НАРРАТИВ Версия для печати
Алекс Ентяков. Рождение

Была ночь с 24 на 25 декабря.

Свет, падая на скулы женщины, образовывал тень на ее лице. Искусственный свет, что так искусно спускался по проводу и расцветал в виде сосуда из стекла, отдавал недостаток знания о самом себе, подаренный в свою очередь ему кем-то еще, он дарил красоту знания ей, а мужчина понимал это и наслаждался, пресыщался красотой женщины и тени, и тем, от чего есть и одно, и другое, а главное – я и свет. Этот свет озарил во мне понимание любви в ту секунду, но всего лишь на секунду тогда. Возможно, они думали о ребенке. Возможно, они не думали о ребенке тогда, они думали о нем всегда.

Я принимал форму то мужчины, то женщины, понимал их и прощал, а главное, прощая, делал их счастливыми, и в этом находил свое я. Я явился в ее жизнь с лучом света, так светило тогда солнце, что осень казалась весной, и мне вся жизнь представлялась чем-то светлым, но в то же время и туманным тоннелем, в котором стоит быть осторожным.

Женщина знала: молчание создано для того, чтобы заговорить, пустота – для того, чтобы ее заполнить, скука – для того, чтобы развлечься. Затем она и открыла окно, окно своего сердца.

Мужчина подошел к окну, и перед ним предстала панорама города, просочившаяся в комнату сквозь его отражение на стекле, а я увидел отражение и принял его форму. Теперь я смотрел ему прямо в глаза, в которых отражался город, я, мужчина, город, я, мужчина...

Это мгновение длилось бесконечно. И все личное стало публичным.

Он открыл окно, и холодный ветер перенес их в тот солнечный день, когда она впервые увидела мужчину, точно так же раскрыв окно. Это было пять месяцев назад, пять месяцев, словно пятиконечная звезда, звезда горела для них и освещала им путь, путь к постижению смысла человека.

Был полдень. В тот день солнце ярко горело, оно щедро освещало улицу, так что действительно хотелось жить щедро в этот день.

Я был так добр тогда, что не захотел быть тенью от облаков, падавшей на цветы во всем мире.

Я знал, что женщина просыпается, и видел, как мужчина приближается к кафе, которое располагалось напротив дома ее. Нет ничего удивительного – в тот день я был тенью от навесов, падавшей на столики и стулья, стоявшие подле кафе у дома, где уже проснулась женщина.

Я понял, что в этот день неплохо влюбиться или родиться, но обычно влюбляться или рождаться мне уже надоело, поэтому я и знал, что произойдет.

Мужчина сел за столик в тени, а услужливый официант принес ему кофе. Мужчина, не торопясь, маленькими глоточками пил этот напиток и наслаждался этим моментом, полным смысла и тайны. От этого мне наскучило быть тенью, и я стал расческой, которой расчесывала свои волосы женщина. Сперва я спрятался, и она не могла меня увидеть, но этим я всего лишь хотел позволить мужчине подольше насладиться тенью, которой я был когда-то.

Человек никогда не бывает таким эгоистом, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее его самого.

Как вы уже догадались – это моя шизофрения, раздвоенность и, по этому поводу, расстройство. Есть еще один способ постижения реальности: отсутствие любого интереса к ее постижению, доверие к реальности и полное растворение себя в ней, слепая вера в нее, а вера, как нам стало известно, не нуждается в подтверждении, ибо подтверждая ее, мы принимаем веру за данность. Но впрочем, мы не будем сейчас думать об этом, иначе мы не подумаем об этом потом.

Поэтому наш герой, который так бесстыдно пьет кофе благодаря мнe, подвергнется испытанию, испытанию своей мужской сути.

Женщина, свежая, как утро, наивная, простая, искренняя и прекрасная, в легком халате из тонкого шелка, словно ребенок, увидев солнце за окном, уверенно, но мягко ступая по чистому ковру, подошла к окну, открыла его, посмотрела на солнце, которое ослепило ее на секунду, и увидела красивого мужчину.

Солнце с быстрым и жадным любопытством невольно заметило сильные и девственные формы, обозначившиеся под тонкой тканью, и прекрасные черные глаза, с детским восторгом и диким любопытством устремленные на него.

Мужчина, вдохновленный самыми светлыми чувствами природы, находился вдобавок от кофе в состоянии эйфории и подъема всех чувств. Он увидел ее, а она увидела его. Их глаза светили друг другу небесной чистоты светом, и с каждой секундой все теплее и искренней, так что каждому хотелось и смеяться, и плакать, и я к тому времени разбудил этажом выше человека, который имел привычку слушать, проснувшись, Моцарта. Моцарт зазвучал как гимн жизни, и мужчина и женщина сказали одновременно: "Это Моцарт!"...

Так я родился, сперва в их первом взгляде, а после... Свет, падая на скулы женщины, образовывал тень на ее лице, искусственный свет, что так искусно спускался по проводу и расцветал в виде сосуда из стекла, отдавал недостаток знания о самом себе, подаренный в свою очередь ему кем-то еще, он дарил красоту знания ей, а мужчина понимал это и наслаждался, пресыщался красотой женщины и тени, и тем, от чего есть и одна, и другое, а главное он и она и свет.

Мужчина закрыл окно. Женщина лежала на кровати, спустив одну ногу на пол, и улыбалась своим собственным воспоминаниям. Мужчина подошел к ней, сел рядом, посмотрел на ее улыбавшееся лицо и сказал:

- Я люблю тебя!

И в этих трех волшебных, своего рода, словах была почти вся душа этого человека.

- A я тебя! - Нежно ответила женщина, и солнце чуть заметно стало всходить, и когда оно взошло полностью, еще одно "я" родилось в этой реальности по-настоящему.

Закончив начатое, ты избегаешь неудовлетворенности, но не всегда, поступая так, ты оставляешь себе шанс на будущее что-то закончить.

Алекс Ентяков, декабрь, 1996 г.

***
Другие тексты Алекса Ентякова на «Переменах»:

Седьмой сезон - неоконченная повесть
Избранные стихотворения
Один день - рассказ
Честно не интересно - рассказ
Как нужно писать книги - эссе

Поэтический сборник в серии PDF-поэзия Peremeny.ru
Записные книжки Алекса



ЧИТАЕТЕ? СДЕЛАЙТЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ >>



Авадхута Гита. Песнь Естества. Перевод Глеба Давыдова
Даттатрея — легендарный персонаж индуистской мифологии. Архетипическое воплощение великого Учителя, Гуру, жизнь и слова которого — проявление высшей мудрости и истинного Знания. Его «Авадхута Гита» — одно из главных писаний Адвайта-веданты, направления внутри индуистской религиозно-философской школы Веданты. Эту Гиту вполне можно назвать «Библией недвойственности». Это первый перевод «Авадхута Гиты» в стихах, с сохранением оригинального санскритского размера.
Места Силы. Энциклопедия русского духа

Несколько слов о сути и значении проекта Олега Давыдова «Места Силы», а также цитаты из разных глав книги «Места Силы Русской равнины». «Места силы – это такие места, в которых сны наяву легче заметить. Там завеса обыденной реальности как бы истончается, и появляется возможность видеть то, чего обычно не видишь».

Рамана Махарши: Освобождение вечно здесь и сейчас
Если бы вам потребовалось ознакомиться с квинтэссенцией наставлений Раманы Махарши, вы могли бы не читать ничего, кроме этого текста. Это глава из книги диалогов с Раманой Махарши «Будь тем, кто ты есть». Мы отредактировали существующий перевод, а некоторые моменты перевели заново с целью максимально упростить текст для восприятия читателем.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Вы можете поблагодарить редакторов за их труд >>