НАРРАТИВ Версия для печати
Алекс Ентяков. Седьмой сезон (4.)

1 / 2 / 3

+++

Агафон Захарович задумался. На что сразу же отреагировал Зеленщик: «Ну что ж вы, ей богу, дальше-то что было, рассказывайте, рассказывайте».

«А дальше было вот что. Давайте перенесемся в тот город, где провел свое детство и отрочество наш герой Роман Назарович Грестигребу.

Как нам известно, все провинциальные города рады, когда в них строят какое-нибудь памятное сооружение или открывают церковь. И в этом городке тоже намечалось подобное событие. Итак, провинциальный городок, конец мая, кругом жара, какой не видывали уже 80 лет, в городе намечается открытие прихода с колокольней, реставрацию которых завершили и остались еще только некоторые формальности.

Да-да, это та самая колокольня, в стене которой Роман Назарович некогда нашел известный нам папирус и наверху которой любил отдыхать и смотреть на звезды нынешний владелец манускрипта.

Вот в один из таких жарких майских дней в город прибывает уже достаточно хорошо известный нам Роман Назарович Грестигребу. Находился он в городе 54 дня, и после отъезда за ним и закрепилось это интересное прозвище «Гроссмейстер».

Итак, как это все было».

Да, дорогой читатель, наверно ваше любопытство можно сравнить с тем любопытством, которое испытывает человек, случайно нашедший в своем доме сундучок старой работы с чем-то тяжелым внутри, и собирающийся его открыть. О, дорогой мой друг читатель, самое интересное еще впереди. Итак, если вы готовы дочитать это произведение до конца, то лучше это делать сразу и не откладывать на завтра.

Провинциальный городок, прекрасная погода, в воздухе летает дух праздника. На центральной площади города, под постаментом, на котором некогда стоял вождь пролетариата, но благодаря превратностям судьбы ныне находится в запаснике местного музея, - под постаментом расположилась газетная лавочка, а в ней сидит продавец, изнемогающий от жары. Вот к лавке подходит хорошо одетый мужчина с отличным кейсом в руке. И, осмотревшись по сторонам, обращается к продавцу: «Скажите пожалуйста», на что этот продавец, мужчина лет 29 вскакивает и, заметно радуясь, кричит: «Ба! Да ты ли это, Роман!»

Да, это был он самый – Роман Назарович Грестигребу. Ну а о дальнейшей раскладке событий можно легко догадаться. Два давно невидившихся друга безгранично рады. Стоит, однако, заметить, что хотя со стороны кажется, будто они радуются одинаково, но это далеко не так.

Продавец газет оказался старым другом Грестигребу еще со школы, его звали Володя. Так вот, Володя радовался искренне, чего нельзя сказать о нашем герое. В радости Грестигребу была лишь уловима корысть и ирония по отношению к Володе. Прямой человек без комплексов сказал бы о гроссмейстере: «Ехидна».

Что можно сказать о сложнейшем Романе Назаровиче Грестигребу? Это человек, проникнутый ненавистью к демократии и социализму. Идеал Романа – это он сам, человек, одержимый волей к власти, который для осуществления своих планов не остановится ни перед чем.

Но вернемся к нашим героям, что же с ними? Они отправились домой к Володе. Всю ночь они пили коньяк и разговаривали. В общем, наговорились от души. И все бы было хорошо, если б не одно обстоятельство: утром, проснувшись, Володя не нашел своего друга, а только лишь - записку, в которой говорилось, что тот очень торопится и не стал его будить. Но это не самое странное. Володя обнаружил, что у него на правой руке большой палец был покрыт чем-то черным, похожим на тушь, но Володя не придал этому никакого значения.

Эту же странность после так называемой радости встречи… в общем, как его желудок и печень выдержали 50 таких встреч, никому неизвестно… И еще одно обстоятельство: он сыграл в шахматы с чемпионом города и выиграл у него за 10 минут. Тот от такой неожиданности чуть не лишился речи. Вот почему его стали называть гроссмейстером.

Роман Назарович ни разу за время своего пребывания никогда не был в компании. Он всегда общался только с одним или одной так называемой клиенткой или клиентом. И никак не с двумя, а уж тем более не с тремя. Уходя от своей очередной жертвы, он говорил: «Мавр сделал свое дело. Мавр может уходить».

А доподлинно известно одно: за все время пребывания в родном городе он ни разу не зашел к своим родителям.

Наблюдательные могут заметить, что гроссмейстер был в городе 54 дня, а встретился только с 50 людьми.

А произошло это из-за того, что на открытии прихода с колокольней…

***
от редакции "Перемены.ру":

На этом двадцатистраничная рукопись «Седьмого сезона» обрывается. Найден был только еще один листок, относящийся к этой повести. Также сохранилась одна толстая общая тетрадь, исписанная убористым почерком совершенно непонятного и бессвязного (по крайней мере, на первый взгляд) потока даже не сознания, а, скорее, подсознания. Посреди этого "потока" попадаются иногда имена персонажей повести «Седьмой сезон», а в некоторых словосочетаниях мелькают периодически сходные с сюжетом повести мотивы. Однако полноценным текстом эти записи назвать нельзя. Возможно, где-то и существует продолжение и окончание повести, но мы ими не располагаем. Итак, ниже приведен последний из найденных нами связных фрагментов «Седьмого сезона», написанный, видимо, уже позже, чем основная рукопись. Из него можно сделать кое-какие выводы относительно того, как развивался бы сюжет повести дальше.

***

Сегодня он встал поздно, за полдень. Тревожные мысли не покидали его всю ночь.

Утром выпал первый снег. Деревья стояли почти без листьев. Он вышел на улицу и пошел по направлению к почте. На пути ему никто не попадался, и только у остановки он встретил женщину, которая читала объявления и, как ему показалось, никого не замечала. Автобус подъехал очень скоро. Грестигребу сел у окна и задумался. «Как сегодня мало людей», - думал он. После этой мысли он погрузился в план, как бы заполучить еще одну душу. Пересмотрев еще несколько вариантов, он решил отправиться на почту. Не просто на почту, а на главный почтамт Москвы.

Входя в метро, он мысленно представлял себе портрет клиента. В этот день, среду, несмотря на то, что на улице никого или почти никого не было, здание почтамта просто было набито людьми.

***
бонус: рассказ "Рождение"




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру