрасте… Видно, что на всю жизнь Чингис остался самым нелюбимым сыном у матери, и всю жизнь трепетал перед ее гневным укоризненным словом отважный на поле брани Чингис. В семье только отец Есугей больше всех любил, жалел и понимал болезненного Темуджина, называя его своим «единственным сыном». Но уже в 9-летнем возрасте он лишился отца, который был отравлен из мести феодалами сильнейшего монгольского племени – татар. Мать и братья всю жизнь чуждались властного, раздражительного и вспыльчивого Темуджина, над которым тяготело семейное предание, будто он и родился-то с кровавым сгустком в руке, в чем усматривалась какая-то страшная, роковая обреченность. Легко представить себе, что творилось в душе юного Темуджина, острая пытливая мысль которого, видимо, была надолго прикована к этому зловещему предзнаменованию и претворила его, наконец, в предопределение свыше о его особой миссии на земле. События детства и юности вскоре же дали созреть и оформиться этой вере в свое особое предназначение, показав со всей ясностью, в чем именно оно заключается и какие пути ведут к его осуществлению. Эпос-хроника рассказывает, как у праха отца Темуджин «пал ниц на землю и горько рыдал и скорбел, и хонхотанский старец Чарха, утешая его, говорил:

«Зачем, словно с грохотом ныряющая
Рыба-кит, ты убиваешься?
Разве не уговорились мы об укреплении твоих войск-тухурга?
Зачем, словно рыба-налим
Потемнев, убиваешься ты?
Разве не уговорились мы об устроении своего государства?»
И от слов старца унялась его скорбь» («Алтан тобчи нова», 69)

Так вот какая миссия, следовательно, суждена ему: организовать войско и с его помощью Монгольское государство». [12, с. 113 - 115] (далее…)

ФРАГМЕНТ книги Йоханнеса Хемлебена «Рудольф Штайнер. Биографический очерк» ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ПУБЛИКАЦИИ – ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ – ЗДЕСЬ.

Рудольф Штайнер

В русле индийской теософии к тому времени был уже опубликован ряд материалов, содержащих рекомендации по части оккультного ученичества, но на Западе не было такой книги, которая могла бы стать в один ряд с этим вторым основополагающим антропософским сочинением. Оно было воспринято приверженцами восточного оккультизма прямо-таки как «предательство», как разглашение сокровенного смысла «мистерий».

В каждом человеке дремлют способности, при помощи которых он может обрести знание о высших мирах.

Тот, кто говорит и думает таким образом, разрывает древнюю, прошедшую через тысячелетия традицию, согласно которой тайное знание было достоянием лишь замкнутых эзотерических групп. Рудольф Штайнер исходит из обратной предпосылки. Для него навсегда отошла в прошлое та эпоха, когда узкий крут посвященных, строго храня тайну от профанов, пытался из-за кулис незримо задавать направление ходу истории. «Пора! Время пришло!» — восклицает Человек с лампой в гётевской сказке о Зеленой Змее. Время пришло! — таков был и главный побудительный мотив Рудольфа Штайнера1. (далее…)

ФРАГМЕНТ книги Йоханнеса Хемлебена «Рудольф Штайнер. Биографический очерк» ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ПУБЛИКАЦИИ – ЗДЕСЬ.

Рудольф Штайнер

В дальнейшем мой жизненный путь трудно отделить от истории антропософского движения.

Эти слова Рудольфа Штайнера относятся к последним двум десятилетиям его жизни, начиная примерно с 1905 года. В полную мощь своих духовных и физических сил работает он над созданием антропософии, мысля ее как науку, как искусство и как социальный импульс, стремясь заронить ее в души и сделать достоянием человечества. Эту деятельность можно разделить на четыре этапа, хотя и не всегда четко выделяемых хронологически:

1. Разработка основ антропософии (1902-1909).
2. Антропософия как искусство (1910-1916).
3. Период практических начинаний (1917-1923).
4. После Рождественского собрания (1924-1925).

Становление антропософии как духовной науки (1902—1909)

Как только была образована Немецкая секция Теософского общества, я понял: необходимо иметь свой журнал. И мы с Марией фон Сиверс учредили ежемесячник «Люцифер». Название, конечно же, никак не связывалось тогда с той духовной силой, которую я позже стал именовать Люцифером, имея в виду антипода Аримана1. < ...> Название означало просто «Светоносец».

Этот журнал, тираж которого и так постоянно рос, стал пользоваться еще большим спросом после слияния с венским «Гнозисом» и переименования в «Люцифер-Гнозис».

В журнальной работе помогала Мария фон Сиверc.

Все это было возможно благодаря Марии фон Сиверс, которая не только по мере сил жертвовала на дело свои материальные средства, но и всю свою энергию отдавала антропософии. — Вначале нам приходилось работать в самых примитивных условиях. Я писал большую часть материалов для «Люцифера». Мария фон Сиверс ведала корреспонденцией. Когда появлялся очередной номер, мы сами упаковывали экземпляры журнала, подписывали адреса, приклеивали марки и в бельевой корзине сами же относили на почту.

«Люцифер-Гнозис» процветал, количество подписчиков возрастало, тем не менее в 1908 году выпуск журнала пришлось приостановить. Было слишком много другой работы; расширение лекционной деятельности, сначала в Германии, а затем и по всей Европе, не позволяло Рудольфу Штайнеру исполнять обязанности редактора периодического издания.

Так произошла странная вещь: журнал, с каждым номером собиравший всё больше подписчиков, не мог больше выходить из-за перегруженности редактора.

< …>

Публикации в «Люцифере» и «Люцифере-Гнозисе», а также лекционные выступления, явились основой того, что составило содержание классических трудов по антропософии. (далее…)

ПРЕДЫДУЩИЙ ОЧЕРК – о ВОДЕ – см. ЗДЕСЬ

            Когда тело моё на кладбище снесут -
            Ваши слёзы и речи меня не спасут.
            Подождите, пока я не сделаюсь глиной,
            А потом из меня изготовьте сосуд.

            Омар Хаям

          Фотография: tommaso manasse/Flickr.com
          Фотография: tommaso manasse/Flickr.com

          В начале зимы шестьдесят седьмого я ехал из Уч-Кудука в Самарканд. Ехать пришлось в кузове, и долгая тряска по пыльным каменистым холмам и разбитой КрАЗами глине такыров сильно меня утомила. Поэтому, как только под колесами зашуршал асфальт, я забрался в спальный мешок и счастливо заснул…

          Проснулся внезапно от довольно резкой остановки. Было предутреннее время – огромные звезды сверкали на холодном темном небе и, прямо перед моим взглядом, вздымался циклопический черный силуэт купола с зубчатой раной провала. Это были руины мечети Биби-Ханым. Странное переживание древней незнакомой земли охватило меня.

          глина Биби-Ханым

          Вокруг простиралась Великая Азия – с ее бескрайним небом, звездами и этими руинами – знаками вечности и бренности одновременно. Тысячелетия протекали над этой землей ордами кочевников и караванами купцов, скрипящими арбами и одинокими странниками под ежедневное, непременное взмахивание кетменей, ворошащих и перемещающих суглинки на бескрайних пространствах. Здесь выкапывались арыки, строились города и собирались государства; падали, разрушались и вновь возникали. Тучи пыли застилали небо и оседали на опустошенных равнинах с тем, чтобы снова из этой глины и праха могли возродиться новые жилища и чудесные дворцы и снова исчезнуть как миражи…

          Дувал — глинобитный забор или стена в Средней Азии, отделяющая внутренний двор местного жилища от улицы.

          Мариб, глинобитный город в Йемене

          Глина серая и красная, сырая и обожженная, мягкая и затвердевшая как камень, на протяжении тысячелетий служила здесь главным строительным материалом. На огромных пространствах от Красного моря до Желтого из неё лепили кошары и дувалы, строили мечети и мавзолеи, возводили крепости, храмы и некрополи. Здесь мало лесов, редки выходы на поверхность пригодного для строительства камня, а глина – была повсюду. (далее…)

          От редакции Перемен: Сегодня мы начинаем публикацию цикла Юрия Кустова* о природных веществах (таких как вода, известняк, глина, кремень, золото, железо), об их характере и сущности, об их многообразных возможностях и проявлениях. Это научно-популярные и одновременно художественные эссе-путешествия, предоставляющие читателю возможность полного погружения в волшебные миры стихийных сил, первоэлементов, минералов. Сил порой невидимых и неосознаваемых человеком, но имеющих огромное влияние на весь мир вокруг и на жизнь человека, в частности. Сил составляющих и движущих этот мир.

          ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

          М.Нестеров. Философы. (Флоренский и Булгаков), 1917Природа без труда, без трудовой культуры не может выявить всех своих сил, выйти из полудремотного существования, но, с другой стороны, и культура не имеет иных творческих сил, кроме заложенных уже в природе.
          Природа есть поэтому естественная основа культуры, материал для хозяйственного воздействия, вне ее так же немыслимо и невозможно хозяйство, как вне жизни невозможен конкретный опыт.

          С.Н.Булгаков

          …[существует] в биосфере то, что можно было бы назвать пневматосферой, т.е. особой частью вещества, вовлеченной в круговорот культуры или, точнее, круговорот духа. Несводимость этого круговорота к общему круговороту жизни едва ли может подлежать сомнению. Но есть много данных, правда ещё недостаточно оформленных, намекающих на особую стойкость вещественных образований, проработанных духом, например предметов искусства. Это заставляет подозревать существование и соответственной особой сферы вещества в космосе
          П.А.Флоренский

          За всю историю многие тысячи веществ «проросли» в человеческий быт, в его сознание, в язык. Некоторые из них (правда, весьма немногие) сопровождают людей на протяжении тысячелетий. Человек глубоко вник в их природу, дал им имя, тем самым «одушевив» их, сделав в чем-то соразмерным себе. Из темных и безмолвных недр «добытия» они вступили в неведомый им раньше круг событий и действий. Да и люди, взаимодействуя с ними, менялись, проникаясь ощущениями и чувствами, незнакомыми им прежде.

          В первых рядах этих веществ – глины, едва ли не самые распространенные и исключительно разнообразные компоненты верхней оболочки Земли. Глины – не только один из ведущих материалов промышленности и строительства, но и древнейший материал искусства, способный зафиксировать самые тонкие душевные движения художника.

          И конечно – известняк, со своими многочисленными «родственниками», древнейший строительный материал, доживший, в этом качестве, до наших дней. Прикосновение же художника способно вскрыть такие глубины его существа, что нам, при созерцании этих творений, внезапно приоткрывается некая сокровенная тайна.

          И кремнезём – соединение самых распространённых на земле элементов кремния и кислорода, проявившийся на планете в великом множестве минеральных форм. Человек издревле использует эти породы и минералы для изготовления орудий, при строительстве, в стекольном и керамическом производстве, металлургии и т.д. С незапамятных времён люди применяют минералы кремнезема и для достижения иных целей: в качестве оберегов, амулетов, талисманов. Возможно, видится им в них какая-то надежность, помогающая восстановить здоровье и укрепить мятущуюся душу.

          Все последние периоды технологической истории человечество связывает с металлами. Некоторые из них также относятся к древнейшим материалам, освоенным людьми. Именно через металлы реализовывались их наиболее активные и агрессивные устремления.

          Всё моё – сказало злато,
          Всё моё – сказал булат.

          Но первое среди этих веществ, конечно же – вода, минеральная среда, пронизывающая и объединяющая всю биосферу от ее темных и плотных недр до насыщенных солнечным светом верхних слоев атмосферы. Носитель жизни и ее источник, прикосновение которого мы ощущаем, ещё не сделав первого вздоха. Вода – символ таинственных психологических глубин и знак чистоты, прозрачности и свежести нашего мира. Благодатная, очищающая стихия, способная омывать не только плотные тела, но и тонкие “души” живых существ.

          СВЯТАЯ ВОДА

                    Дума за думой, волна за волной -
                    Два проявленья стихии одной…

                    Ф.Тютчев

                  Фотоэксперимент с водой. Фото: hpk / flickr.com
                  Фотоэксперимент с водой. Фото: hpk / flickr.com

                  Заманчиво, ох как заманчиво – выбежать утром на самый край мола, лечь на прохладный еще камень и вытянувшись свеситься над водой. Сначала видно лишь темное отражение всклокоченной головы на фоне светлого неба. Потом взгляд, попривыкнув, начинает углубляться в сумрачную толщу. Полощутся водоросли на камнях мола, возникают и исчезают поблескивающие мальки, в глубине скользит темный силуэт рыбы. Все глубже и глубже затягивает бездна. Змеятся вокруг странные тени, жуткие членистоногие шевелятся во мраке. Грудь сдавливает, и странное безразличие охватывает душу. Плывёт и плывёт и плывёт мимо туша какого-то гигантского кашалота и понимаешь, что никогда не пересилить, не преодолеть эту колоссальную толщу – и вдруг, каким-то отчаянным усилием устремляешься вверх – все выше, выше, быстрее, быстрее и, с размаху, сверкающим в струях воды дельфином, сознание вылетает на поверхность!

                  Сияет солнце, блещут волны, слепят глаза легкие облака. Весело бегут по хребту рыбообильного моря легкие многовесельные корабли меднолатных данаев, вспенивают волну дракары угрюмых викингов и какая-то закупоренная бочка странствует по воле волн. Таинственное, чуть гудящее, бормотание доносится из ее недр: Ты волна моя волна… И из глубин памяти вплывает по Ефрату в пропитанной асфальтом корзине Саргон – основатель Аккада, дочь фараона обнаруживает среди нильских прибрежных камышей примерно в таком же “сосуде” новорожденного Моисея, Персей со своей матерью Данаей в засмоленном сундуке пристает к спасительному острову Сериф… Всех их тоже принесла вода, но только о Гвидоне у нас есть достоверное свидетельство, что он заговаривал-заклинал морскую пучину. И вот что поразительно – послушалась волна-то! Не погубила, даже не укачала, и доставила – куда надо. Значит, есть что-то в ее природе, что позволяет воздействовать на нее человеческому сознанию, и наоборот – чем-то она влияет на нас, возбуждая в нас радость и уныние, думы и размышления.

                  Даная. Художник John William Waterhouse, 1892 г.

                  Вода на Земле

                  «Вода стоит особняком в истории нашей планеты, нет природного тела, которое могло бы сравниться с нею по влиянию на ход основных земных процессов. Все планетное вещество ею проникнуто и охвачено»1. На Земле идет вечное движение ее колоссальных масс, непрерывное, но “разноскоростное”. Наиболее стеснены воды, находящиеся внутри твердого вещества: конституционные, кристаллизационные, гидратные – нужны значительные изменения окружающих пород, чтобы освободить этих пленников. Состояние их напоминает чем-то состояние душ, скованных вечными льдами Коцита, в нижних кругах дантова ада. Малоподвижны воды пленочные и гигроскопические, заполняющие невидимые поры и волосяные трещины. Они могут перемещаться (да и то крайне медленно) лишь в двумерном пространстве в направлении от более толстых пленок к тонким; сила тяжести не оказывает влияния на их движение. Более подвижны подземные воды: пластовые, трещинные, поровые. Они перемещаются под влиянием силы тяжести, но это скорее просачивание, чем течение. Подземные водотоки со свободным течением весьма редки и связаны, главным образом, с карстом. (далее…)

                  Продолжение фрагмента нового романа Пауло Коэльо «Валькирии», только что вышедшего в издательстве АСТ. Начало – здесь. Предыдущее – здесь.

                  Картина Олега Кроткова - Холмы пустыни,  2000 орг.м. 43х72

                  Они провели в пустыне уже почти десять дней. В этот раз они остановились возле огромного оврага, который можно было назвать небольшим каньоном: словно десятки рек текли здесь много тысяч лет назад и иссякли, оставив в земле целую систему длинных глубоких вымоин, пересохших русел, разъеденных солнцем и ветром.

                  В таких местах не водились даже скорпионы, не говоря уже о змеях и койотах; не росло здесь даже неприхотливое перекати-поле. В пустыне было полно таких мест, их называли «бедлендс» — «бесплодная земля».

                  Они спустились в одну из таких огромных ран-расщелин. С двух сторон возвышались высокие стены; между ними пролегал извилистый проход, конца и начала которого не было видно.

                  Они уже не были, как в самом начале, отчаянными искателями приключений, уверенными в собственной безопасности. У пустыни свои законы, и она жестоко расправляется с теми, кто их нарушает. Крис и Пауло научились воспринимать предостережения, например, по звуку, издаваемому гремучей змеей, понимать, что лучше быть подальше от этого места. Перед тем как спуститься в очередной каньон, они оставляли в машине записку с указанием, куда пошли, — даже если уходили не больше, чем на час, и прежде подобные предосторожности показались бы им излишними и смешными. В случае чего — могла опять проехать какая-нибудь машина, и по записке их могли отыскать. Они понимали, что должны облегчать работу своим ангелам-хранителям. (далее…)

                  Продолжение фрагмента нового романа Пауло Коэльо «Валькирии», только что вышедшего в издательстве АСТ. Начало – здесь.

                  Олег Кротков. Пустыня I, 1998, холст, масло, 73x86

                  Обратно они спускались в неловком молчании, которое изредка нарушал Тук, подсказывая, куда лучше свернуть. Разговаривать никому не хотелось: Пауло — потому, что он думал, что Тук его обманул; Крис — потому, что боялась рассердить мужа своими глупыми замечаниями и все окончательно испортить; Тук — потому, что понимал, что бразильцы расстроены и теперь Пауло точно ничего не расскажет ему о приемах, которыми пользуется Ж.

                  — В одном ты ошибаешься, — заговорил Пауло, когда они уже подъехали к трейлеру, и Тук вышел из машины. — Тот, кого мы встретили вчера утром, не был ангелом. Просто мужик на грузовике.

                  На какую-то долю секунды Крис показалось, что Тук ничего не ответит, — враждебность между мужчинами явно нарастала. Американец повернулся и пошел было к дому, но неожиданно остановился.

                  — Хочу рассказать вам историю, которую слышал от своего отца, — сказал он. — Как-то раз учитель с учеником странствовали по пустыне. Наставник объяснял юноше, что тот всегда может положиться на Бога, — Всевышний все видит и знает. Стемнело, они решили разбить лагерь. Учитель принялся устанавливать палатку, а ученику поручил привязать лошадей к скале неподалеку. Но тот, подойдя к скале, подумал: «Наставник, видимо, испытывает меня. Он сказал, что Бог все видит, у него все под контролем… а сам попросил привязать лошадей. Наверное, он хочет проверить на прочность мою веру в Бога». Вместо того чтобы привязать животных, он прочел молитву — и поручил судьбу лошадей Божьему промыслу. Когда они встали на следующий день, лошадей не было. Ученик разочарованно сказал наставнику, что больше не верит ему: Бог явно не может следить за всем, раз не смог присмотреть за лошадьми. «Ты неправ, — ответил учитель, — Бог хотел позаботиться о лошадях, и Он мог привязать их к скале. Но для этого ему нужны были твои руки».

                  Тук зажег маленький газовый светильник, висевший у входа в трейлер. Свет его чуть пригасил сияние звезд на ночном небе.

                  — Когда мы думаем о наших ангелах, они наконец проявляют себя. Их присутствие становится все более реальным и близким. Но поначалу ангелы проявляют себя так, как делали это и прежде, на протяжении всей нашей жизни, то есть через других людей. (далее…)

                  Продолжение. Начало здесь. Предыдущее здесь.

                  Это будет последний кусок из книги Грегга Брейдена «Божественная матрица», с которым я предлагаю ознакомиться читателям антологии Regio Litterae. Выспренности автора, которых так много в главе «Сокрушая парадигму: эксперименты, которые меняют все», я немного сократил, чтобы яснее проступила действительно поразительная суть описываемых трех экспериментов. Итак читаем описание третьего эксперимента и общие выводы, которые делает Грегг Брейдон из предлагаемого материала.

                  На картинке из архива Института математики сердца иллюстрации показана форма и приблизительный размер энергетического поля вокруг человеческого сердца
                  (далее…)

                  Продолжение. Начало здесь.

                  Про эту галактику говорят, что она по структуре похожа на ДНК

                  Еще один отрывок из книги Грегга Брейдена «Божественная матрица». Напомню, что я выбрал для антологии Regio Litterae фрагменты из главы «Сокрушая парадигму: эксперименты, которые меняют все». Вчера мы познакомились с первым экспериментом, сегодня читаем описание второго. (далее…)

                  Следующая страница »