Димамишенин Версия для печати
МОТОБИОГРАФИЯ. Мне есть чем гордиться. (Апрель, 1993 год: Ветвь Давидова Дэвида Кореша)

Несколько дней я слушал в полном уединении квадрофоническую магнитолу SANYO и следил за тем, что происходит за океаном. Я валялся на кровати в темноте и внимал рассказам о блокаде секты Дэвида Кореша. О том, что он пишет книгу об Апокалипсисе «За семью печатями», и что, по всей видимости, им осталось недолго быть на этой Земле. Я нервничал, волновался и, затаив дыхание, ждал развития событий в коммуне «Ветвь Давидова», которая была окружена ФБР и армией. Я знал, что у меня сейчас контакт с этими людьми.

Что-то мощное связало тогда безработного парня из Санкт-Петербурга с техасским проповедником. От каждой сводки у меня было ощущение , что я нахожусь за стеной от Дэвида. Когда он попросил осаждавших просто дать ему время на то, чтобы дописать книгу и вскрыть последнюю печать, я знал, что они не дадут ему это сделать. Я почувствовал, что этих военных натравили на Пророка. Все это напоминало, как в конце 70-х был уничтожен НАРОДНЫЙ ХРАМ. Тогда ЦРУ замаскировало убийство почти 1000 обитателей Христианского поселения в Гайане и святого проповедника Джима Джонса под массовое самоубийство.

Я знал, что Дэвид Кореш подошел к самому краю. Он открыл действительно почти все печати, и власти Князя Мира Сего помешают ему дописать его пророческую книгу. Они уничтожат и его, и книгу. Они не дадут ему открыть последнюю печать и перейти к Армагеддону и финальной битве Добра со Злом, в результате которой они навсегда будут стерты с лица Света. Они не дадут присоединиться к нему таким, как я.

В темноте своей комнаты на юго-западе Санкт-Петербурга, в одном из спальных районов я прильнул к приемнику и слушал, как верующие держали круговую оборону и отстреливались из последних сил, не пуская внутрь ни одного захватчика из внешнего мира. Но силы были неравные. Я каждый день ожидал конца.

Так и получилось. После многодневной осады дома, в котором заперлись Дэвид Кореш и его люди, Федеральные агенты атаковали осажденных танком М-60, протаранившим стену здания, открыли шквальный огонь вслепую, а под конец еще и взорвали канистры со слезоточивым газом. Сгорели заживо около 100 человек, четверть из которых были дети, а половина женщины, некоторые из которых были беременные. Дэвид Кореш был расстрелян, взорван и сожжен. За полчаса штурма на рассвете от «Ветви Давидовой», вырванной с корнем, остались только обгоревшие трупы и пепелище.

Осада продолжалась с 28 февраля, когда на частное ранчо Вако попытались ворваться бойцы Федерального Бюро Расследований, подозревавшие Дэвида Кореша и его адептов в незаконном хранении оружия. Христиане отчаянно стали защищаться от незаконного вторжения, и федеральные агенты, спровоцировав перестрелку, добились блокады Крепости Христа, подключения армейских подразделений и изматывающей многомесячной блокады группы верующих людей.

Зная, что миссию «Ветвь Давидова» хотят уничтожить во что бы то ни стало, Дэвид Кореш пытался найти мирное решение конфликта с сатанинскими властями. Он понимал, что те все равно пойдут на силовое решение проблемы, и желал хотя бы дописать книгу – последнее свое послание этому миру. Он обещал сразу после этого сдаться. Но ему не дали сделать этого. Испуг властей перед его знанием был настолько велик, что их не устроил простой расстрел христиан. Им было необходимо полное сожжение всех улик. Включая "Книгу о семи печатях".

План штурма был одобрен лично президентом Биллом Клинтоном. Осада длилась 51 день. 51 день я слушал свой радиоприемник и переживал за своих братьев и сестер по вере. После 19 апреля никого из них не стало. Бонни Халдеман, мать Кореша, заявила после смерти своего святого сына: «Это были законопослушные, богобоязненные люди. Они никому не причиняли зла. Военные убили не только моего сына, но и 17 внуков».

Сейчас мало кто помнит, из-за чего все произошло. И что на самом деле Пророка убили за Книгу Книг, а не за хранение оружия. "Книга за семью печатями" – о чем-либо абсолютно непостижимом, недоступном пониманию, скрытом от непосвященных. Выражение из Библии, из Откровения Св. Иоанна Богослова: "И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. И никто не мог раскрыть ее" (Апокалипсис, 5, 1-3 и в др. местах). Дэвид Кореш открыл все печати. Ему осталось открыть седьмую. Его уничтожили. И уничтожили всех, кто был рядом с ним.

Следующий день я провел, как во сне. Я понимал, что должен что-то сделать. Еще не понимая до конца, что, я взял гигантский ватман и вырезал из цветной газеты по контуру большое лицо Билла Клинтона. Приклеил его к бумаге. И стал рисовать. Я пририсовал ему рога. Написал на лбу "666". И покрыл весь мой самодельный плакат оккультными символами с пентаграммами, израильскими звездами и перевернутыми крестами.

Под фотографией я написал:

"Я ПРОТЕСТУЮ ПРОТИВ УНИЧТОЖЕНИЯ ВЕТВИ ДАВИДОВОЙ И ПРОПОВЕДНИКА ДЭВИДА КОРЕША"

А ниже:

"ПРЕЗИДЕНТ АМЕРИКИ – АНТИХРИСТ"

На следующий день с утра я обзвонил всех своих друзей-наркоманов, и почти никто не поехал со мной. На улице лил дождь, и никому не хотелось мокнуть из-за того, что где-то за океаном убили сто христиан. Вызвался составить мне компанию только один парень по имени Юра, и то сказал, что просто постоит в сторонке и поснимает меня на фото, пока меня не арестуют.

Я приехал к Консульству США на станцию метро Чернышевская, развернул трубочкой скрученный плакат и встал около Здания Сатаны со свесившимся масонским флагом. Ко мне тут же выбежал мент и стал на меня орать. Я мок под дождем с непроницаемым лицом и держал плакат перед собой, закрываясь им от всего мира. Где-то есть слайды с этими мгновениями моей жизни. Как и многими другими, исчезнувшими в недрах Института Киноинженеров, куда я однажды поступал, не поступил, но отдал слайды в качестве вступительных работ.

После того, как я остался бесчувственным к их угрозам, мент и консульский охранник ушли совещаться, как меня нейтрализовать. Мимо проходила пара арабских студентов. Увидев молодого парня, мокнущего у Американского консульства с плакатом в руках, на котором был изображен Клинтон с дьявольскими рогами, они резко изменили свой маршрут, подняли пальцы со знаком Виктории и… улыбнувшись, встали рядом со мной.

Я стоял с демонстрацией своего личного персонального протеста христианина, возмущенного всем сердцем и оплакивающего своих братьев и сестер по вере, истребленных в Сатанинских Штатах Америки всего сутки назад. И рядом со мной стояли дети ислама. И нас не разъединяла религия или национальность. Мы были в этот миг Единым Божественным Телом Протеста.

Секьюрити в очередной раз агрессивно подскочили к нам с рациями, из которых доносились голоса из РУВД. Адские стражники сообщили нам, что через несколько минут здесь будет группа захвата, они вызывают наряд. Мы молча проигнорировали их угрозы и продолжали стоять, молча улыбаясь; я только сильнее впился заледеневшими пальцами в свой плакат. Охрана отошла и вызвала милицию.

Мы собрались и внимательно стали поглядывать по сторонам. Через пару минут, увидев на горизонте милицейскую машину, мы, не сговариваясь, а только переглянувшись, рванули во дворы. Мы бежали, мокрые и сияющие, – я, арабы, мой фотограф, – бежали сквозь дворы и улочки, потом заскочили в какую-то парадную и, перелетая через ступеньки, спрятались на одном из пролетов верхних этажей. Там мы рассмеялись, отдышались и отсиделись.

Я порвал на маленькие клочки главную улику "несанкционированной демонстрации" – свой плакат, и вскоре мы разошлись в разные стороны.

Арабы – мои ровесники, не знали русского языка, а я не знал английского, и мы только улыбались друг другу и, показав опять виктории, расстались навсегда. Иногда я думаю, кем они стали: может быть, это они летели в тех самолетах 11 сентября, атакуя Америку, или это они в лесах Северного Кавказа защищали независимость Ичкерии и вели национально освободительную войну, превратившись в Чечен Гевар? Не знаю. Возможно, они стали гомосексуалистами-миллионерами и занимаются нефтяным или алмазным бизнесом, и, какая на золотых унитазах в своих апартаментах, изредка вспоминают того сумасшедшего русского паренька, решившего в одиночку протестовать против политики целого государства, подавившего и подмявшего под себя пол мира.

Не знаю, что с ними стало. Но я благодарен им за солидарность.

Я вернулся домой под вечер. Удовлетворенный и спокойный. Я знал, что все еще не закончилось. Что я не замкнул цикл своим с виду бессмысленным поступком. Но ощущение того, что я стал необходимым звеном в Цепочке ученической преемственности и участником событий, которые вписаны в Книгу Жизни, дарило неземное наслаждение. Я засыпал с четким пониманием того, что я родился не напрасно. И что Дэвид Кореш и его последователи на небесах видят мои ангельские переживания за них и желание помочь им.

И я не был одинок на планете.

Спустя два года. 19 апреля 1995 года в 8. 55 минут, – в то же самое время, когда Дэвид Кореш горел на костре Вашингтонской Инквизиции, – Маквей Тимоти, ветеран войны в Персидском заливе, который был старше меня всего лишь на пару лет, взорвал здание федеральной администрации в Оклахома Сити. В 1997 году Тимоти приговорили к смертной казни. Буш, сменивший Клинтона на посту президента США, отказал Папе Римскому Иоанну Павлу II в помиловании осужденного мученика за протест против истребления христиан. Странное правосудие, которое оставляет безнаказанными одних убийц и карает других. Буш отказал не просто человеку. А Главе Христианской Церкви. И Маквей Тимоти был казнен в 2001 году. Перед казнью он поел мороженое с шоколадной крошкой и сказал: «Я судьбы своей хозяин. Капитан души своей». Его смерть показывали по телеканалу. Убивали Тимоти медленно и мучительно, тремя инъекциями разного вида ядов.

Даже если бы я в своей жизни больше ничего не сделал, мне было бы чем гордиться. В 21 год я стоял под проливным дождем перед американским консульством с самодельным антисатанинским плакатом и улыбался истеричным крикам охранки. И ангелы берегли меня своим светом от всякого рода зла. Меня не интересовала тогда легализация легких наркотиков или ночные клубы. Я боролся, как впрочем и сейчас, за легализацию Своего Бога Иисуса Христа. За Его права и права верующих в Него людей по всему миру. И я готов был отдать жизнь за это. А не за сомнительные развлечения и наркотические трипы.

Если я о чем-то и жалею, так это о том, что я не сделал тогда большего. И у меня не было оружия или взрывчатки и надежных друзей. Тогда бы вы не читали эти строчки. Обещаю.

Но я надеюсь и верю, что нам еще представится случай защитить память о «Ветви Давидовой» и снять седьмую печать. Всему свое время и не нам его знать.

Далее: МОТОБИОГРАФИЯ. Учительницы времен Перестройки. (1987 год)




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру