Начало темы «Кислотные шататы Америки» — здесь, начало текста Ллойда де Мозаздесь.

По-прежнему следим за стадиями американской групповой фантазии в интерпретации Ллойда де Моза. Сегодня речь пойдет о циклах групповой фантазии в период от 1953 до 1977 годов. Напоминаю на всякий случай, что в этот период президентами были: Дуайт Эйзенхауэр (1953-60), Джон Фицджеральд Кеннеди, (1961-63), Линдон Джонсон (1963-68), Ричард Никсон (1969-74), Джеральд Форд, (1974-77), Джимми Картер, (1977-81). Эта статья написана де Мозом в мае 1977 года и называется «Джим Картер и американская фантазия».

Уровни американской групповой фантазии

За последние 25 лет Америка пережила шесть полных циклов групповой фантазии, и каждый раз это в конце концов проявлялось в настоящем конфликте — обычно, хотя и не всегда, в войне или в состоянии, близком к войне. Надписи над линией — названия конфликтов, которые становились воплощением фантазии рождения, кульминацией каждого цикла. Международные кризисы обычно порождались фактором, который в этот момент был удобен в качестве предлога, и во всех случаях фантазия предшествовала реальности. Иначе говоря, на четвертой стадии вначале происходило увеличение доли языка фантазии, посредством которого нация взывала об избавлении от невыносимого давления, а уже потом начинали говорить о необходимости действии с нашей стороны. Чтобы подчеркнуть этот момент, я поместил под линией некоторые из международных конфликтов, происходивших на первых трех стадиях циклов. Помимо них имело место множество других конфликтов, но вмешиваться мы в них не стали, хотя большинство имело не меньшее, а то и большее «значение» — например, различные арабо-израильские войны. Просто во время этих событий мы не испытывали соответствующего психологического давления, поскольку еще не достигли четвертой стадии, или «переворота».

Первый цикл фантазии начался с медленного подъема в первые годы руководства Эйзенхауэра. Наша схема позволяет объяснить, почему на третьей стадии Эйзенхауэр спокойно выдерживал натиск сил, пытавшихся заставить руководство направить самолеты и даже войска в Дьенбьенфу (место сражения французов и вьетнамцев в 1954 году.Admin), зато спустя небольшой промежуток времени, на четвертой стадии, внезапно начал приводить нацию в состояние боевой готовности и сделал в конгрессе запрос относительно установления военных полномочий в связи с несколькими незначительными островами неподалеку от Тайваня.

Второй цикл при Эйзенхауэре развивался по той же схеме — сначала строгое воздержание (на второй стадии) и отказ от военного вмешательства в Суэцкий конфликт, а затем неожиданное и почти бессмысленное введение американских войск в мирный Ливан — когда мы снова достигли четвертой стадии и не могли найти другого конфликта, чтобы ввязаться.

Единственный цикл при Кеннеди дошел до четвертой стадии к началу 1961 г., но хотя мы уже были готовы к вооруженной конфронтации с русскими по поводу Берлина, они по каким-то собственным причинам отказались от столкновений, а вместо этого построили Берлинскую стену, положив «конфликту» конец и оставив Америку в подвешенном состоянии на стадии «переворота».

В 1962 г. мы по-прежнему испытывали сильнейшую потребность из-за чего-нибудь повоевать, но не подворачивалось войны, в которой можно было бы поучаствовать. В средствах массовой информации стали поговаривать о «странном затишье», от которого страдает мир, — когнитивный диссонанс между ужасом внутри нас нагнетаемым групповой фантазией, и «тишиной» во внешнем мире, был настолько силен, что мы стали опасаться сумасшествия. К лету 1962 г. было найдено решение: Куба. Еще задолго до того, как мы заподозрили Кубу в размещении ракет на своей территории, в отношении этой страны начала использоваться военная терминология. Против Кубы принимались военные резолюции, ее называли «раком» на теле Америки, объявлялась блокада острова, делались заявления, что мы не можем мириться с существованием Кастро и «красной Кубы». Наконец, в Кубу послали самолет U-2 — посмотреть, нельзя ли обнаружить что-нибудь компрометирующее.

Советские ракеты, обнаруженные на Кубе

После всей этой фантазии обнаружение ракет в действительности было воспринято с огромным облегчением, и когда русские согласились убрать их из Кубы при условии, что мы признаем существование своих совершенно ненужных ракет в Турции (мы и так уже собирались их убирать), Америка отклонила предложение, и был отдан приказ о захвате острова. Возникал даже риск третьей мировой войны — и все для того, чтобы вовлечь ядовитого «врага» в войну, или по крайней мере, морально уничтожить его и испытать катарсис воображаемого рождения.

Главным конфликтом при Джонсоне была, конечно. Вьетнамская война. Мы могли бы постепенно подготавливать эту войну, но на деле первые войска были посланы во Вьетнам для проведения операции уже через неделю после того, как фантазийный язык всей периодики стал свидетельствовать о наступлении в стране четвертой стадии групповой фантазии. Однако война во Вьетнаме, как и обе мировые войны перед этим, совершенно не удовлетворяла требованиям катарсиса — она не желала следовать фантастическому сценарию и заканчиваться, когда мы «почувствуем необходимость завершения». Поэтому после нескольких месяцев антивоенных протестов и гневных статей, кричавших о гибели «наших мальчиков» на войне (до этого момента на войне как будто никто и не погибал), Джонсон «прекратил войну», объявив о ее деэскалации и о собственной отставке.

В групповой фантазии сразу произошло две перемены. Во-первых, она вернулась на первую стадию, и для средств массовой информации война фактически прекратилась. Мы как будто уговорились считать, что войны больше нет, хотя на самом деле она шла полным ходом, и самые крупные сражения, наиболее разрушительные бомбардировки были еще впереди. Некоторые еще протестовали, но их осмеивали как сумасбродов и психов, причем издевки шли со стороны тех, кто протестовал перед этим, привлекая благосклонное внимание прессы. В самом деле, зачем протестовать, когда война уже закончилась?

Слева направо: Дуайт Эйзенхауэр (1953-60), Джон Фицджеральд Кеннеди, (1961-63, убит в Далласе), Линдон Джонсон (1963-68)

Выбрали Никсона, и вновь пошел обычный цикл: сначала лидер силен, затем слабеет. К 1970 г. мы вернулись к четвертой стадии и снова начали осматриваться в поисках нового конфликта, который позволил бы осуществить фантазию рождения. И вдруг — о чудо! — новый Вьетнам. Через три недели после того, как по фантазийному языку уже можно было определить наступление четвертой стадии, Никсон отдал приказ о вторжении в Камбоджу, и пресса совершенно справедливо сообщила о начале «новой войны».

В 1971 г. «новая война» снова стала в тягость, и сенат Соединенных Штатов сделал то, что с легкостью сделал несколькими годами раньше: проголосовал за окончание войны. Фантазийный язык тут же отскочил снова на первую стадию (хотя, как перед этим в случае с Кореей, война тянулась еще полтора года после своего прекращения в нашей фантазии). Нация поручила Никсону миротворческую миссию, и он объявил о своей чисто символической поездке в Китай — ведь теперь он снова был «сильным» лидером и мог легко заключать соглашения с «врагом».

Однако к тому времени, как шестой цикл по нашей схеме дошел до четвертой стадии, Никсон обнаружил, что не может найти возможность вступления в новый конфликт — в самом деле, война во Вьетнаме на этот раз действительно подходила к концу. Ближний Восток опять был очень заманчив в этом отношении, но умудрился уклониться от настоящего конфликта. Поэтому Никсон пошел на последнюю жертву: если слабый лидер не способен предотвратить кризис, он сам станет кризисом, уйдя с поста; уступив место новому лидеру, он даст группе шанс заново пройти через цикл сильного — слабеющего — беспомощного — жесткого лидера. История с Уотергейтом стала центром общественного внимания, и пошел на это сам Никсон. С детства приученный к самопожертвованию, он бросился в этот огонь, чтобы «избавить от невыносимого давления» нацию.

Уотергейтские магнитофонные записи представляют собой неоценимое свидетельство развития групповой фантазии в течение месяцев, а обстоятельный анализ этого и других документов по Уотергейтскому кризису составляют часть моей статьи «Исторические групповые фантазии» (к ней мы в ближайшее время и перейдем. – Админ), где приводится и обсуждение условий, в которых нация может заменить катарсис войны на смещение лидера. Но даже в уотергейтский период на четвертой стадии фантазий в 1973 году потребовались действия. приближающиеся к военным. По окончании последней арабо-израильской войны Никсон объявил «полную боевую готовность», и двухмиллионная американская армия приготовилась к войне, в том числе вооружилась ядерным оружием — и все из-за совершенно незначительного послания русских относительно миротворческих сил Объединенных Наций. Разумеется, русские не ответили, и кризис остался на уровне фантазии, пока, наконец, слабого лидера не сместили через импичмент.

После смещения Никсона нашим лидером первой стадии стал Форд, которого выставляли сильным и заботливым, по крайней мере, пока он сидел в офисе и в него там стреляли две разные женщины. Затем он стал казаться слабым и не способным справляться с обязанностями (вторая стадия) и сделался объектом насмешек. Когда президентом стал Джимми Картер, со времени последнего конфликта прошел уже большой срок, и Картеру пришлось начинать сразу со второй стадии групповой фантазии — чем и объясняется отсутствие «медового месяца», в течение которого он мог бы получить от конгресса программу, как принято делать в начале президентского срока.

Слева направо: Ричард Никсон (1969-74), Джеральд Форд, (1974-77), Джимми Картер, (1977-81)

Проведенный через четыре месяца после избрания Картера опрос общественного мнения по выяснению рейтинга нового президента показал, что его работой довольно лишь 66% опрошенных. Для сравнения:в аналогичный период своей работы Трумэн получил 82%, Эйзенхауэр — 74%, Кеннеди — 76% и Джонсон — 73 %. Такой имидж «слабого» лидера целиком обусловлен стадией групповой фантазии, которой требуется слабый лидер именно в мае 1977 г. Если обратиться к действительности, Картер стал президентом в один из лучших для Америки периодов — резкий подъем экономики, отсутствие войн и внутринациональной напряженности. Кроме того, ни один президент так не работал над своим имиджем в первые месяцы президентского срока, как Джим Картер. Но, с точки зрения групповой фантазии, он все равно слабый лидер и будет становиться еще слабее, пока не наступит война. Вот почему его законопроекты уже проходят с таким трудом, хотя преследуют довольно скромные цели по сравнению с предложениями других президентов в начале своего срока. Вот почему опрошенные продолжают жаловаться, что до сих пор не могут понять, что же из себя представляет новый президент.

Продолжение


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ ОСЬМИНОГА>>

Ответить

введите свои данные, напишите коммент и отправьте его

Версия для печати