Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии». МАЛХ:

Я все помню отлично, как будто это произошло полчаса назад. В какой атмосфере созрел наш план.

«Spaghetti Incident» Guns N’Roses крутят по MTV, радио, и он продается во всех рок-магазинах. Ривер Феникс упал в обморок, выйдя из клуба «Гадюка» Джонни Деппа в Лос-Анджелесе. Новости CNN передали о том, что этот парень, пропагандировавший здоровый образ жизни, погиб в 23 года, и в его крови были обнаружен коктейль из различных сильнодействующих наркотиков. Попросту говоря, он умер от передозировки миксом из кокаина и героина на руках у своей сестры Рэйн после того, как ему стало плохо, и он решил выйти с ней подышать свежим воздухом. Вместе с Джонни Деппом – Ривер был представителем и выразителем гранжа в кино. Он не снимется в «Интервью с вампиром». А двадцатишестилетнему Курту Кобейну осталось жить уже меньше года. Лидер волосатой молодежи 90-х обречен. Ствол, из которого он разнесет себе голову, еще не заряжен, но он уже сфотографировался с ним во рту для очередной сессии в глянцевом журнале.

Квентин Тарантино, тридцатилетний видеотекарь, внезапно становится модной, но еще не супер звездой кино. По его сюжетам скоро будут работать голливудские режиссеры Оливер Стоун и Тони Скот. Он уже сделал «Бешеных псов», которые вызвали взрыв восторга у всех фанатов Мартина Скорсезе, но еще не показал «Криминальное чтиво», этот манифест бандитов 90-х, после которого начнется массовое и международное помешательство на нем.

Наши войска еще не вошли в Чечню. Война еще не началась. На дезертирство и саботаж в армии смотрят все еще сквозь пальцы, и Сергей Ковалев еще не стал одиноким и единственным человеческим голосом в зверином правительстве новой России. Он еще не стал «предателем Родины» и «Врагом общества №1».

Мордашка Бьорк, ноги Джульетт Льюис и грудь Кейт Мосс – продемонстрировали, что понятие женской красоты действительно претерпели в 90-х разительные изменения.

В США уничтожается община «Ветвь Давидова» и во время штурма лично убит агентами ФБР проповедник Дэвид Кореш – расстреляны и сожжены заживо правительственным спецназом около 100 Мужчин, женщин и детей.

На Украине арестованы все члены секты «Белое братство», которая развязала беспрецедентную рекламную кампанию «Конца Света» по всему бывшему СССР, завесив страну плакатами и постерами с изображением своего лидера Марии Деви Христос. Адепты в белых одеяниях с анонсами Апокалипсиса исчезают с улиц. Основатели и руководители посажены в тюрьму. Обычные братья и сестры пополнили психиатрические лечебницы.

В русских школах начинается первая массовая волна торговли оружием и наркотиками. Марихуана, героин и амфетамины становятся постоянными спутниками большей части школьников.

И как только все случилось… Курт выстрелил себе в голову, поставив точку в истории рок-звезд. Тарантино устроил триумфальное шествие по планете «Криминального чтива», начав эпоху культовых режиссеров. Правительство развязало крупномасштабную операцию и вторглось в Ичкерию. Этим же летом мы и решились на все. Потому что ждать было больше нечего.

Лето. Я смотрю только что вышедший «Heart-shaped Box» Нирваны. Сейчас мы лениво беседуем с моим лучшим другом. Нет денег на развлечения. Нет знакомых девочек. И парней, все уехали отдыхать. Нас бросили родители. Его одного, меня с бабулей. У него уехали. У меня просто работают. Я лежу в морской волны шортах, сделанных из обрезанных слаксов, белых кедах «Конверс» и эйсидной ярко желтой кенгурухе с надписью «Cypress Hill»… Слушаю музыку и Вукола, ударившегося в очередной монолог.

Все за окном плавится. Мы то и дело пьем ледяную воду с лимоном из холодильника.

На нем коралловые бусы и футболка в оранжевую, синюю, белую полоски обрывками и бахромой свисающей на обнаженный живот. Над втянутым пупком с колечком, украшенным бирюзой, виднеется тату: бутон из латинских букв, обозначающих какое-то сатанистское заклинание, которое он никому не расшифровывал. Он более дикий, чем я.

Ноги его в сшитых им самим по своему эскизу джинсах. Ширинка на них закручена в форму знака вопроса. Точкой, разумеется, после змейки из стразов служит пупок.

Между ляжек у него лежит альбом, на нем он только что написал маркером слово «ХОЧЕШЬ».

Вместе со всем вышеописанным ситуация приобрела порно оттенок. Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

by Steven Daily

Вукол (диалог с журналистом, после интервью в документальном фильме «ДЕЛО О МУМИИ»):

Ну да, мы были наркоманы и следовали плану. План говорил, что надо путать следы. И сначала отвезти ее на крышу к Малху. Там вмазать …потом перебинтовать по новой.

И уже ночью вывезти ко мне… Даже если свидетели и были, то показали бы на этот район… на этот дом… но не привели бы ко мне…

Почему не сразу ко мне, я до сих пор не понимаю. А что логичного было в наших действиях? Нам просто нравилось ее бинтовать… разбинтовывать… и снова забинтовывать… В первые часы мы сделали это два раза. А представляешь, сколько этих разов было после??? Нам нравилось планировать все непонятно даже для себя. Все, что казалось алогичным, принималось сразу, потому что это явно никто бы никогда не раскрыл… И не допер… и не понял… Так как даже мы ориентировались в этом вслепую и на ощупь…

Но, конечно, мы курнули… накурили ее… и адреналин снялся… и мы уснули… хорошо, что очнулись в 4 утра, а не позже… прикольно было бы везти ее на Вольво родителей Вукола с доверкой, в летний полдень… Точно бы сразу далеко уехали… Ха-ха-ха-ха…

17 летние? Ну да… нам же исполнилось, пока мы играли в киднеппинг, 18 лет. Тем летом. Мы родились не только в один день, но и в одной палате. Как такой вам расклад для будущих братьев по сперме и крови? А следователи спрашивали, не противно ли нам было насиловать ее вместе, когда наши члены встречались в ней…

Конечно, нет! Это было приятно – касаться членом члена своего брата.

Малх (фрагмент допроса):

Все продано. Продолжение следует. Больше мне нечего вам сказать.

Вукол: фрагмент доументального фильма «Дело о мумии»

А вообще мы же бывшие наркоманы… А наркоманы бывшими не бывают. Мы можем путаться в деталях. Во времени и пространстве мы смутно ориентируемся. Точные места и даты не для нас.

Они другое поколение, эти современные подростки. Форменные психи. Они же ненормальные. Знаете чье я это высказывание процитировал? Моего ровесника пять лет назад. Сейчас ему за 25, а мне по-прежнему 20. Но я больше понимаю сегодняшних пятнадцатилетних, чем его тогда. Все равно. Действительно мы разные поколения. Мы – нормальные психи, и вы – ненормальные параноики и шизофреники. И кому-то придется сойти со сцены. Вы схватили нас и заключили, но теперь сами пришли и берете это интервью. Неужели вы верите в то, что победите нас, если даже враги подпадают под нашу иллюзию и пленяются нашими делами и идеями. Неважно, нравятся они им или не нравятся, главное мы завораживаем вас. Как телепередача – плохая или хорошая, нет понятий, – есть рейтинг, и он растет. Вот так. И растет манипуляция массами – нашими именами. Если в чем и есть существенное отличие между тобой и мной – это честность. Я лучше проголосую за Чарльза Мэнсона в президенты, чем приму присягу на верность неизвестно чему и на исполнение приказов каких-то ублюдков в форме и защите их чудовищных интересов. Я смотрю в глаза практической реальности, а не тешу себя теориями, как вы. Вот так. Знаете, что дали эти годы? Знание в верности выбранного раз в юности пути. Мы славно оторвались.

by Steven Daily

Малх: фрагмент книги «В Розыске Мумия!»

То, что люди убивают ради чревоугодия (а не ради утоления голода) несчастных животных – этот садизм охраняется законом. А наш танец – наше искусство, видите ли, встало им поперек горла. Как та английская святая и мученица из организации по защите животных – Джин Филипс, сбитая грузовиком, которому она преградила дорогу, когда он отвозил телят на бойню. Конечно, общество, в котором шофер – герой, нас преследует. Но это почетная роль. Ибо именно изменники и предатели Родины – зачастую ее патриоты и наиболее славные дочери и сыновья.

Как нас могли осудить власти, которые держат обязательную недобровольную армию? Власти содержат целую армию живых мумий на глазах у всех, и остаются безнаказанными! А мы – из-за одной, о которой заботились, как о себе, не в пример всем уродам в форме с погонами, – мы оказались вне закона. Ха-ха-ха! Впрочем, Мартин Лютер Кинг уже сказал еще до нашего рождения о неправедных законах, которым не должен подчиняться настоящий гражданин.

Чтобы осудить нас и добиться раскаяния, нужно, чтобы власти общества, в котором мы живем, осудили сами себя и сами же раскаялись. Пожирая, мучая и истязая своих детей, власть обвиняет в этом всех, кроме себя. Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

Развязка, которая также была изъята цензурой из книги и фильма

В ТВ-новостях и газетах сообщали, что раскрытие этого преступления не было как-либо связано с отличной работой следственных органов и оперативного сыска. Все получилось, как всегда, абсолютно случайно и в силу ошибок, совершенных самими похитителями. В целом картина их задержания выглядела так.

Дети, пленившие девочку, устроили костер из мебели, гитар и книг, круша все прямо на ее глазах. Из громадного магнитофона неслась музыка. Она не узнала ее, но музыка ее качала. Она бы ей даже понравилась, если бы не переполнявший ее полнейший страх. Культом огня начиналось ее похищение. И им могло все и закончиться. Прожектор над камерой начал работать. Эта омерзительная камера с тросиком торчала на штативе и опять щупала ее во всех местах своим бесстыдным взглядом. Пироманьяки распевали песни, неизвестные даже им самим и, кажется, начали впадать в транс…

Огонь костра управлял ими. Они начали танцевать. И мумия возвышалась над ними, будто жертвенный идол. Они разошлись в развязной пляске не на шутку… Они приносили себя в жертву ей, но и для себя в жертву требовали ее. На ходу они разделись до гола…

Только бы ни не спалили меня…
Только бы они не подожгли меня…
Только не это…

Подростков вел инстинкт, их розовые беззащитные души выползли наружу из раковин тел. Они делали нечто, что было задолго до них – их насущной жизнью. Они окропили ее духами, и она жмурилась, но заблагоухала… Они зажгли свечи и палочки благовоний. Они всовывали ей за бинты самоцветы и ювелирные изделия из родительской шкатулки. Они надели на нее венок из искусственных нарциссов. Они зажгли факелы и впали в состояние архетипического экстаза. С закатившимися глазами, прыгая и выкрикивая что-то напоминающее заклинания, держа в руках Египетскую книгу мертвых и факелы, они бегали вокруг нее в пьянящем дыме костра. От дыма уже не спасали даже открытые настежь окна. Но дым от этого огня был не едкий и не удушающий или грязный: благодаря травам, кореньям, ягодам и неизвестного происхождения смесям, высыпанным в пламя, он прочищал голову и наполнял огромную комнату-залу цветным туманом… В котором два очумевших парня наперегонки читали древние тексты, пытаясь переорать друг друга…

Ей стало казаться, что она оторвалась от земли… то есть от пола… и закружилась вместе с ними, вместе со звуками дивной музыки, уже не только слышимыми, сколько зримыми, однако по прежнему неописуемыми. Внезапно она почувствовала безопасность и близость к этим мелькающим, двоящимся, троящимся и стоящимся фигурам, связавшим вокруг нее полуневидимым орнаментом ритуальный хоровод… С бубнами дудками и трещотками, эти существа вскружили ей голову. Их тела и души были едины – они предавались в ее власть, несмотря на то, что она была полностью в их. И она почувствовала, что свободна…

Она была не возбуждена, как во время сексуальных оргий, и не перепугана, как во все остальное время… А свободна и полна наслаждением… И ее крылья с костями и перепонками нависли над ними и, если она сейчас захочет, то разорвет любые оковы. Взлетит. Сомнет кого угодно, впечатав в стену…

И хоровод превратился в блистающий обруч хула-хуп вокруг мумии планеты. Они все понимали, что решается их судьба и жизнь. И они залились в отчаянном крике и танце, как в последний миг…

Потому что в следующую секунду мальчики и девочка вспомнили, кем они были тысячи лет назад… И это знание заставило их еще больше ускориться…

Они бежали, бежали, бежали круг за кругом, пронося и оживляя частицу за частицей материю древних заклинаний, разнося молитвы вокруг и вокруг к забытым богам, и звезда начала зажигаться в ночном светлом небе за звездой. Лица: козлинобородых пиратов с эспаньолками и горящими глазами пророков и прекрасных длинноволосых чернокожих гермафродитов в клетчатых шотландских юбках и человеко-зверей… человеко-птиц… человеко-змей… Глаза слипались от сладкого дыма, дрожащие ресницы делали мир еще более ирреальным. Дуся уже не понимала – спит или бодрствует… В последнее время это стало уже для нее настолько естественным, что она свободно ориентировалась в состоянии грез и принимала их. Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

…Когда она пришла в себя, то по-прежнему от ногтей на ногах до волос на голове была замотана в белые бинты. Правда, рот ей в этот раз приоткрыли – наверное, чтобы не задохнулась. А может быть, потому что внутри дома они чувствовали себя совсем безнаказанно.

Она сорвала голос тем нечленораздельным рыком, который иногда вырывался из ее нутра во время особо бурных жестикуляций, и вот уже полчаса как билась в абсолютной изоляции, лишенная даже остатков звучания. Начиная с шахты лифта. Вот о чем пели «Терапия» и «Джо Дивижен», подумала она, когда десятки рук в сиянии тянулись к ней с эластичными бинтами. К ней, безмолвно кричащей девчонке, кинутой сумасшедшим режиссером в современный немой фильм ужасов под сопровождение индустриального тапера. Она находилась в руках обезумевших тинейджеров – монстров, заключивших ее беззвучную слабость в кокон непроницаемого насилия. Изоляция.

Ее раздели догола. Мумифицировали в лифте. И теперь подняли на крышу высотника.
Ничего хорошего ее явно не ждало.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

Сейчас, Слава Богу, люди, особенно молодые, понимают, что вся жизнь дается для одного, двух, в общем, у кого как, дел, идей – и важно их исполнить, или хотя бы попытаться, а все остальное уже как получится. Здорово, конечно, если получится еще и пожить. Но жизнь дана только ради одного дня, в который все и случится, и день этот случается ради всей жизни. Мы яркий пример этому. Что стоит ваш тысячелетний мир, если несколько часов в нашем…

В общем, и так ясно… Что тут болтать… Я уже повторяюсь…

Наверное, мы были не во всем правы. Иногда мне хочется, чтобы вообще меня оставили в покое, даже мой друг… Хочу жить в деревне, ни о чем не вспоминать – ни о прошлом, ни о настоящем, жить вдали от этого всего спокойно. Конечно, сейчас такая иллюзия то и дело всплывает… С возрастом… Но тогда я думал о другом… О том, чтобы не прожить зря, чтобы не стать никем, чтобы не погрузиться в покой… Всем свой день, всему свои дела… Хорошо, что хватило смелости… Сделать то, что я сделал. Вписаться в такой блуд. И не испугаться стать самим собой. Обоссаться, обосраться, со страхом и без страха пройти через огонь, воды и медные трубы… Ну а теперь можно и пожалеть о загубленной молодости. Это уже неважно. Все, на самом деле, дико хорошо. Сейчас бы я на такое, боюсь, не решился.
Хорошо, что у других хватает смелости жить сразу в деревне. В принципе, и то, и другое – равноценное исполнение своей миссии. Похоронить себя заживо. Умереть. Просто по-разному. Какой-то из этих способов, возможно, более естествен. Но сколько таких отшельников имеют «свою мумию» за спиной? А?

Хахахахаха… Одну, как минимум. Иначе не смогут они спокойно ощутить покой и насладиться пустотой. Уж поверь мне.

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

Не разбрасывайтесь. Выразите себя в воображаемом вами для себя деле. Каким бы оно нелепым или безумным не казалось. Это возможно. Вегетарианец может работать от грузчика в овощном магазине до рекламного клипмейкера. От и до – так и во всем остальном. Мы выбрали это, потому что ни с чем иным свое будущее не связывали. Это видение заполнило собою все впереди, и, не пройдя через это, мы бы уже не пошли туда, куда вел нас, как мы верили, Бог.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ:

Раскрыли случайно.

Как всегда бывает в таких вещах. Ну что ж. Делали облаву на скрывающихся дезертиров из Чечни и ворвались к нам.

Ба-бах! Вначале даже не врубились. Ушли. Но потом тут же вернулись. А что это вы кого-то прячете?

И… так-так…

Да, ошибкой было насилие. Нам нужна была подружка. Настоящая девочка, которая бы сама согласилась на этот эксперимент… Конечно. Но не всегда получается идеально. Хотя – очень хочется…

Возможно, следующим повезет больше. А сейчас я хочу, чтобы вы меня не трогали и дали поспать… отдохнуть…

Продолжение…

А в общем-то… неужели вы бы не позволили себя замуровать на несколько месяцев в склепе, если бы он был с видом на океан и если бы любое ваше желание, ну, кроме побега, тут же исполнялось бы двумя нимфами… Не все так просто… Сложно… Но мы ищем… Мы пробуем… И это – крайне важно, уже для всех, кто родственен нам по Духу… Ибо наши находки и их… Их прогресс… и наше… Самосовершенствование.

Совершенствование нутра и наружи и между – все это творчество, со-творчество Богу, его миру, сотворчество его людей, себя самого и Его… И всего этого в Нем… Для Него… Дотворя Его Само Совершенство…

Это одновременно религиозный опыт, допинг, сказка и отображение… и многое другое… Наметить идеальную и практическую среду для развития всех…

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

Жалею ли я о случившемся? О том, что потеряны эти годы… И еще сколько в будущем… Четыре…

Знаете, кто теряет время? Преступление, как и наркотик, любовь, творчество, религия, – оно не устаревает, оно вечно активно, оно всегда сильнодействующее. Политика, наука, деньги, молодость – все теряет ценность, и приходят новые. Творчество, вера, наслаждение, жизнь и смерть неизменны, они вечны. Я в вечности – как художник или Святой. Для меня не существует ваших лет, возраста, быта, сроков. Эти годы – нужны или для подготовки, или для реализации. Я сделал то, что захотел. Я пожал, то, что посеял, и сею вновь. Мое поле – я сам, мои семена – мечты, мои всходы – вы. Все это урожай для Неба. Я много болтаю. Этому способствует форма интервью. Чтобы я хотел ей передать, если бы она могла меня услышать?

Хм. Ты уже научилась скрещивать пальцы ног на удачу?

(Долгая пауза. Вукол смотрит на женщину-журналиста с другой стороны стола.) Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

Художественные вставки, вырезанные из первого издания книги «В Розыске Мумия!»

Он видел египетскую мумию на синем фоне среди пульсирующих мириадов пирамидок. Одна сторона светилась желтым, вторая – оранжевым, еще две – скрыты, как обратная сторона луны. Мумия зависла, вся обмотанная бинтами. Из головы торчали две косички с розовыми бантиками, и в единственном разрезе, точно в амбразуре дзота, моргали волшебно большие глазки, как у аниме-героини. Пулеметные стволы, трассирующими очередями подмигивающие штурмовикам линии обороны.

Когда он очнулся от своих дневных галлюцинаций, мумия по-прежнему стояла в углу и спала.

Устала, наверное.

Лошадь прошла за окном, цокая копытами. Так приятно слышать лошадь в центре Санкт-Петербурга… Будто на улице 19 век…

Сейчас он разбудит ее. Покормит. Надо решить вопрос с туалетом. Надеюсь, что она не скромница. Ежеутренняя зарядка, разминка обязательная. Эластика, пластика. Почистить ей зубы? Умыть? Он… Они всему этому научатся, времени достаточно. Родители уехали на все лето… Это будут самые замечательные каникулы в его жизни. Настоящий отдых с собственной девочкой. Собственной…

Как работа, машина, квартира у его родителей. Только… только восхитительней в тысячи тысяч раз.

Он тихо вскочил. Моя навсегда.

Как настоящий 16-летний ребенок, он не заглядывал далеко… Три месяца. Три целых месяца лета, любви и каникул с 15 летней мумией. Какая разница, что потом…

К тому же – мумия есть мумия, и ее всегда можно спрятать в саркофаг. Хотя вроде бы они говорили, что такого расклада в финале им бы хотелось избежать. Но кто знает, как там все срастется и получится. Ничего отрицать нельзя.

Он вскочил. Моя навсегда.

Она спросонок открыла резко глаза, и они расширились от ужаса. Ее кошмарные сны и его прекрасные мечты соединились, совокупились в одну сиюсекундную реальность.

В это время за стенкой произошло следующее:

Малх, только что проснувшись, по привычке хотел стянуть плавки и ухватиться за своего дружка, чтобы потренировать его перед надвигающимся деньком, как он делал каждое божье утро. Но, проведя рукой между ног, тут же вспомнил обалденную новость.

Ух ты! Ведь теперь в соседней комнате стояла мумия. Их девочка лучше всех резиновых женщин в мире. Вместо члена он взял камеру и двинулся вперед.

Туда, откуда доносились приятные звуки, издаваемые пробудившимся от сна Вуколом…

Вукол не заметил даже, как открылась дверь и за его спиной встал Малх, начавший снимать.

Она оказались лучшей зрительницей для немых цветных фильмов, отражавшихся в двух ее расширенных зрачках.

- Я люблю их примерно также, как ее.

Уже через пару дней два друга смотрели первую серию сериала, в котором они были в главных ролях… А сзади, переводя свой взгляд с фильма на стрекочущем проекторе на своих похитителей и со своих похитителей на наспех склеенную ленту, стояла мумия… Ее рассудок уже не давал ей возможности различить, где же было киношнее…

В импровизированном кинозале или на домашнем экране…

Она только водила глазами из одной стороны в другую и входила в этот ритм кадров, растворивший галлюциногенные врата реальности в мир парочки чокнутых тинейджеров и с радостью приглашающий ее войти…

Удаленная сцена из документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

Перед этим мы сидели еще до утра… И лежали полдня. Все давно было обговорено, подготовлено, собранно. Я уже сказал: «СТАРТ». «Внимание», – сказал Бог. Дело было теперь за ним. Вукол должен был нажать «Пуск» и развязать третью мировую войну в городе на Неве… Я узнал, что волнение явление временное. Когда мы переступим черту, за которой поворачивать назад поздно, мы все осуществим… все. Каким бы безумным это не было… Ибо нас и поведет вперед только наше безумие, единственное, что безошибочно, когда все остальные чувства отказывают тебе служить.

Именно в эти часы лени и лежания на диване все окончательно решалось, то, что сформировалось в последние месяцы наших встреч… Мы могли еще повернуть назад… Найти замену этому выбросу нашей подростковой энергии. Устроить нечто более безопасное и не ярко выраженное. Телефонный терроризм или просто обсудить другой план… и тогда… мы бы остались такими, как ты или он… а она… Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

- Все дело в ней…

В ком? В Вере. Если ты веришь Ему, то убийство для тебя то же, что пытаться выпить море. Занятие не просто невозможное, а в первую очередь бессмысленное и неприятное. Если ты веришь Ему, то ты находишь иные возможности установления мира на этой войне. Творчество – первое в этом белом списке. Оно изменяет души, а тела никуда от душ не денутся. Но если веры нет, то и доступ к душе закрыт. А участвовать во всеобщем отвратительном политическом фарсе тебе нестерпимо. И ты не палач и не жертва, и тогда ты берешь в руки оружие и кончаешь и тех, и других, потому что тебе стало мерзко. Очень мерзко. От бытия.

Когда мы схватили ее, мы как раз начали нащупывать веру и освобождаться от безверия. Уходить от смерти, убийства и войны, окруживших нас тем летом… того первого года первой войны… Лета 1994 года… Они были первыми беженцами… Странно, что они столкнулись с изнанкой цивилизованного мира, избежав новогодней бомбардировки и русского вторжения в Грозный… В этом был какой-то абсурдистский парадокс. Так вот, мы начали чувствовать веру… Еще не уверовали, но уже были на самом подходе. Но и сейчас я все еще недостаточно верующий. Вот Вукол и Дуся – действительно святые. Так как сумасшедшие. Мой грех в том, что я ненавижу вас. А они просто не обращают внимания. Не видят вас. Господи, а я так вас ненавижу! Моя ненависть к вам соизмерима только с любовью к ним. Война закончилась в 1997-м, кажется, когда мы уже вовсю сидели… А сейчас, в канун миллениума началась заново. Ничего у вас не меняется, господа… Мы отсидели уже пять лет, еще десять осталось… Но знаешь, что смешно? И через 10 лет у вас ничего не изменится. Я скажу тебе то, о чем знаю я, о чем догадывался Вукол, да еще что снилось той девчонке…

Завтра не будет.

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

- Что я могу сказать молодежи? Мы ничего даже не успели сделать. Лучше бы ты этого не спрашивал. Ладно. Отвечу. Только кому это нужно? По-моему ты из нас делаешь то, кем мы не являемся. Локальное и субкультурное событие раздуваешь до размеров мирового прецедента…

Салют! Теперь я говорю лично с тобой. Не дергайся телом и мыслями. Твоя душа растет на глазах… Посмотри на меня. Посмотри в ближайшее окно с небом… Взгляни… Небо – мой Дух. Если ты ничего не умеешь в этой жизни. И у тебя нет хотя бы блестки таланта, как и у меня… То у тебя два достойных пути. Взаимоисключающих.

Первый – стать смиреннее травы и погрузиться во Вселенную Имен Бога. И ты будешь первый ТАМ, куда стремятся попасть все эти гении и герои.

Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ
читает разложенные пачкой на столе желтые страницы формата А4. Крупный корявый почерк…

«Засыпая с плеером в наушниках, он думал о том, как здорово иметь целое лето под кинокамерой двух своих колоритных героев. Друга, с которым он дрочил, и девочку, на которую они могут дрочить вместе. Да за это он бы участвовал в чем угодно. Ведь киношники, как и журналисты, – самый ужасный народ. Их работа находить все время аномалии и запечатлевать их. Впрочем, каждый стоящий народ думает только о себе. На этом и основывается любая межнациональная рознь. А копаясь в себе, находит массу извращений, которые нужно или, стесняясь, подавлять, или, возводя в культ, пропагандировать. Поэтому он и решился на поступок. А через три месяца было бы такое кино, что на все остальное уже насрать…»

Это моя рукопись того времени… Закадровый голос к отснятому материалу, который так никогда и не был смонтирован в полноценный фильм…

Ведь и ты бы согласился поучаствовать в таком? Полностью поработить малолетку и мокрощелку вместе с самым близким другом… Если нет, то ты врешь самому себе… и мне хочется прострелить тебе башню… Чтобы ее продуло свежим ветерком… И прочистило тебе мозг…

(Малх издал игриво звук «Пух!» из указательного пальца, выставив его, как пистолет, и потом демонстративно задул воображаемый дымок из воображаемого дула.)

«Ему – мумия.
Мне они оба.»

Он был более сумасшедший, чем я. Он не нуждался даже в кино для оправдания своих действий. Мне всегда были необходимы какие-то символы для жизни. Ему – нет. Чтобы насиловать, мне нужно снимать фильм об изнасиловании, чтобы заниматься сексом, я должен держать в руке фотоаппарат и делать вид, что снимаю порно, а не просто так тут развратничаю. А его порок был более самоценный, самодостаточный, не требующий дополнительных объяснений и поддержки искусства. Меня всегда это поражало. Как и то, что мне нужно было возбуждаться, долго фантазируя, чтобы мой член встал, а его стоял, кажется, всегда… В нашей паре я часто поддакивал и помогал, потому что его идея была великолепна, а артистическое воплощение еще хлеще. Мы снимали жизнь! Не ту, которой живем, а ту, которой хочется жить. Конечно, здорово! Пятнадцатилетние Годары. Он поверил мне, а я – ему. Помнишь же реакцию террористки Бернардирн Дорн на убийства Шарон Тейт и ее друзей на Сьелло Драйв в Лос-Анджелесе семьей Мэнсона? «Жуть!», и тут же восторг: «Но как же лихо!»

Вукол действительно гений! Не уступает мне. Просто я художник, а он… муза… своего рода… Понимаешь, наши планы – факт. Они осуществлены. Теперь сделайте свои. Смонтируйте мой фильм. Расскажите о нас. Пусть цикл замкнется. Не зря же я столько снимал, и оно лежало столько лет, и столько следователей, скрывая это от своих жен, дрочило на такой возбуждающий вещ.док… Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Только иногда стоит кое-чего не делать… Убийство к примеру. Это же неинтересно.

Мы стали ориентирами для многих молодых людей. Все средства массовой информации ждали преступников-звезд. Ленты Эйвори, Тарантино, Стоуна, Скотта, повальная наркомания и начавшаяся клубная жизнь Санкт-Петербурга… Все это воздействовало на нас, как это отрицать… Из рокеров 80-х годов выползло все дерьмо похуистов наружу. Никто из них не стал таким же рупором поколения, как пожилой Ковалев, пытавшийся после Сахарова бороться за права человека в этом гибнущем государстве. В общем рок-музыка ушла в прошлое. Превратилась в электрический фон в фильме. А для кино нужны герои… и мы стали ими… Живописными себе вполне и литературными…

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

У меня какой-то коллаж с того времени в голове. Из журналов, ТВ-передач, интервью вперемешку с допросами. Я уже запутался, где я герой, а где обвиняемый. «Юные бандиты вместо того, чтобы стать достойными комсомольцами создали авангард молодежи и построили новое будущее для этой отжившей свое страны». Эта фраза мне врезалась в память из какого-то древнего журнала.

Еще обожал видеть бабушку этой девчонки, которая везде и всюду повторяла, как робот: «Она очень хорошая. Очень хорошая девочка. Очень хорошая».

Интересно, она видела пленки Малха с тем, как мы даем ей сосать вдвоем и просим передать привет бабушке и помахать ей ручкой? Впрочем, даже если следователям и хватило ума показать ей это, она все равно ничего не услышала. Мы же не успели озвучить. А снимали все на настоящую кинопленку 8 и 16 мм. В две камеры. «Ох, Дуся!» – так надо было назвать наше кино. Ха-ха-ха-ха-ха…

Иисус сделал свой шаг в 33 года, Шрила Прабхупада в шестьдесят восемь, а я в 15. Просто я быстрее их соскучился по себе. Вот и все.

Картина была такая: «Честные парни в Чечне. Нечестные в мафии. Получестные в бизнесе». А мы были парни не на улице и не в офисе и не в армии. Мы были парни во Вселенной. Для врагов – мы стали чокнутые. Для друзей – остаемся неплохими ребятами. Для единиц, которые хоть что-то понимают, мы просто – молодцы. Без лишних слов.
Теперь я знаю, что стоит мумифицировать многих и проделать с ними подобные тесты. Не просто девочку-ровесницу. Но – нет вопроса, не будет ответа. Лижите жопы тем, кто не знает.

Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

- Неприятно было, когда надели наручники и взяли жестко выше локтя, до боли сжав бицепсы. Менты. Я бы мог убить любого из них. Даже в наручниках. Даже в восемнадцать лет. Но как шакалы они никогда не ходят в одиночку. Стая. У меня не было столько сил.
Я мог лишь их проклинать. И многие из тех, кто арестовал меня, уже умерли. Проверь. Мои проклятии работают. Поэтому никто со мной глупо не шутит сейчас.

Эти проклятия фараонов я изучил еще в школьные годы, когда увлекался Египтом, Кеннетом Энгером и Восходом Люцифера.

Когда тебя выводят на улицу, погружают в тесную мрачную машину… Неприятное чувство. Щетка, которой ты почистил зубы с утра, еще влажная. Чай не допит и теплый. В холодильнике приготовленные на завтрак бутерброды, книжка лежит на неубранной тахте, раскрытая на самом интересном месте, а тебя скручивают и уводят от этого ТВОЕГО – НАВСЕГДА. Отрывают от пуповины… Ослепляющий свет Нового Рождения…

Возможно, Дуся чувствовала нечто подобное…

Впрочем, я еще не раз возвращался обратно, как и Малх. Туда и во многие другие милые моему сердцу места. Снимали на видеокамеру. Ставили следственные эксперименты. Заставляли бинтовать какую-то искусственную куклу. Безразличие. После пары ТВ-передач и кучи статей немного все утихли, а сейчас вышло кино, вот и снова вспомнили. Я считаю, что мы – завершили лучшие преступления 20 века.

Я думаю, это хорошо, что люди увидят кино про нас. Так как там использовали наши фото и пленки и разные артефакты и материалы. Мы стали из преступников артистами, кем и были с самого начала.

Тогда, пять лет назад нас поняли два человека во Вселенной.

Я не имею в виду поклонников, которые ведутся на моду. Что тогда благодаря ТВ и новостям, что и сейчас – как с этим фильмом, который в принципе сняли мы, поклонники – зомбируются Средствами Массовой Информации. Я о других.

О людях, которые глубоко поняли наш месседж.

Первый – это Натан. Я знаю, что тогда он исчез, после того, как суд прошел. Тогда-то и состоялась его последняя выставка: он привез на экспозицию два наших портрета, написанных человеческой кровью. Вообще, Натан из современных художников гораздо больше всех остальных может называться ЖИВОписцем.

Второй – это, конечно… она сама. Дуся.

Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

Малх чем-то напоминал мне Эд Вуда. Балдел от Мурнау, Вине, Дали, Бунюэля, Кормена, Манн Рея, а когда нас взяли, уже готовил титры для своего дебютного фильма «Живая мумия». Мне казалось, он вообще затеял все это со мной ради своего кино.

Он и не участвовал ни в чем. Все видел через камеру.

Даже смешно. Равноценно осудить человека за просмотр фильма ужасов и детектива. Он увидел, наверное, вживую впервые все, когда у него камеру выбили из рук во время захвата.

Все может быть, если где-то живет в уютной квартире мегаполиса Баба-Яга средних лет, работающая секретаршей в офисе «Ксерокс», а по выходным делающая праздничные блюда из юных школьников и школьниц начальных классов – сборщиков макулатуры, пустых банок, бутылок и из прочих детских активистов от экологии. Там у нее есть и клетка, и специально оборудованная плита, а также крюки для обжарки, разделочный стол, холодильная камера, звуконепроницаемые стены. Все может быть, если где-то испанский паренек держит свою подругу, привязав к кровати, запертой у себя дома. Все может быть, если ночной портье и его возлюбленная устраивают невольно-добровольно концлагерь в европейском гостиничном номере. Все может быть, если где-то Мизери ухаживает за раненым в автокатастрофе писателем, прикованным к постели, заточив его в своем доме и оторвав от мира.

Все может быть, если где-то жена Джеральда с наручниками на руках и ручках кровати оказывается одна на один с ночью, пустым коттеджем и внезапно умершим от инфаркта мужем.

Значит и я, и мой друг, и та прохожая – тоже части какой то истории. Страшной сказки, возможно. А что, если именно этой? И роли распределились. И твоя роль интервьюера была определена еще пять лет назад, когда ты, наверное, делал свою первую дипломную передачу. Кстати, что это было? Кажется что-то о …а впрочем, неважно…

Ты сам понимаешь, что ты король эпизода и не более. Так о чем мы? О роли? Твоя роль. Неужели тебе забыла сказать о ней мама в день последней менструации?

Я говорю абсурдные и бессвязные вещи? Но, помнишь Мэнсона? Только бессмыслица и имеет смысл. Как только чувствуешь, что можешь сделать бессмысленный поступок – сделай его незамедлительно.

Нас держать не за что. За социальную опасность? По-моему матери, делающие аборты, – опаснее нас, телефонных террористов и угонщиков самолетов вместе взятых. Арестуйте тогда птиц, устраивающих авиакатастрофы. Это невозможно. Это случайная трагедия. Мы можем пытаться ее избегать. Казнить ни себя, ни других не за что. Просто мы слишком отличились по местным меркам. Настолько, что об этом попытались умолчать. Если бы все это произошло в Калифорнии, то эффект был бы мощнее. В Калифорнии, где любят маньяков. Если бы в 1985 году пресса и ТВ не раздули бы бум вокруг клея МОМЕНТ, то бум токсикомании был бы вдвойне меньше. Только сначала они отображали истинную картину. Раз, другой, а потом пошла невольная популяризация. В нашем случае власти долго держались. Но в итоге все-таки пустили вас. Это была бааааальшая ошибка. Сенсация, выношенная в подполье, впрочем, может, разродившись, оказаться еще взрывоопасней…

МАЛХ (интервью в документальном фильме «ДЕЛО О МУМИИ»):

Мы давали ей немного наркотики.

Некоторые ей нравились.

Мы давали ей свою кровь и пили ее кровь тоже.

Вукол срезал у нее клок волос с лобка, который она не брила, ногти с пальцев ног и рук, заставил плюнуть в мешочек, куда их упаковал. Этот талисман вместе с крестиком у него на груди был до самого ареста. Но потом во время суда я увидел фотографию с его содержимым в газете. Там же были и мои снимки Вукола – с кровью на губах и подбородке и наполненным шприцом в руке. Взгляд, согласен, у него тогда был сумасшедший. И он не переигрывал. Но это же были шутки, игра. Все так серьезно относятся к этим кадрам. Вампир, каннибал, садист. Все это к нему не имеет никакого отношения.

Однажды Вукол сказал, что больше всего на свете хочет попробовать плоти ближнего, не причинив, разумеется, ему никакого вреда. Микроскопический кусочек. Меньше четверти ноготка. Как самая маленькая пилюлька. Капсула, таблетка с человеческой плотью. Я окончательно понял, что Вукол – святой, когда он отодрал маленький кусочек омертвевшей кожи со стопы, подошвы девчонки и …съел его на моих глазах. Полупрозрачный лоскуток-лабиринт.

Мы родились под оргии группы Kiss, которые стали классикой. Мы росли на гениальных книгах Стивена Кинга. Мы смотрели фильмы ужасов Бигаса Люны и Питера Джексона.

Если бы она была не нема, все оказалось бы полегче вначале. Что делать было с ней потом? Не верите, что мы отпустили бы ее в любом случае? Я сам не знаю, что мы собирались сделать. Не знаю. Наверное… Нет, не знаю…

Но я ее отпустил.

Просто она не успела уйти.

Я помню, какое счастье и удовольствие было услышать: «Такого-то числа, такого-то месяца вышла в аптеку и не вернулась домой 15-летняя девочка… Глухонемая… На ней были одеты…»

Я вращал настройку радиоплейера. Дебют похищения человека так возбуждает.

«А теперь передача о роли мастурбации в жизни поклонниц и поклонников Бьорк…»

Естественно, все должно быть естественно… Читать дальше »

Начало книги – здесь. Предыдущая часть – здесь.

ДУСЯ:

Она была глухонемая, и ее звали Дуся. Внешность ее действительно была очень привлекательной, хотя и достаточно еще детской – из-за отсутствия косметики и какого-либо желания выглядеть, как взрослая. На ней великолепно смотрелось платьице в разноцветных сердечках, в котором могла ходить школьница младших классов, и длинные ноги ее с тончайшими лодыжками явно отличались тем, что могли погружать в гипнотический транс сексуально-активных представителей всех трех полов планеты Земля. На левой ноге были несколько фенечек. Как и на обеих руках. Зато никаких сережек и в помине в ушках не было. Мочки ее ушей были столь же нетронуты, как и девственность, жгущая между ног все сильнее и сильнее с каждым днем.

Большинство прохожих, которые видели ее, ошибочно принимали отстраненность и застенчивую погруженность в себя, свойственные этой девочке-инвалиду с видом манекенщицы-подростка, за презрительную холодность. За горделивое нежелание снисходить до контакта с ними. А она просто была заключена в замке тишины. После автокатастрофы, когда она пять лет назад потеряла отца, мать и старшего брата, оставшись одна в живых. Когда ее выбрасывали из горящей машины с заблокированными дверьми, в разбитое окно, она еще слышала крики своих родных и кричала сама, когда подхваченная взрывной волной была отброшена гораздо дальше, чем могли бросить ее человеческие руки, и была спасена от смерти в огне, когда приземлилась и ударилась о землю, девочка потеряла речь и слух. После всего произошедшего дедушка взял ее к себе. Недавно он умер, и к ней переехала бабушка, бывшая жена дедушки, с которой он жил в разводе и которая жила в другом городе. Теперь Дуся ходила в специальную школу, практически не имела подруг и друзей, регулярно мастурбировала в ванне, ежедневно принимая душ перед сном, и читала Стивена Кинга.

И была, в принципе, жутко несчастным и одиноким созданием, обитая в одних стенах с пожилым человеком, с которым она не росла и не имела ничего общего, кроме родственных уз.

Так вот, она была глухонемая, и ее звали Дуся. Внешность ее действительно была очень привлекательной, и многие ошибочно рассматривали ее отстраненность как гордыню. Вот и сейчас она ничего не понимала из того, что болтал этот прицепившийся уже как минут пять назад высокий, шокирующий своей энергичностью парень. Он показывай ей на Небо, что-то доказывал, активно жестикулируя, но так как он непрестанно вертелся и крутился, она ничего не понимала по его ускользающим от ее пристального взгляда губ…

Поправляла свою блонди-челку, сбивающуюся на глаза при ходьбе, и пыталась понять по артикуляции хоть частично смысл слов этого приставучего ровесника… Она не улыбалась, напрягалась и от этого становилась еще более надменной и недоступной…

За пять минут до этого был рядовой солнечный летний день…

Она мечтала, чтобы хоть что-то изменилось в ее жизни в лучшую сторону.

Сейчас она шла с целлофановым пакетом и сеткой за картошкой и кефиром и лекарствами для бабушки. Думая о том, как смотря «Небесные создания» Питера Джексона, натянула презерватив на крепкий тонкий длинный огурец и сильно, а точнее терпко – вонзила его в себя… Сзади. Бабушка в это время смотрела «Санта-Барбару» в соседкой в комнате. А Дуся кончала под неслышимый ею, но абсолютно понятный видеофильм, задрав ноги, и пальцы на них то судорожно вытягивались, то сжимались…

Она шла, как всегда, будто пересекая кинофильм, нереальный для нее самой, чуждый, и поэтому практически не обращая внимания на окружающее. Держась на расстоянии от него, даже находясь в нем.

Вот так и сейчас, она ничего не понимала из того, что болтал этот прицепившийся уже минуту назад высокий шокирующий своей активностью парень. Его вид заставлял ее краснеть, она не хотела этого, даже если нужно было пожертвовать чем-то очень нравящимся… Она желала покинуть его быстрее, миновать, потому что чем больше их взгляды встречались, тем больше девочка понимала, что если это кинофильм, то на этот раз на главной роли в нем она… И еще немного, и этот парень не отвяжется никогда. Она хотела уйти. Испуг, им вызываемый и выглядевший снаружи раздражением, призывал ее убежать. Бежать от этого юноши.

Который показывал ей на Небо, что-то говорил, пел, а так как он непрестанно вертелся и крутился, она ничего не понимала по его ускользающим от ее пристального строгого взгляда губам… И жмурилась на Солнце больше обычного… И шла быстрее, так как глаза этого парня… эти преследовавшие ее глаза она видела, когда вонзала в себя сильнее и сильнее, раз за разом, быстрее и быстрее, глубже и глубже, в зад огурец, видела на экране у этих новозеландских девочек. И это были прекрасные большие глаза существ, убивших свою мать.

ВУКОЛ:

- Ну что ты молчишь? Что ты смотришь на меня, как на пустое место? Ты даже не хочешь смотреть мне в глаза! Почему? Неужели ты не понимаешь, что происходит? Важно только сейчас ты и я. Кроме нас есть только Бог, да и тот из ока камеры лучом обзора поделен равными половинками между нашими сердцами. Эй, девочка! Оторвись ты от этого мира с сумками и магазинами! Ты оставила родных и обязанности позади. Прильни ко мне. Здесь, тут… На этой земле сейчас нет ни фига… – Вукол изголялся, как мог, выпендривался и кривлялся. Но она только строго вперилась в него отшивающим взглядом, куда-то в районе рта.

Он отчаянно всплеснул руками:

- Эй! Подожди! Стой!

Он перекрыл ей дорогу. Она оттолкнула его.

- Ну ты? Cука! Я же не шучу. Я обожаю тебя!!!

Она не обратила внимание на крик ей вслед.

Он опять оббежал и встал перед ней.

- А ты знаешь, как выглядел брелок на ключах у Джеймса Дина? Это была маленькая мумия!

Она никак не реагировала.

Вукол понял, что пора. Читать дальше »