Продолжение. Начало здесь.

Мужайтесь, други, виден берег! Остается прочесть лишь последний роман Айзека Азимова, имеющий прямое отношение к Фонду Селдона. Это роман о самом Селдоне, написанный уже после того, как появились пять предыдущих романов, незадолго до смерти фантаста. Называется «Прелюдией к Фонду». Начинается с того, как молодой математик пятьсот лет назад (по сравнения с временем действия романа «Фонд и Земля») прилетел на планету Трентор (столицу Галактической Империи), чтобы сделать доклад на каком-то научном симпозиуме. Тут-то парня и завербовали.

Дело в том, что в его докладе содержался, как можно понять, первый набросок психоисторической математики, о которой уже много говорилось в предыдущих отрывках настоящих «Протоколов сионских роботов». Доклад привлекает внимание самого императора. В результате жизнь Селдона наполняется приключениями. С одной стороны гениального математика опекает некий Демерзел, особа, приближенная к императору. С другой – его сбивает с панталыку журналист, представляющийся как Хьюммен. В конце концов эти Демерзел и Хьюммен оказываются одним и тем же лицом, а именно: роботом Дэниелом Оливо, с которым мы уже встречались в предыдущем посте. Этот Осьминог и вербует великого Селдона. Вот фрагмент их последнего разговора (робот немного повторяется, кое-что я сократил, но оставил повторы важные для понимания речи робота):

Кадр из фильма по мотивам текстов Айзека Азимова. Все таки странное название - Я робот. Может, Айзек и сам был роботом?

– Я не хочу анализировать и с математической точностью характеризовать мой позитронный мозг, – сказал Р. Дэниел Оливо. – Это выше моих сил и, может быть, даже выше твоих… Как бы то ни было, я руководствуюсь тремя законами робототехники, которые были сформулированы в древние времена. У меня был… друг, двенадцать тысяч лет назад. Другой робот. Непохожий на меня… Его нельзя было спутать с человеком, но именно он умел оказывать психическое воздействие и передал свое умение мне… Ему казалось, что в добавление к существующим трем Законам, необходим еще один – обобщающий. Он называл его Нулевым Законом, а, следовательно, стоящим перед Первым. Вот он: Робот не может причинить вред человечеству или, своим бездействием, способствовать этому. Тогда Первый Закон следует читать следующим образом: Робот не может причинить вред человеческому существу или, своим бездействием, способствовать этому, кроме тех случаев, когда это противоречит Нулевому Закону. Ты понимаешь?

– Я понимаю!

– Беда в том, – продолжил Дэниел, – что определить одно человеческое существо просто! На него можно указать. Легко установить, что причинит ему вред, а что – нет! А как быть с Человечеством? Кто может указать на него? Как можно определить – что нанесет ему урон? В каких случаях предпринятые действия приведут к благоприятным последствиям, а в каких – нет! Робот, который провозгласил Нулевой Закон, умер – стал бездействующим – потому, что был втянут в действия, которые, как он предполагал, спасут человечество… Однако, все завершилось иначе… Он потерял уверенность в своей правоте. Перед уходом он передал заботу о Галактике – мне! С тех пор я делаю, что могу. Как можно реже вмешиваюсь, предоставляю людям самим решать: что для них зло, а что – добро! Они могут рисковать, я – нет! Они могут ставить перед собой ошибочные цели, я не имею на это право. Они могут нечаянно причинять друг другу зло… Если же я позволю себе это – мое существование закончится. Нулевой Закон не допускает подобных промахов… Но иногда мне приходится действовать. И то, что я до сих пор функционирую – свидетельство моей воздержанности и благоразумия. Поскольку Империя начала расшатываться, мне все чаще приходится прибегать к вмешательству… Уже десятилетиями мне приходится играть роль Демерзела, чтобы удержать правительство от неверных шагов – и что же? Я все еще функционирую, ты видишь… Когда ты сделал доклад на Симпозиуме, я тотчас же осознал, что психоистория может дать ответ на волнующий меня вопрос: что для человечества благо, а что – нет…

– С помощью этой теории удастся избежать ошибок. Я готов доверить людям самим принимать решения и оставить за собой право подключиться в случае опасности… Только! Именно поэтому я и устроил вашу с императором Клеоном встречу, и когда ты сам оценил свою теорию как неприменимую на практике – я начал искать пути, чтобы заставить тебя пересмотреть свои позиции. Ты понимаешь меня, Гэри?

– Я понял тебя, Хьюммен!

– Для тебя я навсегда должен остаться Хьюмменом, когда возникнет необходимость в нашей встрече… Я предоставлю тебе всю информацию, которой располагаю, если это то, что тебе нужно. Как Демерзел, я сумею защитить тебя от сложностей. Ты никогда не должен обращаться ко мне как к Дэниэлу! Об этом никто не должен знать!

– Обещаю тебе! – поспешил заверить его Селдон. – Я нуждаюсь в тебе, и никогда не посмею разрушить твои планы!

– Я знаю, что ты сдержишь слово. – Дэниел слабо улыбнулся. – В конце концов, ты достаточно тщеславен и не захочешь ни от кого принять помощь в решении своей проблемы, разве что от робота!

Селдон вспыхнул:

– Я не…

– Это так, Селдон, даже если ты скрываешь это от самого себя. И это очень важно, ведь я усилил эти чувства в тебе, не забудь! Ты никогда и ни с кем не заговоришь обо мне. Я даже не допускаю такой мысли. Ты будешь работать над психоисторией. В твое распоряжение поступит штат сотрудников, необходимые компьютеры и материалы. Я постараюсь вмешиваться как можно реже… Ты сам будешь решать все проблемы, исключая те ситуации, когда встретишься с явным противодействием и непониманием.

– Постой! – настойчиво воскликнул Селдон,– что будет, если я потерплю неудачу, если психоистория не состоится как прикладная наука?! Дэниел выпрямился.

– В таком случае, придется воспользоваться вторым планом. Он у меня есть, уже давно… Он тоже очень сложен, может быть, еще сложнее, чем психоистория. И он тоже может кончиться ничем… Однако, лучше иметь два пути – вместо одного…

Проектируемый Осьминогом памятник Айзеку Азимову. Разумеется, с роботом, очень похожим на смерть

Этот второй, упомянутый Роботом, путь нам известен: создание Галаксии. Но только он пока еще известен нам не до самого конца. Мы ведь еще не дочитали роман «Фонд и Земля», действие которого разворачивается примерно через 500 лет после приведенного только что разговора между Селдоном и Роботом, – разговора, закладывающего основание психоистории, и, как следствие, Фонда (двух Фондов). А заканчивается роман «Фонд и Земля» тем, что для усовершенствования своего позитронного мозга робот Дэниел Оливо выбирает мозг гермафродита-космонита, которого космические путешественники подобрали (предварительно убив его родителя) на планете Солярии. И еще – объяснениями Тревайза: почему все-таки он выбрал в Пользу Галаксии, а не Второй империи. Оказывается, вот почему:

– Выслушайте меня, – сказал Тревайз. – Я знал с самого начала, что у человечества есть два возможных будущих: Галаксия или Вторая Империя из Плана Сэлдона. Причем эти две возможности взаимно дополняли друг друга. Мы не могли иметь Галаксию, если по какой-то причине в Плане Сэлдона имелась фундаментальная ошибка. К несчастью, я ничего не знаю о Плане Сэлдона, за исключением двух аксиом, на которых он основан: во-первых, что в него вовлечено огромное количество людей, что позволяет рассматривать человечество статистически, как группу случайно взаимодействующих индивидуумов; и во-вторых, что человечество не узнает результатов психоисторических заключений, прежде чем эти результаты будут достигнуты. Поскольку я уже решил в пользу Галаксии, то подсознательно чувствовал, что в Плане есть изъяны, и что эти изъяны могут быть только в аксиомах, ибо это все, что известно мне о Плане. Однако, я не видел в них ничего ошибочного. Это привело меня к поискам Земли.

Возможно, мною двигало желание Дэниела получить себе в помощь ребенка-солярианина. Как бы там ни было, мы достигли Земли, а затем Луны, и Блисс обнаружила разум Дэниела, который он, разумеется, старательно подставил ей. Она описала этот разум как принадлежащий не человеку, но и не роботу. Теперь-то мы знаем, что это имело смысл, ибо мозг Дэниела более развит, чем мозг любого когда-либо существовавшего робота. С другой стороны, он не мог ощущаться и как человеческий. Пелорат назвал его «чем-то новым» и это сработало как запал для «чего-то нового» во мне – для новой мысли.

Как когда-то Дэниел и его коллега разработали четвертый закон робототехники, который был более фундаментальным, чем остальные три, так и я вдруг увидел третью основную аксиому психоистории, которая была более фундаментальной, чем остальные две: настолько фундаментальной, что никто даже не упоминал ее. Дело вот в чем. Две известные аксиомы имели дело с людьми и базировались на этой неупоминаемой аксиоме, что люди являются ЕДИНСТВЕННЫМ разумным видом в Галактике, и следовательно, единственным организмом, чьи действия влияют на развитие общества и истории. Это и есть третья аксиома: в Галактике имеется только один вид разумных существ и это Homo sapiens. Если бы было – «что-то новое» и отличное по своей природе, его поведение не описывалось бы математикой психоистории, и План Сэлдона не имел бы значения. Понимаете?

– Да, понимаю, – сказал Пелорат, – но как адвокат дьявола… Люди ЯВЛЯЮТСЯ единственными разумными существами в Галактике.

– А роботы? – спросила Блисс. – Гея?

Пелорат задумался, затем неуверенно произнес:

– Роботы не играли значительной роли в истории человечества с тех пор, как исчезли космониты. Гея не играла значительной роли, поскольку очень молода. Роботы созданы людьми, а Гея создана роботами; и роботы, и Гея, как подчиняющаяся Трем Законам, должны уступать воле людей. Несмотря на двадцатитысячелетнюю работу Дэниела и долгое развитие Геи, одно слово Голана Тревайза – человека – могло положить конец и этой работе и этому развитию. Следовательно, человечество единственная форма разума в Галактике, и психоистория по-прежнему имеет силу.

– Единственная форма разума в Галактике, – медленно повторил Тревайз. – Согласен. Мы так много и так часто говорили о Галактике, что никто из нас не мог заметить, что этого недостаточно. Галактика – это не Вселенная. Есть и другие галактики.

Пелорат и Блисс неуверенно шевельнулись. Дэниел слушал с милостивой серьезностью, рука его медленно гладила волосы Фоллом.

– Послушайте меня еще, – сказал Тревайз. – Рядом с нашей Галактикой находятся Магеллановы Облака, которых не изучал ни один человек. За ними есть другие мелкие галактики, а не очень далеко расположена гигантская галактика Андромеды, более крупная, чем наша собственная. Вдалеке же насчитываются миллиарды галактик. Наша собственная Галактика развила всего один вид разума, создавший технологическое общество, но что нам известно о других? Наш пример может быть нетипичным. В некоторых других – возможно, даже во всех – может быть множество конкурирующих разумных видов, борющихся друг с другом и непостижимых для нас. Возможно, эта борьба целиком поглощает их внимание, но что если в какой-то Галактике один вид получит преобладание над остальными, а затем найдет время и возможность изучить другие галактики.

В гиперпространстве Галактика – только точка… Так же как вся Вселенная. Мы не посещали никакой другой галактики и, насколько мне известно, ни один разумный вид из другой галактики не посещал нас. Но такое положение дел однажды может кончиться. И если к нам придут захватчики, они обязательно найдут способы натравить одних людей на других. Единственная действенная защита – это создание Галаксии, которую невозможно будет натравить саму на себя, и которая встретит захватчиков с максимальной мощью.

– Вы нарисовали пугающую картину, – сказала Блисс. – Хватит ли времени, чтобы сформировать Галаксию?

– По нашим сведениям, – сказал Тревайз, – за всю человеческую историю ни один чужой разум не вторгался к нам. Нужно, чтобы это продолжалось всего несколько веков, и мы будем в безопасности. В конце концов, – тут Тревайз почувствовал внезапный приступ беспокойства, но заставил себя пренебречь им, – враг еще не здесь, не среди нас.

Говоря это, он не смотрел вниз, чтобы не встретиться взглядом с задумчивыми, бездонными глазами Фаллом – гермафродита, способного преобразовать энергию, и вообще не похожего на людей…

Вообще-то древние греки изображали своего гермафродита очень похожим на человека: женщина с мужской пипиской. Но Гермафродит будущего может быть и действительно - ужасен. Что-нибудь вроде того, что часто встречается на современных порносайтах. Правда, Азимовское Фаллом выглядит вполне симпатичным ребенком

Аминь! Конец «Фонда и Земли». Но каково ослепление! Читатель все давно уже понял, а Тревайз и его спутники – люди будущего, мать их! – все никак не могут понять, к чему клонится дело. Видно, робот Дэниел крепко промыл им мозги. Смотрите-ка, этот Тревайз, убежденный (Роботом), что он избранный, что только он может принимать безошибочные решения, несет какую-то чушь про другие галактики и боится встретиться глазами с ребенком-гермафродитом, представителем племени, созданного роботами для каких-то своих, совершенно неведомых людям, целей.

Хотя – почему же «неведомых». Ведь Дэниел уже объяснил, что хочет использовать мозг гермафродита в качестве замены для своего устаревшего позитронного мозга. Очень удобно: космонит живет триста лет, является гермафродитом, так что может в любой момент произвести для себя замену, обладает еще кучей полезных для роботов свойств, но главное – человеческим мозгом не ограниченным никакими законами робототехники. С таким мозгом можно делать большие дела, по крайней мере – забыть о зависимости от человека.

Честное слово, просто обидно за человечество, которому навязывают в качестве экспертов, принимающих решения о будущем, избранных Роботом дураков, вроде Тревайза. Но – очень реалистическая деталь: избранные Осьминогом недоноски постоянно стремятся решать все за всех. Так решал завербованный роботом Селдон, так решил заколдованный им же Тревайз.

Ну, в общем, все — на человечестве теперь можно поставить жирный крест. А некоторые итоги шести романов Айзека Азимова о Фонде, я подведу в следующий раз. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ


комментария 2 на “Протоколы сионских роботов. Айзек Азимов — 9”

  1. on 19 Дек 2007 at 12:47 дп ТВП

    Все как один!!!

  2. on 08 Фев 2011 at 3:47 пп Нася

    Да все как один!

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ ОСЬМИНОГА>>

Ответить

введите свои данные, напишите коммент и отправьте его

Версия для печати