Начало книги — здесь. Предыдущая часть — здесь.

МАЛХ:

Я врубаюсь брат, серьезно врубаюсь… Ты сейчас кончишь со мной, запечатлеешь свой оргазм в эти записи, получишь за это еще и деньги. Но не ты имел меня, а я тебя. И я могу сделать так, что ты кончишь, а могу и нет. Пока ты видишь и слышишь меня – идет игра по моим правилам. И мы в одной постели сегодня потому, что хотим, если не одного, то уж средство удовлетворения этих желаний у нас общее. Вот так брат. Я все секу. Ты через десять минут или полчаса покинешь эти стены. Эту клетку. Пойдешь, куда захочешь. Материал еще будет редактироваться неделю прежде чем попасть на разворот или в вечернюю теле или радио передачу. До завтра ты уж точно свободен. А сейчас 3. Представляешь какой кайф? Ты выйдешь и твои легкие расправятся как крылья, потому что внешний воздух не то, что тут. Там он свеж и свободен. Ты сможешь идти. Не передвигаться, а идти. И наслаждаться погодой, а не знать, что она сегодня такая. Ты возьмешь бутылочку фанты, откроешь ее брелком от ключей. Выпьешь. Потом машина, поездка, и в городе ты совсем скинешь это давление, эту тяжесть, что свалилась на тебя здесь. Это место прибивает, как гвозди к кресту или как косяки с убойной травой к земле.
В городе ты будешь парить. Как баскетболист на тренировке, с которого сняли свинцовый пояс, просто взмывает к кольцу, зашибая в корзину оранжевый мяч сверху. Фууууухххх, сквозь сетку и повиснуть на кольце, закрыв глаза, будто висельник пират… В городе ты будешь видеть людей. Дышать одним воздухом с ними, и ваши дыхания, совокупляясь, будут рождать воздух свободы, хотя вы и не догадываетесь об этом. Ты встретишься с кем захочешь. Обнимешь нимфетку и потащишь ее в к себе показывать порно, или на модную выставку или клубное пати. Или завалишься перед ТВ, аудио, видео, что у тебя там есть и будешь лакомиться и трахаться или мастурбировать или молиться или мечтать, в любую секунду зная, что можешь сделать ВСЕ ЧТО У Г О Д Н О.

Дааааа… Здорово… Конечно, я много потерял. Конечно…

Но, понимаешь… Я сделал вот это самое, самое главное… чудесное… ВСЕ ЧТО У Г О Д Н О ! И готов стоять на своем ВСЕ ЧТО У Г О Д Н О – теперь целую вечность. Для меня, как для какой-нибудь мертвой рок-легенды, весь ваш современный мир – уже безвозвратное прошлое.

Герой одного дня – всегда впереди любого мечтателя на тысячелетие. У вас будущее наполненное открытиями и прогрессом. У меня вечность, в которой все уже сделано.
У вас движение. У меня – покой.

Вы кружитесь вокруг всего. А я уже Все.

В детстве я читал книжку… очередную книжку политиздата о Западе «Секты-досье страха»… и наткнулся на преинтереснейший материальчик… Это случилось в середине 80-х… Округ Орендж… Это сумасшедшая и маниакальная Калифорния… Двое парней убили двух девочек подростков и фотографировали свое преступление…

Меня так прикололо именно то, что они фотографировали…

Еще была похожая тема… Леонар Лейк – бывший вьетнамский головорез, а потом хиппи-пацифист 39 лет и Чарльз Инг, 24 лет выгнан из армии – оба «сервайвалисты». Это военизированные отряды выживания среди Апокалипсиса.

Двое друзей в 300 км от Фриско сняли хутор… Такое ранчо в лесу… Местность под названием… Уилсейвилл, если не ошибаюсь… Кажется так… Лейк сочинял книгу в тиши «Леонар Лейк. Смерть в кармане или навязчивая идея как абсолют»… Инг предложил начать воплощать ее в жизнь. Когда случайно Лейка схватили полицейские на краже в универсаме… все и понеслось. Они нагрянули к нему домой, а там…

Останки 25 человек… Кости в пластиковых пакетах с этикетками, оружие, военная форма, дневник, комната пыток с наручниками и… видеокамерой. А также целой видеотекой. Оказывается эти парни снимали всех своих жертв, которых заманивали и похищали: юные невеста и жених, мать и ребенок, молодая семья, брат самого Лейка и его друг…

Леонар, когда понял, что все раскрыто, – покончил с собой прямо в участке – ампулой с ядом, которую постоянно носил с собой, как настоящий нацистский преступник… Инг, почуяв неладное издалека, ушел в бега и был арестован спустя год в 1985-м в Калгари… тоже за кражу… Интересно?

Меня тоже ребенком потрясло… Я учился в классе седьмом-восьмом тогда…

Это была полная победа, когда Леонар проглотил яд. Как победа Геринга над союзниками. Я понял тогда, что это не люди, а демоны в них. Пустив в себя зло, ты как бы и сам становишься им в глазах других… Но не ты есть зло, а твоя открытость ему… И желание его… и лютое смакование зла…

Я уже тогда понял, что рано или поздно совершу нечто… не похожее… Более гуманное… Без убийств… Но не менее шокирующее. Терроризм меня привлекал всегда больше маниакальности… немецкая писательница Ульрика Майнхофф – была моей героиней, а не еще один безумный калифорниец Ричард Рамирес, наслушавшись хэви-металл убивший пол сотни людей…

Взрывы пустых объектов, телефонный террор, киднеппинг, провокация, саботаж, шокирование ральности… эти слова и их смысл были моим образованием.

Я рад, что мы можем, но не желаем идти на преступление («убийство»). Этим мы отличаемся от вас всех. Вы не идете. Но и не можете.

Я написал тут стих:

«Гробы летают спиралью

А языки сплетаются в поцелуе

Жизнь хороша и без смерти

Смерть плоха и при жизни…»

Нас спасает от смерти только наслаждение. А наслаждение дает красота. А красота без религии, творчества и любви – невозможна… и добра… да… добра.

Вукол для меня – образец свободы. Он не покушается на жизнь людей, не калечит их и делает при этом с ними все, что угодно. Ему доставляет удовольствие – своя жизнь и жизнь других. Он не неудовлетворенный неудачник. Он обожает жизни. Манипуляции ими сравнимы со средневековой магией. Как-то он сказал мне, что не стал серийным убийцей, маньяком, только по причине того, что ему совершенно неинтересно иметь дело с трупами. Особенно с искалеченными, изуродованными и обезображенными болью и мучениями трупами. Это так некрасиво, скушно и неинтересно — мертвый человек. До встречи с ним я был полон решимости убивать. Вукол открыл мне истинное отношение к жизни. Я уверен, что не только будущие, а и сегодняшние поколения канонизируют нас. В отличии от поп и кино звезд – обладающих талантом, мы выразили в крайней форме экстремальный молодежный путь – при том такой, по которому может пойти любой.

Я хочу, чтобы мир изменился к лучшему.

Я хочу, чтобы юные сбросили власть взрослых.

Я знаю, что долина Армаггедон уже в нетерпении, как подросток перед вторым сношением в своей жизни. Лично нам нечего терять. Мы готовы свалить Империю! Рим падет, Ватикан восстанет!

Ты уже уходишь? Вы все собираетесь? Не дослушаешь? Уже выключили аппаратуру… Заканчиваете? Довольно? Да я только начал… Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Формат… Ладно… Договорились… Удачи… Вали. Вали. Приятно было познакомиться… Может еще увидимся… В другой обстановке… И ты дослушаешь мой бред… Ведь ты же уверен, что я в бреду… Сегодня дорасскажу тебе все… Во сне… Приду… Пока-пока, ребята! Эй! Эй!

Ты меня еще слышишь, урод?

Надеюсь, ты не боишься ночных кошмаров… Я приснюсь тебе.

Мудазвон.

НАЧАЛО.

Объектив кинокамеры, как дуло безразмерного калибра, поймали отражение его лица. Наверное, когда на тебя направляют ствол, и хватает секунды, чтобы заглянуть в него, как в дыру бездонного колодца, то можно если не рассмотреть, так услышать плеск вод реки подземного Царства Аида, а может даже рассмотреть рябь собственного отражения в ней, которое останется там, куда ведет темный тоннель, даже после исчезновения самого лица, унесенного пулевым разрывным ветром. Секунда. И тела не станет, а тень, казавшаяся чем-то незначительным и незаметным, – окажется единственным, что от тебя осталось еще мыслящего и чувствующего. Мгновение. И послышался звук – подобный насекомому шелесту и змеиному шуршанию одновременно – жужжание механизма и и движение ленты. Вот и появились первые кадры, — подумал Вукол, глядя на око циклопа или дракона перед собою, выползшего из лица современного терминатора-оператора. Малх стоял на полусогнутых, жутко сощурив один глаз и весь сконцентрировавшийся в этом техническом индустриальном наросте-монокле в его напряженных руках. Миг. Подводная лодка нового фильма всплыла. В океане любительского кино. Перископ начал движение в поисках объектов, которые торпедоносно будут пойманы им навсегда. В следующую секунду Вукол уже стремительным шагом пересекая пустую дорогу направлялся от камеры, догоняя быстро идущую девчонку. И камера вместе с ее хранителем Малхом семенила полубегом за ними уже двумя.

Так начинаются истории на пересечении мечты и дела.

Но на самом деле это было уже продолжение истории, которая началась чуть раньше. Однако до того, как была использована первая трехминутная катушка с пленкой.

Мы же смотрим на то, что запечатлели кадры.

Та что Внимание – лента началась.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Вукол стремительным шагом пересекает пустую дорогу, направляясь от камеры и догоняя быстро идущую девочку. В легком платьице, с бантиками на косичках, она выглядит стильно и младше своих пятнадцати лет. Она выше Вукола, в крылышке носика у нее серебряное колечко, на голых ногах сабо.

Вукол поворачивает голову к камере и напевает: «Девочка моя – мумия!»

«Когда я иду к своей подружке,
В моем распоряжении имеется все —
Белые бинты, мягкие подушки,
Когда я подхожу к своей подружке»

Под этим платьицем явно лишь тонкие трусики, девственная ткань которых настолько нежная и тонкая, что пролезет свободно в кольцо Малха на большом пальце. Малх весь в процессе съемки, того, как Вукол нагоняет замечательную особу. И жизни троих юных созданий меняются раз и навсегда. Никто из них уже не будет прежним. С того момента, как Вукол забежал вперед девочки и открыл рот, сказав:

— Салют !

Вся троица получила в этот момент пропуск в мир:

НЕОБЫЧНЫХ
ЛЮДЕЙ
ВО ВЕКИ ВЕКОВ

Одна из них ничего не знала. Один – сомневался. А третий приветствовал ее, улыбаясь и окидывая вдохновляющим взглядом открывающееся перед ними действие.
Читать дальше


Comments RSS

Ответить

Версия для печати