Глеб Давыдов Версия для печати
Лев Термен против смерти

28 августа (15 августа 1896 г.) родился Лев Термен, великий советский изобретатель, создатель терменвокса

Лев Термен

Гениев гноили в тюрьмах, сжигали на кострах, выбрасывали умирать на помойку, заставляли погибать молодыми (как бы, например, на дуэли). В лучшем случае просто не замечали. Так было всегда.

Среди гениев попадались такие, кого подобное отношение возмущало. Но были и те, кто на тупость социума (и тупость власти) не обращал никакого внимания. Термен был как раз из таких. Наивных и легких и совсем не роптавших ни на судьбу, ни на генсека, ни на страну, в которой «догадал его черт родиться с душой и с талантом». Даже когда уже стало можно роптать, он напротив – в возрасте 95 лет (в 1991 году, за два года до смерти) вступил, наконец, в коммунистическую партию.

Стать партийным Термен желал всю жизнь. И теперь, после всех репрессий и издевательств, которыми его побаловала система, после многочисленных отказов и бюрократических проволочек – добился-таки своего, получил партбилет.

С партбилета твердо смотрит сморщенный дряхлый старик, ровесник века. Лев Сергеевич Термен, год рождения – 1896. Членские взносы уплачены.

Термен всегда умел удивлять. Он материализовывал такие вещи, увидев которые в действии современникам оставалось только развести руками и, похлопав этого скромного худощавого интеллигента по плечу, слегка опасливо заметить: «Ну вы, батенька… даёте!». Как-то так, наверное, отреагировал Владимир Ильич Ленин, когда Лев Термен продемонстрировал в Кремле свой терменвокс. Шел 1922 год, время электрификации, время больших коммунистических перемен.

Коротко о терменвоксе: это первый в мире электронный музыкальный инструмент. Его создал российский изобретатель Лев Сергеевич Термен в 1920 году. У терменвокса есть одна главная характерная особенность: на нем играют, к нему совсем не прикасаясь. Лишь специальным образом двигают около него руками. Похоже на волшебство. (Подробнее об инструменте и о том, как он работает и как на нем играют, есть в Википедии.)

Терменвоксы из "Термен-центра" (работает при Московской консерватории). Фото: Александр Ганюшин

Каждое – даже незаметное глазу – движение человека, находящегося рядом с терменвоксом, превращается в характерный глиссандирующий звук. Поэтому никто, кроме исполнителя, не должен приближаться к инструменту во время концерта. Даже малейшая дрожь тела играющего отражается на звуке, то есть на результат, исходящий из динамиков, непосредственно влияет и дыхание музыканта, и его сердцебиение, короче – любые колебания его тела. Эта особенность позволяет говорить о терменвоксе не только как о первом электронном музыкальном инструменте, но еще и как о самом «живом» и выразительном из всех электронных музыкальных инструментов.

Появился терменвокс вроде бы как случайно: физик Термен тогда занимался вещами, на первый взгляд совершенно с музыкой не связанными – изучал свойства газа. Но поскольку он был музыкантом (до революции окончил Петербургскую консерваторию по классу виолончели), то проявившийся при работе с радиоаппаратурой эффект «паразитных» шумов не остался для него незамеченным. А еще через два года изобретатель представил вождю революции два прибора, в основу которых был положен этот эффект: первый прибор представлял собой бесконтактную охранную сигнализацию, второй – собственно, музыкальный инструмент (позже получивший название терменвокс, то есть – «голос Термена»).

Ленин был впечатлен. Не менее впечатлен был и сам Термен. О встрече с Ильичом он потом вспоминал всю свою долгую жизнь, крайне, надо сказать, насыщенную событиями и встречами с замечательными людьми. Но хотя Термен знал многих великих по обе стороны океана, именно знакомство с Лениным он считал для себя важнейшим и решающим. «Полтора-два часа, которые я был счастлив провести около Владимира Ильича, словно заново открыли мне огромное обаяние его, теплоту, доброжелательство, все, что особенно осознаешь при личной встрече», - говорил он. С тех пор он был предан революции и партии всегда и несмотря ни на что.

И действительно, жизнь Термена после встречи с Лениным круто переменилась.

Молодому изобретателю выдали бумагу, в соответствие с которой он получал право бесплатного и беспрепятственного проезда по всем железным дорогам России – чтобы показывать терменвокс народу, давать концерты «радиомузыки» и читать лекции о перспективах освоения электричества в искусстве и жизни. Его изобретение идеально вписалось в программу «электрификации всей страны». («Я всегда говорил, что электричество может творить чудеса. Хорошо, что именно у нас электрифицирована даже музыка!» - так, по словам Термена, сказал ему сам Ленин.)

Термен дал более 150 выступлений в городах и селах Советской России, и имел неизменный успех как среди любителей музыки, так и среди энтузиастов радиотехники.

А потом, в 1926 году – изобрел телевидение…

Вообще-то считается, что телевидение изобрели совсем другие люди. И так, собственно, и есть – официально ТВ появилось в СССР в 30-е годы, и фамилия Термена до сих пор в истории телевидения не фигурирует. А напрасно. Первые разработки «дальновидения» Термен вел еще при жизни Ленина, а абсолютно готовый прибор, с помощью которого можно было наблюдать на экране 150 x 150 см движущееся изображение, представил в 1926 году. Устройство это было по тем временам абсолютно инновационным, оно позволяло вести передачу уже не из темного помещения, как в более ранних разработках, а прямо с улицы, в условиях естественного освещения…

Прибор тут же засекретили, предполагая использовать его для охраны государственных границ. И – благополучно о нем забыли. Так в нашей стране поступали с великими изобретениями довольно часто. Либо вовсе не обращали на них внимания (в результате мы потеряли очень многих гениальных ученых и очень много изобретений), либо – секретили. Да и сейчас еще закапывают в землю множество прекрасных, хотя и труднореализуемых идей.

Термену за «дальновидение» выдали очередную госпремию и отправили в долгосрочную командировку за рубеж. Сначала в Европу, а потом в США. Где Термен благодаря своему терменвоксу немедленно сделался знаменитостью и миллионером. Об этой командировке написано довольно много, поэтому подробно мы на ней останавливаться сейчас не будем. Скажем только, что параллельно с красивой жизнью в Нью-Йорке, наполненной роскошью и тусовками с Дюпоном, Фордом, Рокфеллером, Чарли Чаплином, Эйнштейном, Гершвином и прочими VIP-персонами – Термен работал советским шпионом.

«Мои беседы с военными и с людьми американского военного бизнеса отнюдь не сводились к разговорам о музыке. Поверьте, я был неплохо информирован о планах американского политического Олимпа, и из того, что мне стало известно, понял: не США, а страны фашистской оси – наш будущий военный противник», - расскажет он в 1988 году «Московским новостям». А тогда, в конце 20-х, каждую неделю, между очередным концертом, встречей в клубе миллионеров и работой в лаборатории, он шел в неприметное кафе, где двое в сером (работники советского посольства) заставляли его выпивать два стакана водки, а затем подробно обо всем расспрашивали. По поводу водки искренне служивший родине Лев Сергеевич позже с удивлением скажет: «Они что – не доверяли мне что ли?» Впрочем, он сразу же придумал противоядие – съедал перед встречами по пачке сливочного масла.



О том, насколько важна была для нашей страны выполняемая Терменом работа, он через много лет полушутя обмолвится в разговоре с Булатом Галеевым (ныне покойном пионером российского медиаарта, автором книги о Термене «Советский Фауст» - Казань, 1995): «Вы знаете, а я ведь в Америке был как Рихард Зорге в Японии».

Однако в 1938 году центр почему-то перестал нуждаться в услугах Термена. И тогда миллионер Лев Термен внезапно исчез.

Сам он утверждал всегда, что вернулся на родину по своей воле (начиналась война, и он почувствовал, что нужен). На самом же деле его просто заставили вернуться.

В Америке осталась молодая жена (красивая танцовщица-негритянка), о которой он потом всю жизнь вспоминал с любовью и сожалением…

А в СССР его ожидали репрессии...

Истории, подобные той, которая случилась тогда с Терменом, намекают на нечто вроде коллективного невроза. Ведь если присмотреться, получается, что многие талантливейшие советские люди того времени как бы сами приносили себя в жертву: они будто бы нарочно совершали некие поступки, которые бы спровоцировали соответствующую реакцию НКВД. Особенно когда репрессии развернулись уже на полную, и напряженное ожидание чего-то нехорошего постоянно висело в воздухе. Многие жертвы репрессий как-то неосознанно подставлялись. Как бы чувствуя, что это кому-то зачем-то нужно. Нет, они не делали ничего противозаконного, но… просто обращали на себя особое внимание.

Термен тоже, разумеется, никаких преступлений не совершал (как не совершал их почти никто из невинно замученных и убитых в то время людей). Вернувшись в СССР, он еще полгода довольно спокойно жил в Ленинграде, и его никто не трогал и не вызывал. Но в марте 1939 года он вдруг почему-то сам решил поехать в Москву и отчитаться за командировку.

Пробился к Ворошилову, напомнил о себе, и был арестован.

Его осудили на 8 лет исправительно-трудовых работ за участие в убийстве Кирова (причем в момент убийства Кирова обвиняемого просто не было в стране). Но удивляет не только нелепое обвинение, но и совершенно детская, наивная и простая реакция Термена на то, что с ним стало после этого происходить. Он, казалось, не только не возмущался, но был как-то даже благодарен властям. Наверное, за то, что ему в результате все же дали возможность работать и даже обеспечили необходимой техникой.

Исправительно-трудовой лагерь на Колыме. Там гения заставляли грузить и возить камни. В итоге он сконструировал для своей тачки монорельс, стал выполнять по нескольку норм в день.

Не прошло и года, как его вернули в Москву. Попал в знаменитую шарашку на Яузе, где трудились на благо родины многие знаменитые ученые-заключеные... Термен тоже стал трудиться…

Нельзя сказать, что родина совсем не оценила эти труды. Например, в 1947 году Берия представил Термена к сталинской премии 2-й степени за разработанную им для спецслужб уникальную систему подслушивания на расстоянии «Буран». По свидетельству академика Ландау, Сталин, лично утверждавший списки лауреатов, перечеркнул цифру «2» напротив фамилии «Термен» и написал «1». Сталинская премия первой степени была довольно серьезным финансовым поощрением. А вдобавок означала освобождение. Правда, и срок уже почти закончился…



Но жить на воле изобретателю было невозможно – никаких условий для работы! Элементарно негде было достать нужные детали и приборы. Поэтому сразу после освобождения Термен попросился обратно. И продолжил творить на благо отечественного военно-промышленного комплекса.

Все это время родственники Термена ничего не знали о его судьбе. Думали, что он сгинул где-то еще в Америке. Лишь во второй половине 60-х Термен «легализовался в миру», уволился из органов, получил место при Московской консерватории, стал заниматься своими любимыми разработками в области музыки. Правда, тогда в консерватории все было слишком консервативно (это сейчас там есть центр электроакустической музыки, названный в честь Термена «Термен-центр»). Поэтому Термену нормально работать не давали, и ему пришлось уйти. Его приютили в университете, на кафедре акустики. Там он продолжил свои исследования в области регистрации электрического излучения человеческого тела и биоакустики, создал многоголосый вариант терменвокса, работал со студентами. Но в целом его таланты были не слишком востребованы. Хотя изобрести он мог бы еще множество всего, получи он грант что ли какой-нибудь или что-нибудь в этом роде.

Чиновники ничего и слышать не хотели о его новаторских идеях. Более того, ему не разрешали приходить на работу по выходным. И это привело Термена к вынужденной киномании: поскольку дома условий для работы не было никаких да и вообще было тесно, субботу и воскресенье Лев Сергеевич целыми днями тратил в кинотеатре – просто чтобы скоротать время до понедельника. По словам Булата Галеева, гений вел тетрадь, в которую записывал названия уже посмотренных фильмов («Не люблю два раза смотреть одно и то же».) В этой тетради набралось в итоге более 4 000 наименований...

Подобное отношение к людям, которых на Западе чтят (или могли бы чтить) как великих ученых, стало в России какой-то недоброй традицией. Термена в США и Европе знали все – как легендарного создателя первого электронного музыкального инструмента. И с удовольствием бы приняли и дали бы ему все, если бы только он захотел к ним приехать. Но он был патриотом и последовательным адептом коммунистической идеи, и до запада ему особого дела не было…

Только последние годы своей жизни он стал иногда отзываться на приглашения и выбираться за границу, на разные фестивали современного искусства, где его принимали как гуру. В СССР же он был почитаем лишь в узких кругах любителей электроники и медиаарта. Они видели в терменвоксе огромный потенциал – особенно в сфере его соединения с новейшими компьютерными технологиями. Да и до сих пор терменвокс продолжает будоражить, вызывая к жизни неожиданные идеи и проекты (например, вот проект интерактивного клуба-театра с использованием терменвокса)…

Но главным, что занимало ум Термена в последние десять лет его жизни, был не терменвокс. Его всерьез увлекала проблема бессмертия. Причем он был на пороге решения этой проблемы.

О бессмертии Термен всерьез задумался еще в 1924 году – когда умер Ленин. Лев Сергеевич тогда не раз обращался к советскому руководству с просьбой заморозить умершего Ильича. Чтобы через некоторое время вернуть его к жизни. А в 80-е годы Термен, объясняя в интервью Булату Галееву свою идею «микроскопии времени», которая должна была вывести его на решение проблемы бессмертия, говорил так: «Красные кровяные тельца – это такие «существа» (их видно только под микроскопом), которые бывают разных пород, и они меняются в связи с возрастом человека. Обнаружено несколько сроков и периодов их смен. И в эти моменты новые «существа» воюют со старыми, отсюда возникает старение. Нужно уметь вовремя отбирать эти «существа» из донорской крови. А ее нужно много! Поэтому как их отлавливать, в каком возрасте – и сказать-то никому нельзя!..»

Его идеи о бессмертии были, конечно, совершенно визионерскими. И тем меньше имели шансов быть понятыми. Еще одна цитата: «Мы уже проводили эксперименты в Медицинской академии, с Лебединским. На животных. Кое-что уже получалось. Но чтобы изучить поведение кровяных телец, чтобы научиться их отбирать и размножать, нам была нужна сверхскоростная кинокамера на 10 000 кадров в секунду. И еще очень высокочувствительная пленка нужна, потому, что «существа» эти нельзя сильно освещать, они погибают от нагрева… Ведь когда мы смотрим в микроскоп, мы все видим в увеличении во много раз. А скорость движения этих «существ» в крови остается той же. Нужно замедлить ее во столько же раз, и тогда мы будем воспринимать их в естественном для них виде, как будто мы сами проникли в их мир. Для этого надо будет посмотреть снятую сверхскоростной камерой пленку на обычном проекторе. Я уже пробовал кое-что и придумал даже, как их голоса услышать, которые мы обычным ухом не замечаем. Я не только кровяные тельца проверял, но и, кроме того, сперматозоиды. Все эти «существа», знаете, под микроскопом водят хороводы и поют. И в их траекториях движения – определенная закономерность. Это очень существенно…»

Эти и другие подобные слова Термена вызывали недоумение и скепсис даже у его друзей из мира науки. Не говоря уже о людях, распределявших средства… А ведь Термен никогда в жизни не потерпел ни одного поражения в реализации своих идей, если до этой реализации все-таки доходило дело. И вот это в самом деле очень существенно.




Дэвид Годман: «Тщательно обдумывать слова Гуру»
Эксклюзивное интервью Глеба Давыдова с Дэвидом Годманом, известным исследователем жизни и учения Раманы Махарши, официальным биографом Пападжи и других просветленных, автором многих книг и статей, связанных с самореализацией. Годман рассказал много интересного о своем опыте работы и общения с учителями и святыми.
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Муджи. «За пределами Сознания». Отрывок из книги
Перемены представляют фрагмент из второго переработанного русскоязычного издания Муджи «За пределами Сознания»: оригинальный заголовок — «Before I am». В новом издании книга в значительной степени отредактирована, а некоторые моменты фактически переведены заново. Что будет интересно даже тем, кто уже читал Муджи в первом издании: «За пределами Я».





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру