Начало книги — здесь. Предыдущая часть — здесь.

Художественные вставки, вырезанные из первого издания книги «В Розыске Мумия!»

Он видел египетскую мумию на синем фоне среди пульсирующих мириадов пирамидок. Одна сторона светилась желтым, вторая – оранжевым, еще две — скрыты, как обратная сторона луны. Мумия зависла, вся обмотанная бинтами. Из головы торчали две косички с розовыми бантиками, и в единственном разрезе, точно в амбразуре дзота, моргали волшебно большие глазки, как у аниме-героини. Пулеметные стволы, трассирующими очередями подмигивающие штурмовикам линии обороны.

Когда он очнулся от своих дневных галлюцинаций, мумия по-прежнему стояла в углу и спала.

Устала, наверное.

Лошадь прошла за окном, цокая копытами. Так приятно слышать лошадь в центре Санкт-Петербурга… Будто на улице 19 век…

Сейчас он разбудит ее. Покормит. Надо решить вопрос с туалетом. Надеюсь, что она не скромница. Ежеутренняя зарядка, разминка обязательная. Эластика, пластика. Почистить ей зубы? Умыть? Он… Они всему этому научатся, времени достаточно. Родители уехали на все лето… Это будут самые замечательные каникулы в его жизни. Настоящий отдых с собственной девочкой. Собственной…

Как работа, машина, квартира у его родителей. Только… только восхитительней в тысячи тысяч раз.

Он тихо вскочил. Моя навсегда.

Как настоящий 16-летний ребенок, он не заглядывал далеко… Три месяца. Три целых месяца лета, любви и каникул с 15 летней мумией. Какая разница, что потом…

К тому же – мумия есть мумия, и ее всегда можно спрятать в саркофаг. Хотя вроде бы они говорили, что такого расклада в финале им бы хотелось избежать. Но кто знает, как там все срастется и получится. Ничего отрицать нельзя.

Он вскочил. Моя навсегда.

Она спросонок открыла резко глаза, и они расширились от ужаса. Ее кошмарные сны и его прекрасные мечты соединились, совокупились в одну сиюсекундную реальность.

В это время за стенкой произошло следующее:

Малх, только что проснувшись, по привычке хотел стянуть плавки и ухватиться за своего дружка, чтобы потренировать его перед надвигающимся деньком, как он делал каждое божье утро. Но, проведя рукой между ног, тут же вспомнил обалденную новость.

Ух ты! Ведь теперь в соседней комнате стояла мумия. Их девочка лучше всех резиновых женщин в мире. Вместо члена он взял камеру и двинулся вперед.

Туда, откуда доносились приятные звуки, издаваемые пробудившимся от сна Вуколом…

Вукол не заметил даже, как открылась дверь и за его спиной встал Малх, начавший снимать.

Она оказались лучшей зрительницей для немых цветных фильмов, отражавшихся в двух ее расширенных зрачках.

— Я люблю их примерно также, как ее.

Уже через пару дней два друга смотрели первую серию сериала, в котором они были в главных ролях… А сзади, переводя свой взгляд с фильма на стрекочущем проекторе на своих похитителей и со своих похитителей на наспех склеенную ленту, стояла мумия… Ее рассудок уже не давал ей возможности различить, где же было киношнее…

В импровизированном кинозале или на домашнем экране…

Она только водила глазами из одной стороны в другую и входила в этот ритм кадров, растворивший галлюциногенные врата реальности в мир парочки чокнутых тинейджеров и с радостью приглашающий ее войти…

Удаленная сцена из документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

Перед этим мы сидели еще до утра… И лежали полдня. Все давно было обговорено, подготовлено, собранно. Я уже сказал: «СТАРТ». «Внимание», — сказал Бог. Дело было теперь за ним. Вукол должен был нажать «Пуск» и развязать третью мировую войну в городе на Неве… Я узнал, что волнение явление временное. Когда мы переступим черту, за которой поворачивать назад поздно, мы все осуществим… все. Каким бы безумным это не было… Ибо нас и поведет вперед только наше безумие, единственное, что безошибочно, когда все остальные чувства отказывают тебе служить.

Именно в эти часы лени и лежания на диване все окончательно решалось, то, что сформировалось в последние месяцы наших встреч… Мы могли еще повернуть назад… Найти замену этому выбросу нашей подростковой энергии. Устроить нечто более безопасное и не ярко выраженное. Телефонный терроризм или просто обсудить другой план… и тогда… мы бы остались такими, как ты или он… а она…

Но…

Он хлопнул в ладоши ровно в обед и воскликнул так жизнерадостно, что я наполнился радужными улыбками:

— Все! Хватит прятаться! Я иду искать!

И я поддакнул: «Вперед! Вперед же! Найдем ее!»

И мы выскочили на улицу, взъерошенные, юные и безбашенные…

И я до сих пор, вспоминая те часы, радуюсь за себя, его смелость и то, что это все случилось. Чтобы там потом ни было… Я – рад. Как тогда. Каждый раз, когда вспоминаю. Точно так же. Только уже без наркотического волнения и мандража, а еще с большим упоением и наслаждением…

Помню еще, что, сбегая по лестнице и перелетая через несколько ступенек, мой друг испугал двух малолеток тем, что, чуть не сбив их, остановился вдруг… резко развернулся назад… приблизил лицо к их лицам, побледневшим и без признаков даже шелохнуться и отпрянуть… и издал жуткий тишайший рык… Звериный… В нем я и они не услышали ничего человеческого… Вукол стал как бы оборотнем… На миг мне даже привиделись клычки, торчащие из его пасти… Точно саблезубый тигр, бля… Вот так мы и выскочили… Чтобы вернуться не одними и абсолютно измененными…

Мы не сразу нашли ее. Даже чуть не вляпались в какую-то историю. Искали сначала вокруг спорт-школ… Спортивные ребята, мы занимались с Вуколом в одной Школе Олимпийского резерва. Спортлагерь, кстати, наш намечался еще через два месяца… И тренировок не было уже пару недель… Но там тусило много приезжих легкоатлеток… Они были нереально симпатичны. Но все ходили парами и группками… Мы сразу поняли, что это бессмысленная засада…

Но там нам подвернулся какой-то извращенец лет 45. И мы избили этого мужика в парадной дома рядом с нашей спорт школой. У него был бинокль… Прикинь! Его так и не нашли… Свидетель же… Но мы его не убили. Просто припугнули… Интересно, что он там сам делал? Что замышлял? Но он был какой-то мерзкий и противный. Склизкий мудак.

А нашу жертву мы встретили, когда уже отчаялись найти ее и думали, что надо будет отправляться на охоту завтра. Мы шли, расслабленные, собираясь домой. Исходив километров 10 на солнце и изрядно обалдев от жары и пыли. И, облизывая иссохшие губы, ощущали, как приятно наши ноги заплетались слегка во время ходьбы…

Но как только мы нашли ее, даже не переговариваясь, мы начали воплощать в жизнь то, что задумали. Я включил камеру. Он подошел к ней знакомиться. Усталости не было ни в одной клеточке нашего общего перевозбужденного организма…

— Ну все!

Он внезапно рванулся к ней всем телом, закрыл ее открывшийся рот широкой ладонью, свободной рукой обхватил, прижав к себе и спотыкаясь, потащил извивающееся тело к ближайшему подъезду. Рядом, то и дело приседая в дикой боязни что-либо упустить, бежал я, сжимая дрожащую камеру пальцами с побелевшими от напряжения ногтями и молясь, чтобы не кончился завод – ведь н а к о н е ц — то что – то н а ч а л о п р о и с х о д и т ь р е а л ь н о е. Потом оказалось, что у меня еще осталось время на трехминутной кассете… Все ускорилось до предела…

Вукол, давя весьма круто отчаянное первое сопротивление брыкающейся жертвы, что есть силы сжимал ее на уровне талии и локтей и бодро затаскивал на лестничную площадку в ближайший дом, четко перекрыв ей возможность издать хоть звук. В тот момент заработал мой самодельный минипрожектор, освещая снимаемое пространство и объекты в радиусе пары метров. Эта вспышка сыграла на руку Вуколу. Он опомнился первым от резкого перепада освещения и без особого труда сунул девчонку в грузовой лифт, и вбежавший со мной свет закрыл за собою врата его Ада…

В лифте она предприняла еще слабую попытку сопротивляться, но здесь в закрытом наглухо помещении, наедине с нависшим над ней мощным и ярким испепеляющим, реально раскаленным светом она ничего не могла поделать… Я был уверен, что весь антураж съемки любительского фильма давал нам во время этой дебютной попытки киднеппинга дикую фору… Мы играли в съемки кино… Все происходило как бы не по-настоящему, даже случайным прохожим так могло бы показаться, если бы они нам попались на пути. Все было слишком по-сумасшедшему, слишком для похищения открыто… Среди бела дня! С кинокамерой! Такое не укладывалось в привычные схемы… Как и то, что нам никто не попадался по пути и все улицы и лестницы были пусты…

Свет выворачивал ей руки, пинал, ломал, накрывал, мотал из стороны в сторону, выворачивая наизнанку и лупя о стены. Ужас притупил боль от только что появившихся ссадин, синяков и царапин, ужас от того, что происходящее было недоступно для ее понимания…

Ее не убивали… ее не насиловали… пока… ее… связывали… связывали… заматывали, покрывали с ног до головы тканями, укутывали, закутывали – превращая во что-то среднее между куклой в лоскутном одеяле и гусеницей, решившей трансформироваться в бабочку…

Не вошедшее в книгу и фильм: Дуся

Она знала, что рот ее открыт на недопустимую величину, как и глаза, рвущиеся из орбит, вскоре кроме них ничего не осталось на поверхности. Вот и рот и нос скрылись за бинтами. Теперь осталась только щелочка для глаз. Лифт остановился. Сколько здесь этажей? Сколько времени прошло? Долго ли они тренировались? Ловко. Лихо. Жуть. Что же они хотят с ней сделать? Двери открылись, и два молодых парня вытащили новенькую мумию на верхнем этаже…

— Можем устроить соревнования, кто быстрее из своей девчонки сделает мумию! — сказал над ней один другому…

— Точно! — поддакнул другой.

Две юные головы склонились над ней, полностью счастливые и беззаботно улыбающиеся, и такой радостью, надеждой и безумием светились их лица, что девочка от ужаса потеряла сознание…

— Все идет просто отлично… Страшнее некуда…

Услышала она, когда на ее ресницы упали капли пота с их мокрых длинных гранжерских волос, и взгляд ее расплылся и, расфокусировавшись, погас… Продолжение — здесь


Comments RSS

Ответить

Версия для печати