Глеб Давыдов Версия для печати
ВОКЗАЛ. Рената Литвинова

«Маловато безумия…»

Среди деятелей отечественного шоу-бизнеса очень мало симпатичных людей – по-настоящему интересных и на самом деле талантливых. Рената Литвинова – одна из таких немногих... Даже мимолетные ее появления на публике (на вручении какой-нибудь кинопремии, например) – становятся событием… Потому что она обладает своим голосом, собственным тембром.

Рената Литвинова в платье из своей коллекции

В рубрике «Вокзал» я беру интервью у людей, имеющих то или иное отношение к шоу (и иногда к бизнесу). И непременное условие – чтобы эти люди были интересны и симпатичны мне лично. По той причине, что такие люди редки, «Вокзал» обновляется очень редко. Но вот пришло время… Я созрел для встречи с Ренатой Литвиновой.

Когда я решил взять интервью у Ренаты, выяснилось, что она – особа чрезвычайно занятая, и не раздает интервью без повода и налево. Повод должен быть обязательно. Иначе никак... Подход бизнес-леди...

И вот повод возник. Рената Литвинова выпускает свою линию женской одежды. Черные и красные газообразные платья в духе серебряного века – шелковые, длинные, без всяких рюшечек и украшательств. Строгие, элегантные и неземные. Кроме платьев – юбки-карандаши, блузы, брюки-дудочки, плащи, платки и темные вуали…

Собрали журналистов, устроили небольшую пресс-конференцию, а после Рената стала по очереди раздавать интервью. Мне не хотелось в этом участвовать, но пиар-агент Ренаты уверила, что другой возможности пообщаться с кино-дивой не будет. Пришлось вписаться в 12 минут.



Глеб Давыдов: Здравствуйте, Рената!

Рената Литвинова: Здравствуйте! А вы из какого издания?

Глеб Давыдов: Я представляю веб-журнал Peremeny.ru.

Рената Литвинова: А...

Глеб Давыдов: Вы, я слышал, не очень-то часто бываете в Интернете…

Р.Л.: Да, у меня нет своего ЖЖ, нет официальных сайтов. Максимум я пользуюсь имейлом или читаю какие-то новостные сайты. Без мыла уже сейчас невозможно. Когда тебе шлют это мыло, ты отвечаешь…

Г.Д.: А вы всегда отвечаете?

Р.Л.: Нет.

Г.Д.: Почему, интересно…

Р.Л.: Почему я не всегда отвечаю? Может Маша ответить, моя помощница. Ну да, если это такая важная переписка, то я отвечаю. А так, в принципе, я ни с кем не переписываюсь. Хотя это приятнее, чем телефон. Я вообще ненавижу телефон и думаю, может вернуться к этим пейджерам… Есть еще пейджеры?

Г.Д.: Вроде бы их используют на радио, значит какие-то пейджинговые компании функционируют.

Р.Л.: Да, это хорошо. Чтобы тебе не могли звонить. Мне не нравится, когда мне звонят. И я тоскую по тому времени, когда были эти автоматы. Чтоб никакая сволочь не могла тебе позвонить и спросить, где ты есть.

Г.Д.: То есть иногда стараетесь избегать коммуникаций?

Р.Л.: Не иногда, а всегда. Для творческого человека это очень важно. А, в принципе, мне кажется, это для любого человека важно. Нужно какое-то твое личное пространство. А то получается, что ты все время в какой-то несвободе, под контролем, под каким-то странным колпаком.

Г.Д.: Ну да, вот то, что сейчас я наблюдаю – ведь вы весь день будете раздавать интервью? – это, конечно, ужасно.

Р.Л.: Ну, во всяком случае, целый день будет какое-то общение. А ведь это от тебя отщипывают по кусочку, как будто ты хлеб… Вот так вот: чик-чик-чик-чик. Но здесь ведь есть мотивация жесткая. И если я даю интервью, значит у меня есть мотивация. Я не просто так даю. Я хочу, чтобы жительницы нашей замечательной родины, наши многострадальные дамы все-таки пошли 1 апреля и купили себе по очень адекватной цене действительно качественные и красивые вещи, за которые я отвечаю. За каждую из них. И которые подписаны моим именем. Это действительно элегантные, действительно совершенно недорогие вещи. Это приблизительно такие же вещи, которые выходят в коллекциях Jil Sander и Chanel, но здесь они стоят в десять раз дешевле, а качество абсолютно не хуже.

Рената Литвинова в платье из собственной коллекции

Г.Д.: Вы к созданию этой коллекции относитесь как к творчеству? Для вас это сопоставимо с написанием сценариев, например?

Р.Л.: Да, вы знаете, это абсолютно творческий жест. Да, мне хочется, чтобы женщины это носили; это красиво и элегантно.

Г.Д.: Ну а сам процесс создания был похож на режиссуру? Или, например, на написание сценария?

Р.Л.: Абсолютно да. Ты так же работаешь с людьми, так же пытаешься отстоять свою точку зрения, сражаешься за качество, сражаешься за каждую строчку. Ты хочешь, чтобы была действительно натуральная ткань. Конечно, легко было бы отдать все на откуп кому-то. Но что останется? Ведь я же отдаю свое имя! Я под каждым платьем должна подписываться…

Г.Д.: Вы знаете, я ведь спрашиваю о каких-то более глубоких, метафизических, скажем так, процессах. Здесь есть сходство?

Р.Л.: Ну, чуть-чуть похоже на какие-то мини-фильмы. Потому что, работая над платьем, например, ты рисуешь эскизы. А когда работаешь над картиной, ты тоже рисуешь эскизы – раскадровки, героев, как они одеты… В каком-то смысле да, это такая маленькая фильма. Ты рисуешь своих героинь, и это как первый этап перед фильмом.

Эскизы осенне-зимней коллекции Ренаты Литвиновой

Г.Д.: Когда вы делаете фильм, можно ли сказать, что вы переходите в какую-то другую реальность, в другой мир?

Р.Л.: А по-настоящему же фильм это и есть какой-то сон. Это же вам не показать реальность, это что-то над реальностью. Всегда надо взлететь. Это же не публицистика, не беллетристика, не репортаж… Ты должен строить свой особый мир. Показать какую-то другую реальность. Которая внутри тебя. И которая может вас поразить. И поэтому так много совершенно безликих фильмов. Потому что у людей, которые их делают, нет этой реальности. Они на это претендуют, но они не обладают этим даром погрузить вас в какое-то свое безумие.

Г.Д.: А у вас есть эта реальность?

Р.Л.: Ну, если я не чувствую в себе знания, силы сформировать этот особый мир, я и не пытаюсь этого сделать.

Г.Д.: То есть речь идет о формировании какого-то отдельного мира, который происходит из вашего внутреннего мира.

Р.Л.: Разумеется. Да. В принципе, что такое человек творчества? Это человек, который из воздуха – делает нечто. И поэтому, наверное, и надо беречь творческих людей. Ведь они из воздуха только делают вам продукт… Никак нельзя их сравнивать с людьми, которые зарабатывают деньги, сидя на какой-нибудь там водокачке или нефте-дыре или еще где-то. Это же совсем две разные истории. Там человек при том, из чего он может делать деньги, а тут человек из воздуха, - потому что он – такой, особый, - делает нечто, что может поменять мир.

Г.Д.: Но ведь вам еще и приходится потом заниматься продвижением этого продукта, полученного из воздуха…

Р.Л.: Ну, вот это такое необходимое зло, которое – попробуйте смягчить.

Г.Д.: То есть вам большой дискомфорт доставляет то, что вы сейчас…

Р.Л.: …разговариваете со мной…

Г.Д.: Я, признаться, хотел устроить это интервью в другое время. Но мне сказали, что иначе вас будет очень трудно заполучить для интервью.

Р.Л.: Ну да, уж если страдать, то страдать до конца. А зачем же это размазывать по всем дням?

Рената Литвинова общается с журналистами (пресс-конференция по поводу выпуска коллекции).

Обратим внимание на левую руку Ренаты. Эмоции? Страдание? Артистизм?

Г.Д.: Ну, я лично прошу прощения у вас за то, что вношу свою лепту в ваши страдания.

Р.Л.: Нет, что вы, вы очень тактичны, большое вам спасибо за это. А есть такие журналисты, которые даже и не журналисты, наверное, хотя и называют себя так. Абсолютно бестактные.

Г.Д.: Вы знаете, мы, кстати, с вами уже когда-то общались. Давно-давно, когда я еще учился на втором курсе журфака МГУ…

Р.Л.: Да что вы? Ну-ну-ну!

Г.Д.: Да, и вы пришли туда тоже давать интервью кому-то.

Р.Л.: На журфаке? Наверное меня там попросили лекцию прочитать, было один раз такое…

Г.Д.: Может быть. Так или иначе, вы с кем-то там разговаривали, а потом, когда вы уже уходили (ну, я вижу, что это вы, а я уже тогда очень интересовался вами)… я вас перехватил и подарил вам книжку.

Р.Л.: А как она называлась?

Г.Д.: По-моему, это была «Якутия» Егора Радова.

Р.Л.: А да-да-да. Так это были вы? Помню эту книжку. А Егор умер же недавно совсем.

Г.Д.: Да. Недавно.

Р.Л.: А что с ним такое случилось?

Г.Д.: Я думаю, он был уже очень слаб после того активного образа жизни, который вел.

Р.Л.: Ну, я знаю, да. Но он вроде бы этот образ жизни поменял?

Г.Д.: Видимо, все же последствия...

Р.Л.: Дело в том, что совсем незадолго до этого ушла его мама.

Г.Д.: Римма Казакова.

Р.Л.: Как-то они, видите, друг за другом?

Г.Д.: Наверное, они были очень связаны друг с другом. А у вас есть такие люди, с которыми вы настолько связаны?

Р.Л.: Есть любимые люди, да, от которых ты зависишь практически на физическом уровне. У каждого человека есть такой человек, я надеюсь. Если у человека нет таких людей, тогда я не понимаю, зачем ему жить. Его ж ничего не держит. Такие люди, мне кажется, они бессмысленные, без любви. Человек без любви, он же злой. Бессмысленный. А человек с любовью – он же добрый ко всем.
 
Г.Д.: У вас фильм «Богиня (Как я полюбила)» об этом как раз…

Р.Л.: Так вот у нее, да, у нее были проблемы с этим. У массы людей ведь существует проблема, что они как-то и не могут влюбиться. Все как-то от ума идет.

Г.Д.: Что ж, вы прочли ту книжку?

Р.Л.: Ну да, я помню, я ее читала. Ну, это вот такой отдельный мир… этого человека.
Но он печальный, очень грустный автор.

Г.Д.: Собственно, поэтому я и подарил вам эту книжку. Увидев, что вы уходите, я быстро подошел к книжному лотку и купил именно ее, потому что это как раз некий отдельный мир, некое такое безумие. А я в вас уже тогда отчетливо видел человека, расположенного к какой-то такой… инаковости.

Р.Л.: Я поняла. Был такой знаменитый театральный режиссер – он все время смотрел театральные постановки и говорил: «Маловато безумия…» Потому что иногда все так нормально… А это несовместно с каким-то актом творчества.



Г.Д.: Так вы сильно изменились с тех пор? Стали более безумны? Или менее?

Р.Л.: Как вам кажется?

Г.Д.: Мне кажется, что вы сейчас абсолютно нормальный человек. Тогда вы были, конечно, более неадекватны общепринятой реальности…

Р.Л.: Вот видите, я адаптируюсь постепенно… Могу принимать всякие формы.

Г.Д.: Это компромисс?

Р.Л.: В какой-то степени все мы в компромиссах… Вы же тоже носите кофточки. А может быть вам хотелось бы ходить голым… Это же тоже компромисс.

Г.Д.: Нет-нет, мне голым не очень бы хотелось. Но, кстати, нормальная кофточка, как вам кажется как дизайнеру одежды?

Р.Л.: Фиолетовая. Почему вы купили фиолетовую, расскажите мне?

Г.Д.: Там был еще вариант красный, но фиолетовый цвет мне больше понравился.

Р.Л.: А что за вариант? Вам дарили это бесплатно что ли?

Г.Д.: Нет, в магазине были две кофты с двумя разными цветовыми решениями.

Р.Л.: Так можно было бы пойти в другое место…

Г.Д.: Вы знаете, я очень долго искал достойную кофту. Настроение было в тот момент – купить вот такую вещь. Ведь с хорошей мужской одеждой у нас в стране не меньше проблем, чем с женской.

Р.Л.: Да, мне уже говорили об этом мужчины. Ну ладно-ладно…

Г.Д.: Так вот. Я нашел вот эту, и был очень рад. Мне кажется, что мне идет… Как вам?

Р.Л.: Ну да, ничего…

Г.Д.: Спасибо.

Р.Л.: Пожалуйста. Стрижку можно поменять. А то она у вас какая-то старообрядческая. Вы же молодой человек…

Г.Д.: Согласен, стрижка чудовищная. Поменяю.

ВСЕ ИНТЕРВЬЮ РУБРИКИ "ВОКЗАЛ" - ЗДЕСЬ - см. пометку "ВОКЗАЛ"




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру