Сидеть на песке стало довольно скучно, и мы снова пошли – может, по кругу, не знаю. В глухой темноте, топча ногами мягкую ткань земли, мне казалось довольно прямолинейным даже просто идти. Я подумал: кто как ходил бы на нашем месте? Решительные люди, наверное – по квадрату, творческие – треугольником, а сумасшедшие – восьмерками, по-заячьи запутывая следы.

- А как ты вообще сюда попала? – неожиданно пришел мне в голову хороший вопрос.

- Забавно, — задумчиво ответила Олакрез. — Но я не помню. Хотя нет, помню. Вроде. Мне, кажется, письмо пришло.

- Письмо?

- Ну да. В конверте с марками, знаешь? – проговорила Олакрез с большим сомнением, словно сама уже не знала, бывает ли такое вообще.

- Обычно дело, — говорю. – А что писали в письме?

Олакрез так и присела от смеха. «Приходи ночью в парк. Там тебя будет ждать летающая тарелка».

- И все? Ни слова больше?

- А что, недостаточно? – опять засмеялась она.

- Ну, знаешь. Летающая тарелка, — говорю, — это уже совсем!

- А вот и не совсем, — ответила Олакрез. – Я с детства мечтала, чтобы меня забрало Эн-Лэ-О! Так много раз мечтала, что ты и не сосчитаешь.

Я решил не поддаваться на ее провокации, и она продолжала – увлеченно, будто рассказывала очень интересный сон, который давно забыла, а теперь вдруг вспомнила, да еще по ходу рассказа в памяти всплывают все новые и новые подробности.

- Я даже составила список друзей, которых возьму с собой, если разрешат, — говорит.

- Кто разрешит?

- Инопланетяне, конечно. Список из девяти друзей, которых ты можешь взять с собой.

- Как это?

- Ну, представь, что все завтра исчезнет. Ядерная война или что-нибудь такое. И вот инопланетяне посылают летающую тарелку, чтобы спасти десять человек. Чтобы они жили на их планете. То есть, получается, меня, и еще девятерых друзей, которых я наберу в свою команду.

- Ну, знаешь, это бред! «Команда»! Слово-то какое! И зачем это инопланетянам спасать именно тебя? У нас там дома столько умных людей – ученых, например!

- А вот и не бред! У наших ученых как раз не все дома. А инопланетяне сами знают, кого спасать! – Олакрез сжала мою руку. Такая злая стала сразу, что я думал, она сейчас врежет мне на ощупь. Или вообще уйдет.

- Ну хорошо, рассказывай дальше, – примирительным тоном проговорил я. Даже изобразил на лице неподдельный интерес. Она, его, конечно, не видела, но все же как-то оценила мое усилие, – и продолжила.

- В общем, сразу скажу, что затея с друзьями провалилась.

- Почему?

- Ну, я решила сначала сама посмотреть, что там как. И вообще, у меня не было друзей. И потом, они бы все равно не поместились. Это была очень маленькая тарелка.

- ЧТО-О?! Ты хочешь сказать, что они все-таки прилетели?

- Нет. То есть, прилетели, но не они. Это мы сюда прилетели.

Я захохотал, а Олакрез торопливо пояснила:

- Они, может, и прятались там в кустах, чтобы убедиться, что все пройдет нормально. Не знаю! Я не видела никого. В парке было очень темно. Ну, не как сейчас, конечно!

- Да уж, — говорю. – По сравнению в этой ночью те ночи – настоящий день.

- А кто тебе сказал, что это ночь? – сказала Олакрез. – Может, это и не ночь вовсе. Может, солнце светит во всю, а мы просто не видим. Может, это все, как говорила моя мама, плод больного воображения.

- Как это?

- Ну, мне тут пришло в голову. Может, мы просто еще не акклиматизировались.

- Как будто на юг приехали зимой?

- Ага. Может, мы хотя и не видим ничего, а оно есть. Тут зима, а мы в шортах по инерции.

- Ну хорошо. И что ты предлагаешь?

- Моя мама говорила так: надо пить много воды, ложиться спать по местному времени и еще – постараться не простудиться.

- Дельный совет. Воды тут нет – пустыня, все-таки, хоть и бархатная. Сколько времени – мы не знаем. И есть ли оно тут вообще – не доказано: часов мы пока что не встречали. А вот простудиться вроде не простудимся, тепло ведь. Может, спать ляжем?

- Прямо на песке?

- Прямо на бархате. Устроимся поудобнее, и представим, что в кресле.

- Ну, можно попробовать. Представляешь, проснемся – а уже утро! И все видно!

- А может, мы проснемся – а нас слопали дикие звери!

- Тогда мы не проснемся.

- Что же мы, спать будем, если нас дикие звери загрызут?

Олакрез задумалась.

Пытаясь на ощупь взбить песочную перину, чтобы она хоть немного приняла форму кресла, я впервые за много часов вспомнил дом. И сразу забыл.

А Олакрез продолжала.

- В общем, я пришла в парк ровно в двенадцать, и сразу поняла, что летающая тарелка могла приземлиться только в одном месте, на круглой площадке с цветником.

- Почему это?

- Ты что, никогда не смотрел фильмы про пришельцев?

- Смотрел, и не раз. Может, и побольше, чем…

- В общем, — перебила она – в кино у них всегда такие БОЛЬШИЕ тарелки! Эн-Лэ-О нужно много места, чтобы приземлиться, понимаешь?

- Очень даже понимаю.

- Ну вот. Только это была совсем маленькая тарелка. В такие играют на пляже, знаешь?

- Ха-ха-ха! – она опять рассмешила меня. – Ты имеешь в виду фрисби!

- Точно. Фрисби.

Я заметил, что Олакрез устроила свое «кресло» прямо вплотную к моему. Ненавижу, когда ко мне жмутся, ну да ладно.

– Она была вся измочаленная, – продолжала она с энтузиазмом, – словно собака пожевала. И разломана пополам. Ее склеили серебристым скотчем крест-накрест. С двух сторон!

- Поразительно, – прокомментировал я.

Олакрез (наверное) и бровью не повела, — А в центре у нее была приклеена блестящая серебряная пластинка, вроде зеркальца.

- И что?

- Тарелка лежала ровно посередине самой большой клумбы с маргаритками.

- И что ты сделала, я имею в виду?

- Встала на нее.

- Молодец! – хохочу опять.

- Вот именно, молодец. Я только успела подумать: «Это совсем маленькая тарелка. Я бы не смогла уместить на ней никого из своих друзей, даже если бы они были.» А потом – р-раз – лечу…

Trackback URI | Comments RSS

Ответить

Версия для печати