НАРРАТИВ Версия для печати
Николай Козаков. Дневники советского человека (19.)

1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18

19 июля 1962 г. Четверг. Подрезково-Москва-Подрезково.

День серый, мокрый и поганый. За небольшими перерывами дождь шёл весь день, особенно, вечером. Не так уж сильно холодно, но достаточно мерзко.

Встал я в начале десятого, впрочем, и братец тоже. Я умылся, побрился тщательно, потом стали всё завтракать.

Сегодня мы с Андреем должны были ехать в Москву выхлопатывать билет. Конечно, собирались зайти куда-нибудь в злачное место отметить встречу. Плохо было то, что с нами ехала и Рина. Вообще присутствие женщин нежелательно при поездках, а особенно, когда ожидается посещение храма Бахуса. И все тётки орали и не хотели нас пускать одних, так что с одной стороны, возможно, Рина сослужила нам хорошую службу, т.к. если не поехала бы она, увязалась бы мама.

Пока собирались да чесались, чуть успели, бегом уже, на 10.57. Приехав в Москву, первым долгом обратились в справочное бюро – откуда уходят автобусы на Харьков? Сказали, от транспортно-экспедиционного агентства на Ленинском проспекте. Решили съездить туда, попытать счастья. Если, мол, не удастся, попробуем самолёт, а то так придётся заказывать на поезд по телефону и высиживать неделю. Взяли такси и помчались.

Ленинский проспект, оказалось, бывшая Калужская улица, где Академия Наук. Вообще далеко, около 12 км. Здание агенства весьма фешенебельное, из стекла и керамики. Зашли туда, ознакомились с указателем помещений, отыскали кассы крымского направления. Народу никого не было. Я спросил, как быть с билетами и возможно ли уехать. А когда, говорит? Сегодня? Я чуть не ошалел. Давайте, мол, на послезавтра. Пожалуйста, гони десять семьдесят и получай билет.

Я взял на 17.20, он прибывает в Харьков около 9 утра. Автобусы, сказала, какой-то дизель, не «Икарус». Уже потом я спохватился, что приеду я в Харьков в воскресенье. Но, собственно, можно будет пока поискать пристанище, посмотреть город, зоопарк.

С Ленинского опять взяли такси и поехали на Арбат, к театру Вахтангова. Там зашли в несколько магазинов – Рине нужен был халат и туфли. Ничего там хорошего не было, и мы пошли на Столовый, к Андрею. Пока Рина, по женскому обыкновению, ходила и переодевалась, мы посмотрели камчатские фотографии.

Наконец, наш якорь был готов, и мы пошли в центр, на Петровку, к Пассажу и всевозможным магазинам. Шлялись там, шлялись, у меня и спина заболела, и ноги. Решили предварительно пожрать, т.к. уже было свыше двух часов. Кофе там было навалом, но везде или без напитков, или с коньяком, а с винами не было.

По дороге зашли в фирменный магазин «Вина» на Столешниковом переулке. Конечно, там был сплошной восторг, но особенно много иностранного не было. Был ром «Superior» – румынский, и «Bacardi» – кубинский, разные польские и болгарские водки и настойки и такое вот дермо. Из хороших русских штук были шартрез и бенедиктин, некоторые вина. Там мы ничего не брали и успокоились, наконец, на веранде ресторана «Урал», где был «Айгемат».

Взяли по 150, т.е. триста на двоих, три салата из помидоров, ветчину, одну курицу (в смысле порции, конечно) и два люля-кебаб. Окарнали, как волка у О'Генри – на 6-40 за такое дермо! Поели, ругаясь и жалея денег. Потом опять пошли шляться.

Я сходил в художественный салон и купил Федору Федоровичу две коробки черного соуса и одну – сангины, как он просил. Потом обошли почти весь Петровский пассаж, прошли по Неглинной, пошли в Детский мир. Пока по нему ходили, начался дождь уже серьёзный и беспросветный.

Из Детского мира пошли на ул. 25 октября, там ряд магазинов проверили и уже изрядно сырые попали, наконец, в ГУМ. Я всё порывался купить авторучку, но были или дурацкие комплекты «Север» с автокарандашом за 3-50, или осточертевшие ручки типа АР-25 за 2 руб., некрасивые. А больше ни хрена не было.

В ГУМе шлялись до тех пор, что Ринка все же купила халат, но туфель так и не нашла, и я уже готов был вызывать скорую помощь. Оттуда уже прямо направились в ресторан «Пекин» на пл. Маяковского, который Андрей очень хвалил. Прыгали среди потоков, струящихся по тротуарам. Андрей перетаскивал Рину через них подмышкой. Сели в сочлененный троллейбус под гостиницей «Москва» и добрались до дорогого Владим Владимыча. Там чуть-чуть перешли через ул. Горького и, подстёгиваемые дождем, вскочили в вестибюль 13-этажного отеля «Пекин».

Надо сказать, что супруга моего малопочтенного братца весьма упиралась, прежде чем согласилась на посещение святилища Бахуса, чем заставила меня недобрым словом вспомнить всю женскую породу во главе с праматерью Евой.

Сдав в гардероб плащи, сперва проверили состояние клозета, а потом продефилировали в коктейль-холл. Там, в мягком уютном свете зелёных настольных ламп за мраморной стойкой на высоких круглых табуретках сидела пара влюбленных стиляг и потягивали через соломинки искрящиеся напитки.

Мы взяли меню. Там значились коктейли крепкие, порции по 75 и 100 гр, цена, примерно, такая же, десертные и пунши. Названия, примерно, такие: крепкие – «Коньячный», «Таран», «Ковбой», полукрепкие – «Молодежный», «Курортный», десертные – «Шампань-коблер», пунши не помню. Мы взяли два «Курортных» и Рине «Шампань», и три яблока.

Сели за столик, под зелёный абажур. В бокалах переливалась ароматная жидкость со льдом и вишенками на дне. Запах – исключительный, но не очень крепкая штука – градусов 12-15. Высосав по одному полукрепкому, взяли еще по одному, вернее, один остался, т.к. Рина не стала, и еще добавили один. Вещь, конечно, добрая. Таких можно выпить сколько сможешь, и нырнуть под стол.

Покончив с коктейлями, сели в лифт и поехали на 13й этаж, в кафе, т.к. в ресторан бы нас, возможно, не пустили, а туда – всегда пожалуйста. С 13го этажа открывался чудный вид Москвы, но довольно унылый под серым покровом дождя. Кафе расположено в самой вершинке, во всех четырех стенах – окна, или, вернее, стен нет, а сплошные окна с рисунчатыми стёклами. Мы заказали, конечно, мало – Андрей воспротивился больше, но, конечно, и правильно. Взяли по коктейлю «Таран», сто грамм черри-бренди и 200 какого-то сухого грузинского вина. Также две бутылки боржоми, я – солянку и бифштекс, Рина – одну солянку, Андрей – один бифштекс.

Принесли «Таран». Внизу ярко зеленел слой бенедиктина, вверху – явная «Старка». Тоже плавали вишенки и лёд. Но это вещь крепкая, и Андрей пить через соломину не рискнул, а перевернул так. Я же высосал до конца. Потом в процессе еды глотали по крохотной рюмочке черри-бренди и сухое. Закончили около, пожалуй, половины десятого. Взяли с нас 10 рублей с копейками.

Мы вызвали лифт – лестницы тут нету, только служебная – и спустились опять на грешную землю. Из тепла и уюта кафе пришлось опять вылазить на дождь. Такси не было. Побежали наискосок в метро в зале им. Чайковского. А когда вышли из него на Ленинградском вокзале, сверху вообще обрушились потоки вод. На асфальте вода была на палец или больше, и я моментально начерпал в сандалеты.

Поезд шёл в 22.26, через несколько минут. Мы допрыгали до вагона, разделись, сели. О хмеле, конечно, не могло быть и речи – оба были, что стёклышки, не говоря уже о Рине. В 11 мы вытряхнулись в Подрезкове. Тетки еще ждали своих грешных чад и напоили даже чаем. Выпив по чашечке, мы с Андреем забрались в свои логова и пошли на дно.

продолжение





Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру