НАЧАЛО ПРОЕКТА – ЗДЕСЬ. ОЧЕРК О ЖЕЛЕЗЕ – ЗДЕСЬ.

Фото: Елена Федоткина / photodom.com

Вспоминаю поездку из Тургая на Балхаш. Вечер на Тургае. Глубокие плёсы с тёмной, прозрачной водой среди густых камышей. Глухой ритмичный гул, долетающий из степи. Отрывистый свист утиных крыльев. Плюханье крупной рыбы под берегом. Перламутровое мерцание тяжёлых язей на дне лодки, а в небе, на западе, нестерпимое сияние Венеры и рядом — пронзительная светлая чёрточка только что народившегося месяца. Двое суток пыльной степной дороги — и перед нами Балхаш. Раннее утро. Балхаш глубоко вздыхает и с костяным постукиванием шевелит гальку прибоем. Светает, и вдруг показывается из-за морского горизонта огромное красное солнце, очень быстро, на глазах, подымающееся ввысь и становящееся на ходу всё меньше и ослепительнее. Вся поверхность воды покрывается яркими бликами. Весело шлёпает, рассыпаясь брызгами, тёплая волна о нежно-сиреневые скалы. Радостно пронзают хризопразовую толщу стремительные серебряные жерехи. Сияют и блещут на другом берегу залива причудливые, сказочные купола антенн космической связи.

Летят к нам из глубин Вселенной лучи. Сталкиваются с оболочкой планеты и мечутся, отражаясь от поверхностей и пронизывая среды. Вонзается в Землю солнечный посланец и начинают светиться лазурью и бирюзой воздух и вода, ослепительной белизной горят снега полярных шапок и высочайших вершин, расползаются по планете малахитовые пятна хлорофильных растений, сверкают кристаллы, сияют глаза живых существ, радугой переливаются оперение птиц, крылья насекомых, капли дождя и росы…, но попадает луч в пустыни и на пустыри, в нагромождения скал и терриконов, в барханы и на свалки — в тяжёлые безжизненные массивы косного вещества и, утомившись, рассеивается в них, окрашивая всё вокруг землистыми глухими тонами в цвета пыли, ржавчины, грязи.

Вспоминаю прозрачнейшую сибирскую речку, с быстрой водой. Ниже переката, под берегом — улово — тёмная яма с противотечением и кружащейся пеной на поверхности. Лёгонькая светлая блесна, задержавшись на клочке пены, играя, идёт в глубину и… вдруг пропадает — леска натянута и вздрагивает, спиннинг согнут, всё вокруг напряжено, и из глубины, из темноты туго поднимается сияющий, переливающийся, как фейерверк, огромный упругий хариус с изумрудным и сапфировым в вишнёвых пятнах парусом-плавником; и вот уже он стучит часто-часто, как сердце, по береговой гальке и, как сердце, даёт перебои, замедляет биение, затихает, а к гальке липнут мелкие жемчужинки зазубренных чешуек. Улово мертвеет, и вся река как будто затихает. И ещё помню — огромный чёрный таймень с алой пастью и такого же цвета плавниками пойман и привязан к лодке; сначала он плывёт за лодкой, потом всё чаще и чаще заваливается на бок, и вот, заглянув за борт, вижу загнутое окоченевшее, побелевшее, покрытое испариной-слизью мёртвое тело изумительного животного, и опять — странное ощущение умершей реки, потускневшего неба, и жжение в груди и шум в ушах.

Помню сон. Грандиозный палевый лещ с бронированной костяными щитками головой подплывает ко мне по воздуху. Рот его округляется, губы вытягиваются в хобот, как будто он что-то говорит.

Просыпаюсь. Выхожу из палатки. Меня знобит. Ещё темно, но звёзды уже поблекли. За рекой над отвалами брошенного карьера неярко светится «воловий глаз» — красный Альдебаран, правее и выше угадывается мутное пятнышко Стожар. Подхожу к реке. Завозившись в кувшинках, с воды срывается лысуха и с частым стуком крыльев скрывается за поворотом реки. С ивы бесшумно снимается цапля и, на лету «втягивая голову в плечи», тает в сумраке. Вода в плёсе чёрная, замершая. В её неподвижности — ожидание… или вопрос? Прислоняюсь к стволу и, вдруг, слышу шаги. Оборачиваюсь. Никого. Звук мерный, громкий, отчётливый. Сердце.

Ритмы Вселенной охватывают планету — она пульсирует и звучит: удары волн и ветра, крики гусиных и журавлиных стай, треск насекомых и шелест дождя — всё это возникает на Земле и пронизывает человека. Его пульс, его ритм колеблет сейчас планету. Странным непостижимым образом в этом ритме, в человеческом сердце сплелись жизнь и смерть, восторг и тусклое равнодушие.

Полыхнёт ли наше сердце доверчиво и благодарно навстречу несущемуся из космической дали призыву? Или жадно нальётся кровавой каплей всепожирающих страстей… Что суждено нам?..

Февральской ночью выхожу с собакой во двор. Ветви густо опушены морозными иглами. Огибаю угол дома, и надо мной нависает огромный — в полнеба — Орион, слева от него сияющим бриллиантом переливается Сириус. Внезапно меня охватывает беспричинное ощущение безграничного счастья. Собака настороженно поводит ушами в сторону леса. Прислушиваюсь. Тихий шорох — вероятно, осыпается иней. Идёт Весна.

НАЧАЛО ПРОЕКТА – ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ОЧЕРКА О ЖЕЛЕЗЕ – ЗДЕСЬ.

Железо на поверхности планеты

Выплавленный к настоящему моменту металл уже многократно превышает всё самородное железо на поверхности планеты, которое проникло из глубины или образовалось в биосфере. Надо сказать, что самородное железо как раз для биосферы-то и не очень характерно. Оно, правда, падает на Землю в виде пыли и метеоритов; иногда его можно встретить в базальтах, пришельцах из самых глубинных зон земной коры; крайне редко оно образуется в некоторых болотах. Но, в целом, металлическое железо в биосфере неустойчиво и стремится соединиться с другими элементами, в первую очередь – с кислородом.

В лесных ручьях, у болот, в заводях озер можно увидеть рыхлый ржавый осадок, состоящий из тончайших нитей и по фактуре несколько напоминающий вату. Это результат деятельности железобактерий. Бактерии окисляют огромное количество закисного (двухвалентного) железа, приносимого подземными водами. Им удается иногда собрать и скопить изрядное богатство. Тысячи тонн оксидного железа с содержанием металла до 30%, а иногда даже и больше.

Это уже крупные массы, в некоторых случаях даже окупающие добычу. В настоящее время их практически не используют, но на заре чёрной металлургии руды болотные, луговые, озерные были одним из основных источников вырабатываемого металла. Как живое существо ведёт себя железо в средневековых эпических поэмах.

Сохранить себя сумело
Спряталось в трясине зыбкой
В чистом роднике бегущем
В глубине болотной жижи. ¹

Такой подход, конечно, отражает, в первую очередь, мировосприятие этих людей, но ведь и руды той эпохи – это приповерхностные минеральные скопления, в образовании которых активно участвовали живые организмы. Так что ржа действительно ест железо. (далее…)

НАЧАЛО ПРОЕКТА “ВЕЩЕСТВО, ПРОНИЗАННОЕ ДУХОМ” – ЗДЕСЬ.

Ужасный век, ужасные сердца!
А.С.Пушкин

Фотография: ahisgett / Flickr.com

Cуета городов и потоки машин…

Пожалуй, это самые выразительные приметы сегодняшней жизни.

Особенно потоки машин, потеснившие остальную суету в узкие пределы тротуаров, да и здесь норовящие прижать её к самым стенам домов. Сотни миллионов машин несутся по магистралям или судорожно дергаются в пробках. 70 миллионов их производится в мире ежегодно. Одного железа сколько нужно! (далее…)

ПРЕДЫДУЩИЙ ОЧЕРК – о КРЕМНЕ – см. ЗДЕСЬ

Кажется, что где-то в центре города вертится со сладострастным визгом и ужасающей быстротой большой ком Золота, он распихивает по всем улицам мелкие пылинки, и целый день люди жадно ловят, ищут, хватают их. Но вот наступает вечер, ком Золота начинает вертеться в противоположную сторону, образуя холодный, огненный вихрь, и втягивает в него людей затем, чтобы они отдали назад золотую пыль, пойманную днем.
М.Горький

Фото: BullionVault/Flickr.com

«Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои» (Еккл.1, 4-6).

Это – в самом фундаменте, в основах нашего мира. 99,7% массы земной коры составляют циклические элементы. Для них характерны обратимые химические процессы. Геохимическая история прослеживается через цепь минеральных форм. После серии превращений элемент возвращается к первичному состоянию, и начинается новый круг, завершающийся возвратом к исходной точке… все повторяется, все преходяще и все вернется. В истории главной массы земной коры господствуют циклы.

Небольшая же часть земной коры (но и не такая уж ничтожная – это многие квадриллионы тонн!) – ведет себя иначе. Сильно радиоактивные элементы – распадаются, теряя часть своих атомов безвозвратно и давая начало новым, а большая часть рассеянных и благородных элементов не склонна вступать в реакции и практически не изменяется в потоке геологического времени.

Золото в земной коре

Золото – самый известный из благородных металлов и один из наиболее редких элементов земной коры; его среднее содержание в коре – всего 4-5 . 10 ^-7 %, что на восемь порядков (в сто миллионов раз!) ниже, чем у кремния. Вместе с тем, это – “всюдный” (по выражению В.И. Вернадского) металл, металл-космополит. Он встречается в самых разнообразных горных породах любого возраста, метеоритах, природных водах, в живом веществе. (далее…)

ПРЕДЫДУЩИЙ ОЧЕРК – об ИЗВЕСТНЯКЕ – см. ЗДЕСЬ

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
М.Ю.Лермонтов

Многообразие

Завораживающее это занятие – бродить после дождя по галечной косе. Весело блестят мокрые гальки – белые, серые, зеленоватые, красноватые… А у некоторых – иная стать. Они, как леденцы, светятся изнутри и как будто манят. И затягивает желание найти ещё один такой камушек, и ещё…

Это – халцедоны, довольно широко распространенные в природе скрытокристаллические минералы кремнезёма¹. Часто заполняют они пустоты от газовых пузырей в застывших лавах, и поэтому обычны для областей, где когда-то, а может быть и совсем недавно, извергались вулканы – для Камчатки или Средней Сибири, для крымского Карадага или американской Монтаны. Разрушаются от времени скалы, а миндалины, высыпавшиеся из растрескавшегося базальта, подхватываются русловым потоком и катятся вместе с другими обломками, превращаясь в гальку, – сглаживаются природные неровности, оббиваются слабые, трещиноватые куски и выявляется наиболее крепкая и ценная часть. Река, видимо, не совсем согласна с «логикой» вулкана, и его изделие она переиначивает по-своему (но память о первом, «горячем», этапе жизни остаётся и проявляется в причудливости рисунка каменного нутра).

Человеку удобнее (да, пожалуй, и приятнее) иметь дело с продуктами речной обработки. Издревле ценились эти гальки как камнецветное сырье; именно в русловых осадках, а не в базальтовых скалах искали и добывали их. «Есть здесь реки, где водятся яшма и халцедон, возят их в Китай, и много от них прибыли»².

Ювелиры халцедонами называют серые, зеленоватые и голубоватые камни; медовые, оранжевые, красные, коричневатые – сердоликами, сардами, карнеолами. Ещё во времена фараонов вытачивали из них скарабеев, изготовляли броши, серьги. Непобедимое очарование таится в лёгкой млечной дымке, подернувшей просвечивающее нутро камня. Особенно если весь он прочерчен четкой сетью концентрических полосок. Таинственный камень агат. Камень не редкий, но неизменно чарующий. В античном мире резали из него печати, геммы, кубки, и цена его временами поднималась весьма высоко.

Не менее известен кварц – кристаллическая форма кремнезёма. Он вездесущ и многолик: молочные глыбы в скальных развалах, белая галька в руслах рек, светлые пески на пляжах и поражающие воображение водяно-прозрачные кристаллы с блестящими гранями. Горный хрусталь – воплощённая чистота и совершенство.

В школьные годы посчастливилось мне побывать в Теберде, и там, в местном музее, я впервые увидел друзу горного хрусталя, занесённого сюда альпинистами со снеговой вершины. Необычайная чистота и прозрачность этих кристаллов покоряют сразу и навсегда. Древние греки отождествляли лёд-кристаллос – и хрусталь (отсюда и название). И в Средние века считали, что горный хрусталь – это нетающий лед горных вершин. Укрепляло это представление то, что добывали кристаллы высоко в горах, у кромки вечных снегов, из так называемых «жил альпийского типа». Кстати, именно в Швейцарии возник термин «хрустальный погреб» – раздув кварцевой жилы с кристаллами. В ХVII веке Р. Бойль, выявив различие между плотностью льда и кварца, показал, что это разные вещества. Позже это было подтверждено при установлении химического состава. Правда, в 30-е годы минувшего столетия Бернал и Фоулер пришли к заключению, что у молекул воды – кварцеподобная структура. Так что их близость может быть теснее, чем думалось лет сто или двести назад, и древние были в чём-то правы. Сейчас можно уверенно сказать – насколько вода является уникальной жидкостью – настолько кремнезём уникален как твёрдое вещество.

Кремнезём может быть и аморфным. Это – опал³ – твёрдый гидрогель⁴ кремнекислоты.

В 80-х попал я на заброшенную копь в Центральном Казахстане, где когда-то добывался огненный опал. Полазил по осыпающимся стенкам, порылся в отвалах. В основном, попадались светло-розовые, буроватые и желтоватые, похожие на пластмассу, мутные желваки и прожилки. Особого впечатления они не произвели, но две-три пригоршни я набрал и в лагере бросил в лужу, возле родника, чтобы отмякли прилипшие глина и мусор. Утром, придя умываться, я нашёл совсем другие камни: полыхающие оранжевые и несколько штук золотистых с лёгким молочно-голубоватым отливом и искрой внутри. Набрав воду, они обрели первозданную чистоту цвета и неповторимую «опаловую» игру, составившие славу этого самоцвета. Высохнув, они снова начали тускнеть и некоторые даже растрескались и рассыпались. Быстрое напитывание влагой некоторых опалов обычно сопровождается и быстрой её потерей на воздухе, что ведёт к разрушению камня. Во избежание этого опалы по несколько лет держат в земле или во влажной тряпке, медленно вырабатывая «привыкание» камня к чуждой среде.

(далее…)

ПРЕДЫДУЩИЙ ОЧЕРК – о ГЛИНЕ – см. ЗДЕСЬ
____________________

О мрамор, хранилище мысли былых поколений!
А.Н.Майков

Нам преподносит известняк,
придавший местности осанки,
стихии внятные останки,
и как бы у ее изнанки
мы все нечаянно в гостях.
Б.А.Ахмадулина

След раковины в гробовой плите
уводит мысль куда-то дальше смерти.
Б.А.Ахмадулина

Память плохо хранит впечатления, не закреплённые в слове.

Правда, иногда аромат цветка или какой-то обрывок мелодии напомнит вдруг что-то давно забытое… До сих пор, – стоит почувствовать сырой и травянистый запах летней реки или услышать тонкое свиристение береговых куличков, – из более, чем полувековой глубины всплывают почти живые ощущения: холод утреннего тумана, лёгкая сухость орехового удилища и шершавость ноздреватых глыб светло-серого камня, отражающихся в чёрной воде.

Имя камня

Значительно позже пришло слово – «известняк» – и камень стал узнаваемым не только при очном общении, но и на картинах, фотографиях, экране: окские берега у Тарусы, утёсы Жигулей, обрывы Горного Крыма, скалы Архипелага и Коринфа…

Такое «шапочное знакомство» позволяет приветствовать при встрече, но ещё не означает знания, которое, в более оформленном виде, приходит при практическом взаимодействии: познаются твердость и стойкость камня, его белизна и чистота, – готовность быть использованным и проявить себя в качестве того или иного материала.

Термин «известняк» (от греческого асбестос – неугасимый) возник в среде промышленников, занимавшихся изготовлением извести. Брали камень, отжигали в больших печах, получая белый едкий порошок – негашеную известь; а потом с шипением и пузырями «гасили» в воде и использовали как связующий материал в каменной или кирпичной кладке. Можно представить себе, как светились-горели раскаленные глыбы камня в вечерних сумерках.

Представляется, что бел-горюч камень русских сказок это как раз известняк. Он действительно белый, светло-серый, иногда чуть желтоватый. А «горючесть» связана с особенностями использования. В. Даль толкует несколько иначе: «алатырь загадочный камень, поминаемый в сказках и заговорах: бел-горюч камень, лежащий на дне морском, либо на море на кияне, на острове на буяне; вероятно янтарь». Известняк, изначально морской осадок, всё-таки более удачно «вписывается» в этот контекст. Но это – к слову. (далее…)

От редакции Перемен: Сегодня мы начинаем публикацию цикла Юрия Кустова* о природных веществах (таких как вода, известняк, глина, кремень, золото, железо), об их характере и сущности, об их многообразных возможностях и проявлениях. Это научно-популярные и одновременно художественные эссе-путешествия, предоставляющие читателю возможность полного погружения в волшебные миры стихийных сил, первоэлементов, минералов. Сил порой невидимых и неосознаваемых человеком, но имеющих огромное влияние на весь мир вокруг и на жизнь человека, в частности. Сил составляющих и движущих этот мир.

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Природа без труда, без трудовой культуры не может выявить всех своих сил, выйти из полудремотного существования, но, с другой стороны, и культура не имеет иных творческих сил, кроме заложенных уже в природе.
Природа есть поэтому естественная основа культуры, материал для хозяйственного воздействия, вне ее так же немыслимо и невозможно хозяйство, как вне жизни невозможен конкретный опыт.
С.Н.Булгаков

…[существует] в биосфере то, что можно было бы назвать пневматосферой, т.е. особой частью вещества, вовлеченной в круговорот культуры или, точнее, круговорот духа. Несводимость этого круговорота к общему круговороту жизни едва ли может подлежать сомнению. Но есть много данных, правда ещё недостаточно оформленных, намекающих на особую стойкость вещественных образований, проработанных духом, например предметов искусства. Это заставляет подозревать существование и соответственной особой сферы вещества в космосе
П.А.Флоренский

За всю историю многие тысячи веществ «проросли» в человеческий быт, в его сознание, в язык. Некоторые из них (правда, весьма немногие) сопровождают людей на протяжении тысячелетий. Человек глубоко вник в их природу, дал им имя, тем самым «одушевив» их, сделав в чем-то соразмерным себе. Из темных и безмолвных недр «добытия» они вступили в неведомый им раньше круг событий и действий. Да и люди, взаимодействуя с ними, менялись, проникаясь ощущениями и чувствами, незнакомыми им прежде.

В первых рядах этих веществ – глины, едва ли не самые распространенные и исключительно разнообразные компоненты верхней оболочки Земли. Глины – не только один из ведущих материалов промышленности и строительства, но и древнейший материал искусства, способный зафиксировать самые тонкие душевные движения художника.

И конечно – известняк, со своими многочисленными «родственниками», древнейший строительный материал, доживший, в этом качестве, до наших дней. Прикосновение же художника способно вскрыть такие глубины его существа, что нам, при созерцании этих творений, внезапно приоткрывается некая сокровенная тайна.

И кремнезём – соединение самых распространённых на земле элементов кремния и кислорода, проявившийся на планете в великом множестве минеральных форм. Человек издревле использует эти породы и минералы для изготовления орудий, при строительстве, в стекольном и керамическом производстве, металлургии и т.д. С незапамятных времён люди применяют минералы кремнезема и для достижения иных целей: в качестве оберегов, амулетов, талисманов. Возможно, видится им в них какая-то надежность, помогающая восстановить здоровье и укрепить мятущуюся душу.

Все последние периоды технологической истории человечество связывает с металлами. Некоторые из них также относятся к древнейшим материалам, освоенным людьми. Именно через металлы реализовывались их наиболее активные и агрессивные устремления.

Всё моё – сказало злато,
Всё моё – сказал булат.

Но первое среди этих веществ, конечно же – вода, минеральная среда, пронизывающая и объединяющая всю биосферу от ее темных и плотных недр до насыщенных солнечным светом верхних слоев атмосферы. Носитель жизни и ее источник, прикосновение которого мы ощущаем, ещё не сделав первого вздоха. Вода – символ таинственных психологических глубин и знак чистоты, прозрачности и свежести нашего мира. Благодатная, очищающая стихия, способная омывать не только плотные тела, но и тонкие “души” живых существ.

СВЯТАЯ ВОДА

Дума за думой, волна за волной -
Два проявленья стихии одной…
Ф.Тютчев

Фотоэксперимент с водой. Фото: hpk / flickr.com

Заманчиво, ох как заманчиво – выбежать утром на самый край мола, лечь на прохладный еще камень и вытянувшись свеситься над водой. Сначала видно лишь темное отражение всклокоченной головы на фоне светлого неба. Потом взгляд, попривыкнув, начинает углубляться в сумрачную толщу. Полощутся водоросли на камнях мола, возникают и исчезают поблескивающие мальки, в глубине скользит темный силуэт рыбы. Все глубже и глубже затягивает бездна. Змеятся вокруг странные тени, жуткие членистоногие шевелятся во мраке. Грудь сдавливает, и странное безразличие охватывает душу. Плывёт и плывёт и плывёт мимо туша какого-то гигантского кашалота и понимаешь, что никогда не пересилить, не преодолеть эту колоссальную толщу – и вдруг, каким-то отчаянным усилием устремляешься вверх – все выше, выше, быстрее, быстрее и, с размаху, сверкающим в струях воды дельфином, сознание вылетает на поверхность!

Сияет солнце, блещут волны, слепят глаза легкие облака. Весело бегут по хребту рыбообильного моря легкие многовесельные корабли меднолатных данаев, вспенивают волну дракары угрюмых викингов и какая-то закупоренная бочка странствует по воле волн. Таинственное, чуть гудящее, бормотание доносится из ее недр: Ты волна моя волна… И из глубин памяти вплывает по Ефрату в пропитанной асфальтом корзине Саргон – основатель Аккада, дочь фараона обнаруживает среди нильских прибрежных камышей примерно в таком же “сосуде” новорожденного Моисея, Персей со своей матерью Данаей в засмоленном сундуке пристает к спасительному острову Сериф… Всех их тоже принесла вода, но только о Гвидоне у нас есть достоверное свидетельство, что он заговаривал-заклинал морскую пучину. И вот что поразительно – послушалась волна-то! Не погубила, даже не укачала, и доставила – куда надо. Значит, есть что-то в ее природе, что позволяет воздействовать на нее человеческому сознанию, и наоборот – чем-то она влияет на нас, возбуждая в нас радость и уныние, думы и размышления.

Вода на Земле

«Вода стоит особняком в истории нашей планеты, нет природного тела, которое могло бы сравниться с нею по влиянию на ход основных земных процессов. Все планетное вещество ею проникнуто и охвачено»¹. На Земле идет вечное движение ее колоссальных масс, непрерывное, но “разноскоростное”. Наиболее стеснены воды, находящиеся внутри твердого вещества: конституционные, кристаллизационные, гидратные – нужны значительные изменения окружающих пород, чтобы освободить этих пленников. Состояние их напоминает чем-то состояние душ, скованных вечными льдами Коцита, в нижних кругах дантова ада. Малоподвижны воды пленочные и гигроскопические, заполняющие невидимые поры и волосяные трещины. Они могут перемещаться (да и то крайне медленно) лишь в двумерном пространстве в направлении от более толстых пленок к тонким; сила тяжести не оказывает влияния на их движение. Более подвижны подземные воды: пластовые, трещинные, поровые. Они перемещаются под влиянием силы тяжести, но это скорее просачивание, чем течение. Подземные водотоки со свободным течением весьма редки и связаны, главным образом, с карстом. (далее…)

Арнольд из Виллановы жил на рубеже XIII-XIV веков в Испании, был врачом и алхимиком и одним из основателей медицинской алхимии. Он создал «Салернский кодекс здоровья». Дал описание ядов, противоядий, лечебных свойств различных растений и способов их употребления.

Медицинскую практику он проходил у итальянских и арабских врачей. Потом много путешествовал по Франции, Испании и Италии, был придворным лекарем князей и римских пап. Преподавал медицину в университете в Монпелье. Разумеется, его обвиняли в связях с нечистой силой и, в конце концов, он попал под суд инквизиции. Но за него вступился папа римский, которого он незадолго до того вылечил от болезни.

Арнольд из Виллановы написал много трудов по медицине и алхимии. Самое крупное и важное его произведение – «Требник с головы до ног».

Вилланова был по-настоящему прогрессивным врачом – например, возражал против применения сложных лекарств, утверждая, что «чем больше в рецепте снадобий, тем хуже действие сложного лекарства». При этом он признавал силу магических ритуалов, а также мощь дьявола и демонов. В лечебной практике, наряду с лекарствами, использовал амулеты, а золото считал универсальным лекарством.

Свиток «Видения Арнольда из Виллановы», с которым мы предлагаем вам ознакомиться, впервые появился в книге английского алхимика Джорджа Рипли в XV веке. (далее…)

Начало главы “Иносфера Земли” – здесь.

5. Сфера Попечения о Земле?

Места силы густо покрывают поверхность Земли (8). Вероятнее всего, они существуют и там, где не совершается никакая духовная деятельность человеческого общества, и даже там, куда вообще не ступала нога человека. Вот только находить места силы в безлюдных областях очень трудно. Ибо если нет социума, отсутствуют наиболее заметные – вторичные МО-проявления, порождаемые в процессах мифоосвоения исходной мистической феноменологии.

Рисунки в этом посте взяты с сайта http://www.luminokaya.com

Обоснованное эмпирикой предположение об иноматериальной составляющей мест силы позволяет увидеть в таких местах элементы, составляющие целостную систему иноматериальных объектов – Иносферу Земли (так ее назовем).

Непосредственным творением Творца была Метагалактика; звезды и планеты появились позднее, в процессах спонтанного развития трехмерной материальности нашего мира. Как представляется, отдельное иноматериальное вмешательство при создании нашей планеты, как таковой, не было обязательным. Исходя из данной посылки, можно далее предположить, что планетарная Иносфера возникла на одном из этапов земной эволюции, когда в том появилась необходимость, согласно Общему плану Творца. Такая необходимость логично увязывается с возникновением земной биосферы, выделившей нашу планету среди великого множества космических тел, на которых подобное роскошество развития невозможно в силу объективных причин.

Опираясь на многовековые традиции МО-наблюдений человечества, можно признать наличие в Иносфере Высокого Разума, в котором выделяются автономные сущности, обладающие определенными субъектно-личностными свойствами и значительно превосходящие представителей рода Homo Sapiens по интеллектуальным ресурсам. Наглядно, их можно представить, например, в виде сверхинтеллектуальных роботов, дистанционно контролируемых Супервайзерами Солнечной системы из Галактического управления надзора за слаборазвитыми цивилизациями. Или – в традиционном облике локальных богов (духов-земножителей, гениев природной стихии, бывших людей, приобщенных к лику святых и т.п.), привязанных к определенным местам силы. Механистическая образность в стиле Science Fiction допустима здесь в такой же мере, как и антропотеоморфная архаика любого типа (библейская, индуистская, буддистская, античная, древнекитайская, германо-славяно-языческая и пр.).

Объединяя различные представления, можно предположить, что объекты (субъекты), составляющие Иносферу Земли, являются особыми творениями Творца, назначенными исполнять некие функции в отношении планеты, к которой они прикреплены. Теоретически допустимы разные догадки относительно указанных функций, но к ним, по всей видимости, не относится прямое управление человеческим сообществом. Вполне вероятная версия: в Иносфере существуют (обитают) не хозяева Земли, а Попечители, осуществляющие общее наблюдение за развитием планеты, ее экосферой и биоценозом. Богам – божье, а человекам – человеческое, то есть – право жить и владеть материальным миром Земли. Человеческий социум, однако, еще не достиг возраста зрелой мудрости, но уже приобрел опасные для всей планеты технические возможности и, при известных обстоятельствах, может безнадежно испортить прекрасный мир своего обитания. Поэтому, необходимо Высокое Попечение над Землей, то есть – наблюдение, а также спорадическое вмешательство, осуществляемое с аккуратной маскировкой под естественные процессы, неслышно и незаметно для суетного и невнимательного разума, свойственного большинству из рода Homo Sapiens.

Далее: продолжение Regio Domini

Пояснения и ссылки

8. В этом нетрудно убедиться, ознакомившись с Архивом «мест силы» Олега Давыдова