Глеб Давыдов Версия для печати
Стихийный политик Габриэле д’Аннунцио



12 марта 1863 года родился итальянский поэт Габриэле д
Аннунцио

Поэт, превративший свою жизнь в литературную мистификацию. Беспредельно любимый женщинами эстет. Аристократ, дуэлянт, циник, романтик. Он пил вино из черепа девственницы, носил ботинки из человеческой кожи, слыл самым отчаянным и удачливым любителем женщин в Италии. И всеми возможными способами стирал границы между поэзией и реальностью.

Автор романов, ставших известными всей Европе. Создатель термина «политика красоты». Любитель восточной роскоши, распутных красавиц и собачьих бегов. Негодяй и аферист, чья репутация была более чем сомнительна. Главный декадент Европы начала XX века, за свои скандальные театральные постановки отлучённый от церкви…

Габриэле д’Аннунцио родился 12 марта 1863 года в городе Пескара в итальянской провинции Абруццо, что на берегу Адриатического моря. Его отец был мэром города. Разумеется, сын ни в чём не знал нужды.

Когда ему было 16, на деньги отца он издаёт первый сборник своих стихов. И тут же проявляет свой природный талант пиарщика, который в дальнейшем ещё не раз сослужил ему хорошую службу: чтобы обеспечить сборнику хорошие продажи, Аннунцио посылает в местную газету анонимную телеграмму о собственной смерти. Тираж был тут же раскуплен.

Обнаженный Аннунцио

Перебравшись в Рим, поэт работает в газете, ведёт светскую хронику. Часто он впутывается в разнообразные рискованные истории и однажды, будучи вызванным на дуэль очередным недовольным его поведением аристократом, получает ранение в голову. Врач обрабатывает рану чем-то, видимо, не слишком хорошим, и Аннунцио навсегда теряет все волосы на голове.

В 90-е годы XIX века он пишет свои знаменитые романы и пьесы. А затем начинает заниматься политикой. Его избирают в парламент. Но к этому моменту он до того погряз в долгах, что должен был сбежать в Париж… Где, продолжая вести роскошную жизнь поэта-декадента, остался на целых восемь лет. Оргии, пьянки, наркотики, женщины, стихи. При этом Аннунцио отнюдь не был красавцем, но до того харизматично вёл себя в присутствии женщин, что те таяли перед ним, стоило ему только сказать пару слов.

Самое интересное началось во время Первой мировой войны. Д’Аннунцио (ему было уже 50!) становится фронтовым корреспондентом итальянских газет. Свои репортажи он пишет в стихах. И градус патриотизма этих стихов настолько высок, что простой итальянский люд выучивает их наизусть и декламирует, шагая в бой.

Вернувшись в Рим, поэт выступает перед публикой, демонстрируя непревзойдённое ораторское искусство. Свои речи он произносит облачившись в древнеримскую тогу. Именно тогда возродился жест легионеров. Аннунцио приветствовал своих слушателей этим жестом. Ещё до Муссолини и Гитлера.



Вскоре Аннунцио становится капитаном действующей армии и вновь едет на фронт. Воевать с Австро-Венгрией. На фронте теряет глаз, но после окончания войны, когда, казалось бы, любой заслуженный вояка мог бы уже успокоиться, он пишет: «Чувствую зловоние мирной жизни». В этом он был подобен своему яростному критику и последователю Томмазо Филиппе Маринетти, провозгласившему в своём манифесте футуризма, что война это «единственная гигиена мира» и приветствовавшему во всех проявлениях «милитаризм, патриотизм, разрушительные действия освободителей, прекрасные идеи, за которые не жалко умереть».

И жизнь как бы отвечает ему на это.

Город-порт Фиуме, до войны принадлежавший Австро-Венгрии, становится предметом послевоенных дипломатических споров между Италией и Государством Словенцев, Хорватов и Сербов. В городе жили итальянцы, которые были крайне недовольны претензиями сербов на их родину. В общем, оба государства считали город своей территорией и пытались как-то договориться. Габриеле д’Аннунцио было крайне скучно наблюдать за этим. Он хотел быть частью Великой Империи. И при таком восприятии мира никак не мог допустить и мысли о том, чтобы часть страны была потеряна.

Пока шли мирные переговоры на Парижской конференции, Габриеле д’Аннунцио по собственной инициативе собирает отряд бывших однополчан, захватывает мятежный город и объявляет его Независимой Республикой. Д’Аннунцио настаивал на том, чтобы Италия аннексировала Фиуме, однако правительство не пошло на такой шаг. Напротив, под давлением союзников Италия вынуждена была объявить морскую блокаду Фиуме, чтобы принудить «легионеров» Д’Аннунцио сдать город.

В ответ Д’Аннунцио не признал Рапалльский договор, по которому Фиуме объявлялся вольным городом, и сам объявил Италии войну.

Так сложилось, что в армии этот военный поэт был до того популярен, что правительственные войска, окружив город, целый год ещё не вторгались в него, а многие даже перешли на сторону поэта.

Город-порт Фиуме в этот год представлял собой самое странное государство в мире. Государство в государстве. Которое кормилось пиратством и вообще являло собой удивительное зрелище: смесь диктатуры, анархии и отборного декадентства. Аннунцио написал конституцию в стихах, сделал министром иностранных дел поэта-анархиста Кохницкого, а министром культуры – композитора Артуро Тосканини. И объявил музыкальное образование – обязательным.

Фиуме превратился в богемную клоаку, куда отовсюду стекались поэты, художники, проститутки, уголовники и просто безумцы. Аннунцио ежедневно произносил на главной площади пылкие речи, а когда в городе кончился хлеб – приказал выдавать всем желающим кокаин.



После того, как лавочку разогнали, и к власти пришёл Муссолини, Аннунцио никто не тронул. Напротив, его возвели в ранг национального достояния… Поэт получил в подарок роскошную виллу, а полное собрание его сочинений было издано за счёт государства. И 64-летний бунтарь смог, наконец, заняться чистым искусством, устроив на своей вилле своего рода музей имени себя.

Аннунцио прожил яркую жизнь. Как политическую, так и артистическую и эротическую. При этом его политизированность никогда не основывалась ни на чём, кроме красоты и природных вихрей. Он просто был заодно со стихией, поэтому естественным образом во времена войн, революций и переворотов не мог оставаться не у дел. Политизированность Аннунцио шла изнутри и была следствием эстетического восприятия действительности. (Взять хоть его идею атаковать Берлин батальоном дирижаблей – проект, выдвинутый им в ходе войны с Австро-Венгрией. Совершеннейшая концептуальная акция. Шедевр современного искусства.)



Если послушать (или почитать) его речи, то в них несложно обнаружить массу противоречий и полубреда. Но в его речах важна не логика, а то, что он никогда не терял связи с метафизическим источником событий. (Кто из нынешних российских политиков имеет связь с этим источником?) Речи Аннунцио, полные сложных метафор и ярких образов, действовали прямо на подсознание слушателей. И то, что он при этом транслировал, было ничем иным, как волей природы. Поэтому он всегда – при всех обстоятельствах и при любой власти – побеждал.

Писатель скончался от апоплексического удара 1 марта 1938 года в своём поместье Виттореале на озере Гарда, в Ломбардии. Режим Муссолини устроил ему торжественные похороны.

Текст подготовлен для "Частного Корреспондента"



Священная шутка (повесть)
Авантюрно-визионерская повесть Михаила Глушецкого «Священная шутка» обречена (не) стать событием в литературном мире. Уже хотя бы по той причине, что в своей прекрасной безбашенности, легкости и свободе она слишком близка к жизни и слишком далека от того, что принято нынче считать литературой. Убедитесь сами.
Антология поэзии Перемен

Реплика Глеба Давыдова, посвященная выходу сборника «Антология поэзии Перемен», который стал итогом проекта «PDF-поэзия Peremeny.ru», начавшегося восемь лет назад. Лучшие стихи, отобранные из 22 сборников шестнадцати разных авторов, опубликованных за это время в серии. Статья о том, что такое настоящая поэзия и в чем суть «Антологии поэзии Перемен».

Указатели Истины: Рада Ма
Впервые на русском языке — фрагменты сатсангов Рады Ма, легендарного мастера недвойственности из Тируваннамалая, которая закончила свой земной путь обрядом самосожжения в 2011 году. «Если у нас есть какие-либо иные мотивации, кроме свободы, то на пути нас подстерегает множество искушений. Мы застрянем и будем простаивать где-то на пути. Свобода должна быть единственной нашей целью».





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Вы можете поблагодарить редакторов за их труд >>