Игорь Манцов Версия для печати
Тема вторая: геометрия

Кадр из сериала "Фарго". Билли Боб Торнтон

Однажды ночью вернулся с вечеринки и подсел к телевизору.

Что за чёрт?!

Там, на Первом канале, давали совсем уже дебильную сцену, которая, однако, всё брала и брала меня за живое и от которой невозможно было оторваться.

Один огромный/наглый взрослый человек последовательно, уверенно, целенаправленно унижал другого взрослого – хлипкого и маленького. Но самое замечательное: унижение осуществлялось в присутствии двух сыновей-подростков этого самого огромного/наглого.

Внимание. Я понятия не имел, что это такое и как это попало в отечественный телевизор.

Я всё ещё не понимал, почему это хорошо, но все те три минуты, пока продолжалась сцена, твёрдо знал, что это – значимое, и что продукт в целом будет иметь Смысл, а следовательно, должен меня обаять и мне понравиться.

Когда всё сбылось, и мини-сериал «Фарго» действительно понравился, пришло время задуматься: что же такое заветное намертво приковало меня к будто бы простецкому трёхминутному эпизоду? Почему я моментально угадал поэтику и уровень качества? Как им удалось свернуть большую 10-серийную картину в трёхминутный ролик фактически без потерь?

Разбираюсь теперь в режиме импровизации.

Есть такая жизнеутверждающая схема: защищая ребёнка от большого чужого наглеца, даже слабый родитель настолько усиливается, что побеждает. Как-то так. Одобренный/ утверждённый «хорошим обществом» политкорректный канон. И попросту зародыш фабулы.

Здесь же всё перевёрнуто. Неуязвимый отец издевается над взрослым же слабаком на глазах у собственных детей. При этом и сам получает удовольствие, и сыновей радует, насилию обучая.

Это, однако, не маньеризм, не «отморожу уши назло человечеству». Это – геометрия. При переработке базовая ситуация не нагружается лишними персонажами или событиями. Просто самоотверженный родитель неожиданно становится дурным человеком, а потенциальные жертвы – детки – превращаются в прилежных учеников папаши-насильника.

Это, казалось бы, формальный приём, и только. Ну, да, так.

Важно, однако, что такой приём не трогает Мир, ничего не прибавляет и не убавляет на мировой игровой доске. Только переставляет/переформатирует.

А вот когда «наши» хотят удивить вселенную, они придумывают абсурд от души, возгоняют до анекдота. Наворачивают гротеск за гротеском: «А потом с ним произошло это, а потом ещё и то, и то… Здорово я понапридумывал?!»

Плохо ты, дружок, понапридумывал. Много своевольничал. Ничему поэтому не веришь, ни во что эмоционально не включаешься.

Зато сериал «Фарго» устроен так: геометрия, комбинаторика, никого лишнего.

Семье упомянутого слабака, которого третирует не только бывший одноклассник, но и - регулярно - сильная супруга, поставлена в соответствие семья, которая окончательно сложится лишь во второй половине сериала: разжалованный в почтальоны рохля-полицейский и его упорная, впоследствии даже беременная жена-сыщица.

Так вот, исходный слабак, тот самый, сначала обиженный здоровяком, а после вдохновлённый на самолюбие дьяволом, - убьёт свою сильную жену, но его всё равно вычислит и вынудит отвечать… другая сильная женщина. Та самая беременная сыщица, жена чем-то похожего на убийцу рохли - тоже преступившего закон, но лишь слегка, ибо то был закон внутренней службы, не более.

Никуда, выходит, центральному слабаку не деться от сильной женщины.

И всё время отражения!

Ведь в 10-серийной этой картине почти все мужчины – либо слабаки, либо идиоты. Почему? Потому что они проекции всё того же центрального слабака.

(Я учился черчению: «проекция» - слово геометрического происхождения.)

Правда, Билли Боб Торнтон играет тут кого-то гиперсильного, но именно поэтому его герой остроумно соотнесён авторами то ли с волком-оборотнем, то ли с самим дьяволом, но не с мужчиной.

Они там, в америках, несмотря на кажущиеся сюжетные вольности, обращаются с миром очень бережно. Я бы даже сказал, нежно. Но и системно.

Они работают с Пространством, где на сюжетном пятачке собраны все мыслимые варианты ситуации, все варианты развития событий.

Все возможности - одновременно.

Примерно так в психоаналитической литературе описывается устройство бессознательного.

Наши же всё время ставят на Время и предпочитают анекдоты, которые в этом самом времени развиваются непредсказуемо. Тут выдаёт себя предприимчивое и слишком самоуверенное сознание. Кого хочу, того подтащу. Что захочу, то и учиню.

Кто говорит? Конечно, «хозяин-барин».

Но есть совсем уже сущностное отличие, и на примере многосерийной картины «Фарго» его легко продемонстрировать. Все до единого мужчины «Фарго» - вполне себе ничтожны. Но это не есть, заметьте, приговор Миру, это структура конкретного текста. Разве что отец беременной сыщицы слегка отличается: он статный, внятный и отстранённый, нечто вроде Бога-отца. Ну, и тогда его беременную дочку, противостоящую дьяволу едва ли не одиночку, позволительно будет именовать Мадонной.

(Тогда базовый конфликт – Мадонна против дьявола.)

Итак, все мужчины сюжета мало чем отличаются от слабака, из-за которого вся каша и заварилась. Но тогда вся конструкция сериала – не «страшный суд» над слабаком, но анализ всех мужчин-слабаков одновременно и в некотором роде их оправдание.

Ведь даже осторожный до трусоватости супруг Мадонны – мог бы при определённых обстоятельствах совершить нечто подобное. Метод проекций актуализирует идею равенства. «Все под Богом ходим».

Повторюсь, очень бережное искусство.

В нашем же массовом искусстве грамотные настойчиво, чтобы не сказать, назойливо продвигают идею своего превосходства. Кстати, я даже могу назвать точную дату, когда Советская власть позорнейшим образом сдалась, сдала опекаемых ею «простаков» и позволила грамотным открыть фронт, начать своё оголтелое наступление.

Культурно сделанная, культовая в грамотной среде кинокартина режиссёра Ильи Авербаха по сценарию Натальи Рязанцевой «Чужие письма» (1975) декларативно повествует о том, что тонкие натуры и нежные души атакуются Чужими.

Чужие - это принципиально иначе устроенные существа, вроде Зинки Бегунковой.

А с какого момента атакуются? В эпизоде спортивных соревнований на груди Зинки, уверен – не случайно, красуется номер «17».

Снова излишнее почтение к категории «Время» и к сопутствующей категории «История». На деле, и до 17-го года, и после; и до 91-го года, и после - как насилие с подлостью, так и красота с любовью воспроизводятся в режиме одинаковой интенсивности.

Надеюсь, мне удалось показать, что причиной низкого уровня нашей массовой культуры, её плохой аналитической способности и её невостребованности на мировом рынке - является элементарный порок мышления.

Кстати, чем ещё хорош эпизод, подсадивший меня на «Фарго»? Из-за того, что сцену наблюдают два подростка, очень быстро создаётся впечатление, что взрослый облик двух других участников эпизода – наглого и слабака – недоразумение.

Этот сюжетик почти сразу выпадает из конкретного Времени, он одновременно происходит и сейчас, и тогда – в школьные годы взрослых участников конфликта. Эпизод почти моментально превращается в архетипическую разборку инфантильных существ.

Казалось бы, проще простого! Но у нас о таких простых вещах ни драматурги, ни постановщики, ни продюсеры не имеют ни малейшего представления.

Повторюсь, порок мышления. В миллионах голов укоренено: вот пришли золотоордынцы, пришли тевтоны, приехали в пломбированном вагоне большевики, вылупились из дьявольской яйцекладки Сталин с Берией и – понеслось.

На самом деле, никто принципиально новый никогда и никуда не приходит. Метод проекций говорит о том, что iподобное притягивается к подобномуi.

Когда-то во времена Перестройки мне совали в нос книги Солженицына и «Огоньковские» страшилки, а я брезгливо отворачивался. Подумаешь, новости. Я уже десятки, сотни раз видел, как внезапно/немотивированно вспыхивают ярость с жестокостью – в тупичке перед школой или за дворовой котельной. Там мерцали в зародыше и ГУЛАГ, и крепостное право, и даже заокеанское рабовладение.

В подобную базовую, подросткового происхождения ситуацию честные драмоделы подсаживают даже и не дьявола с рожками, но невзрачного чёртика в кургузом пальто, вроде Билли Боб Торнтона из отчётного кинопроизведения. Чёртик внимательно выслушивает обиженных, проявляет сочувствие, предоставляет неограниченный кредит сил…

Вот потому никогда и ни на кого не следует обижаться. Ни на Сталина, ни на Батыя, ни на Обаму, ни на горе-киноиндустрию. «Значит, так надо», - твержу я себе, случайно отсмотрев или прочитав очередную отечественную глупость.

«Да кому надо-то? Да за что мне это всё?!» - вопит из глубины души маленькое обиженное чудовище. А я, правда же, давным-давно не реагирую, не обращаю внимания.

Однако, и не наказываю. Щенок, недоумок, усыплять – бесполезно. Нет такого средства, чтоб заставило его замолчать: тоже зачем-то необходим, тоже проекция.

Геометрия неотменима и неподсудна.



Дэвид Годман: «Тщательно обдумывать слова Гуру»
Эксклюзивное интервью Глеба Давыдова с Дэвидом Годманом, известным исследователем жизни и учения Раманы Махарши, официальным биографом Пападжи и других просветленных, автором многих книг и статей, связанных с самореализацией. Годман рассказал много интересного о своем опыте работы и общения с учителями и святыми.
Лиза Кернз: «Посмотри в глаза своим демонам»

Я много лет пыталась вот так отстраняться от своих чувств, используя «недвойственность». А потом я встретила Роджера, и он просто не позволил мне больше делать это, он заставил меня посмотреть на себя, заставил меня взглянуть в глаза своим демонам.

Ганга Мира: «Не трогай ум!»
Ганга Мира: "Неотложность. Вот что важно. Будь осторожен с этими задержками. Все это может продлиться до твоего последнего вздоха. И нет необходимости в том, чтобы ждать, когда твой Мастер умрет. Создай эту срочность еще до того, как твой Мастер умрет".





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру