Олег Давыдов Версия для печати
Места силы. Шестьдесят пятое – Варнавино

Село Унжа. Воскресенская церковь, она стоит на месте городского собора древнего города Унжи

Итак, казанский хан Улу-Магомет отпустил преподобного Макария и еще сорок человек, взятых вместе с ним при ликвидации Желтоводского монастыря. Теперь надо было похоронить убитых и быстро искать новое место для поселения. Макарий не хотел идти ни на Лух, ни на Решму, где прежде уже бывал. Решил идти в Галичскую землю, на Унжу. Тут тонкость: шел 1439 год, война за Московский престол между Василием Темным и его кузенами вступала в ожесточенную фазу. Лишь три года назад Василий Темный велел выколоть глаза плененному им Василию Косому, и теперь назревала новая схватка: Дмитрий Шемяка против Василия Темного. Макарий основал Желтоводский монастырь при помощи Василия, теперь ему предстояло основать монастырь во владениях Дмитрия.

От Желтоводского монастыря на Волге (Макарьево) святой поднимался вверх по Керженцу и по речкам Иргент и Курдомка переходил на Ветлугу. Мог, впрочем, перейти и по речке Черной. Казань, разумеется лежит значительно восточнее вниз по Волге. Красным помечены места, так или иначе связанные с Макарием

Самый естественный путь от Макарьева на Волге к Макарьеву на Унже ведет вверх по Волге до Юрьевца и далее в Унжу. Но Житие сообщает, святой шел не так. Шел лесными дебрями и по дороге побывал у Варнавы Ветлужского. Значит, надо было как-то попасть на Ветлугу. Здесь два варианта: либо возвращаться по Волге к устью Ветлуги и подниматься по ней, либо переходить на нее с Керженца, впадающего в Волгу около Желтого озера. Скорей всего Макарий выбрал второй вариант: пошел вверх по Керженцу, свернул на его приток Иргень, а там нашел волок на реку Курдомку, впадающую в Ветлугу около села Макарий-Притыка, от которого до Варнавино где-то около пятнадцати километров по Ветлуге. В Притыке много легенд о Макарии. Например, говорят, что он не шел пешком, а плавал по водам, стоя на камне. И в Притыке камень как раз приткнулся к берегу. Потому там и была построена Макарьевская церковь.

Унжа. Вознесенская церковь на кургане. Это охранямый памятник архитектуры. Потому что это единственная в Костромской области церковь с деревянными куполами. От куполов мало что осталось, но церковь очень красивая. И место здесь очень сильное. Прямо за церковью обрыв и открывается долина Унжи 

И все же заходить в гости к Варнаве – немалый крюк. А с другой стороны: святому, посмертная слава которого связана с подвигом Ивана Сусанина, очень даже к лицу не искать прямых путей. Он все время в дороге. Эпизоды, когда он останавливается (даже надолго), описаны в его Житии как бы между прочим, чтобы только сказать, что на месте его остановки возник монастырь или церковь. Даже после того, как Улу-Магомет его отпустил, наказав поскорее убраться, Макарий умудрился основать монастырь прямо у него под боком (Свияжский, когда-нибудь я опишу это место). Русский Гермес, дух дорог и коммерции, он, по сути, и умер в пути, когда приходил в город Унжу из своего лесного уединения.

О посмертной судьбе Макария и его Троицком монастыре в городе Макарьеве на реке Унже поговорим особо. А пока – о пути, которым он туда добирался. В Житии этот путь описан в стиле путешествия к Земле Обетованной, а церковные песнопения прямо аттестуют Макария вторым Моисеем. По-моему это даже оскорбительно, но попам надо было поставить в приличный (для них) библейский контекст народную веру в то, что Макарий (ко всему прочему) покровитель пленных и избавитель от плена. Вера реальна – Макарий и точно спасает людей от неволи. Но Моисей и египетский плен здесь совсем ни при чем.

Это не спутники Макария, это собор костромских святых. О некоторых из них здесь уже рассказано. В центре с развернутым свитком сам Макарий. Слева от него с иконой Авраамий Городецкий (см. текст "Умиление"), справа - Тихон Лухский ("Худынское"), еще дальше справа Ферапонт Монзенский ("Ферапонт"), а над ним - Иаков Железноборский (опять-таки см. "Ферапонт"). Варнава стоит во втором ряду над Авраамием. Об остальных святых, изображенных на этой иконе я пока не писал, но еще напишу. Слева от Варнавы - Паисий Галичский, перед ним Геннадий Любимогородский. Пахомий Нерехтинский стоит позади Тихона Лухского

Макарий и его товарищи шли на Унжу сквозь дикие дебри, питались подножным кормом. Однажды поймали сохатого, но в то время как раз был Петров пост. Макарий счел целесообразным дать свободу животному. Как можно, помрем! Ничего. Святой велел отрезать правое ухо у лося и отпустить. А когда пост закончился, безухий лось вернулся к путникам и безропотно дал себя зарезать. Это окончательно убедило всех в том, что с Макарием не пропадешь. А также и в том, что не стоит так уж печься о крове и пище. В нужный момент все само явится. По крайней мере, по дороге на Унжу так и бывало: приходили лоси, олени, другие животные и добровольно предоставляли себя в снедь путешествующим. Отсюда урок: не беспокойся о завтрашнем дне, не накликай на себя беду. Ибо – чем больше ты беспокоишься, тем скорей будешь съеден. Лось не был обеспокоен и был съеден вовремя.

Картина советского художника Николая Бурдастова, изображающая Варнаву над Ветлугой

Так, значит, Макарий вместе со всем своим кагалом заявился к Варнаве Ветлужскому. Это был человек замечательный. Он принадлежал к Устюжской школе русского монашества. Как Макарий принадлежал к Нижегородской, а, например, Авраамий Городецкий – к Московской (и всех их почему-то тянуло в Галичскую землю). В свое время он был попом в Великом Устюге, но потом потерял семью и постригся в монахи. В1417 году отправился вверх по течению реки Юг, затем перешел на Вохму, приток Ветлуги, и дальше уже сплавлялся вниз по течению. В одной из излучин Ветлуги его плот прибило к берегу. Странник пошел побродить по окрестностям. Поднялся на гору (которая теперь называется Красной), восхитился видом на реку, обнаружил родник под горой, понял, что это его место силы. И в нем поселился. Место, действительно, самое подходящее для отшельника: людей никого, вокруг лишь леса и дикие звери, с которыми Варнава тут же вступил в дружеские отношения: беседовал с птицами, возил дрова на медведе. Впрочем, люди все-таки вскоре появились. Это были черемисы (марийцы). Варнава дивился их нравам, учил их язык, а изучив –проповедовал.

Вид на Ветлугу с Красной горы

Но только он проповедовал не так, как его земляк Стефан Пермский проповедовал народу коми. Стефан все-таки был понапористей: создал для своих подопечных алфавит, переводил на коми язык Писание, нарисовал Зырянскую Троицу. И вообще – вел себя агрессивно: собственноручно рубил священные деревья, состязался с шаманами в мистическом реслинге. А Варнава был человек мягкий, мирный, политкорректный. Он не утверждал православную веру при помощи топора, просто рассказывал библейские истории о великих преимуществах быть иудеем. На это марийцы, веротерпимые, как и все настоящие язычники, отвечали ему: да, конечно. А потом, как бы невпопад, популярно могли объяснить, что когда великий бог небес и творец всего сущего Кугу Юмо призвал представителей разных народов к себе, чтобы дать им религии, мари опоздали к раздаче. И вот русские получили Христа, татары – Магомета, а сами они, черемисы, никого не получили. Но не слишком расстроились, потому что могли, как и прежде, поклоняться творцу Кугу Юмо, а также – его прекрасной дочери Пиамбар. Я даже не знаю, что мог возразить на это Варнава. Убеждать черемисов в том, что мир сотворил не Юмо, а еврейский бог Яхве, было бы глупо. Ибо – Юмо все знают, а кто такой Яхве? И кто такие эти евреи?

Варнава Ветлужский. Судя по силуэту, на иконе изображен Никольский храм, где под спудом покоились мощи святого. На снимке из космоса хорошо видна Варнавинская излучина Ветлуги, текущей на юг

Варнава умер в 1445 году, и полюбившие его черемисы похоронили отшельника на вершине Красной горы, как человека святого. А монастырь в том месте возник где-то только лет через сто после смерти Варнавы. Возник как крепость на ветлужской границе с Казанью. Пользуясь покровительством московских властей, он быстро рос, богател. В 1639 году Варнава был причислен к лику святых, поскольку от его мощей, лежащих под спудом в Никольском храме, построенном на месте его захоронения, было много исцелений. И вообще – много всяких чудес.

Например, перед революцией Варнава явился одному полицейскому чиновнику. Было так: молодежь собралась отметить Первомай за Ветлугой, а начальство отправило этого чиновника (его все звали по-свойски Григорич) последить за ребятами. Потихоньку. Но шпион был быстро раскрыт и приглашен за революционную трапезу. Напился до хрюканья. Очнулся от холода на рассвете – один одинешенек. Участники шабаша уехали в город на лодках. И лодку Григорича с собой захватили. Бедняга по берегу мечется. Вдруг на городской стороне реки замечает что-то неладное: буквально из-под Красной горы, вылезает старик исполинского роста, с длинной седой бородой. Шпик сразу понял: Варнава! И – на колени: «Прости окаянного». А старик встал над рекой во весь рост и пальцем грозит. Этого Григорич не выдержал, завопил. Когда за ним приехали, был совсем невменяем. Бежал из города и где-то там умер.

Современная Варнавинская церковь

Сегодня на Красной горе стоит деревянная церковь во имя Варнавы. Новодел, никаких строений от монастыря не осталось. Он был закрыт в 1764 году при Екатерине II, а большевики продолжили дело, начатое императрицей. Впрочем, сохранились причудливые деревья старого парка, какие-то надгробья, Варнавин источник внизу под горой. Там, где славные черемисы похоронили отшельника, поставлен крест, но под ним никто не лежит. Дело в том, что примерно в те времена, когда незадачливый Григорич имел несчастье увидеть Варнаву, река подмыла Красную гору, и была опасность, что Никольская церковь, построенная над мощами святого, обрушится. Поэтому их перенесли в Троицкий храм на городской площади, где положили уже не под спудом, а открыто. Это было в 1914 году, ну, а дальше – революция, атеизм, изъятие церковных ценностей.

 Парк и старое кладбище на Красной горе

Варнава лежал в массивной серебряной раке. Ее надо было оприходовать как церковную ценность, но – как быть с мощами? Шел 1922 год, по Ветлуге только что прошли крестьянские бунты. Никто не желал брать на себя ответственность (а главное – реально расплачиваться) за надругательство над любимым народом святым, который, большевики в это свято верили, вполне может постоять за себя. Уездные власти кивали на губернские, те – на Москву. Дело Варнавы дошло до ЦК. Товарищи Ленин, Троцкий, Сталин и прочие самолично решали, что делать. Решили, естественно, раку забрать, а мощи куда-нибудь удалить. Так и сделали. Удаление поручили комсомольцу Калинину. Он взял мешок с мощами и зарыл в овраге. А когда пришел домой – там несчастье: корова как-то сумела провалиться в погреб и переломать себе ноги. Скотину пришлось заколоть. Калинин правильно понял намек: пошел в овраг, откопал мощи и вернул их в церковь.

 Сруб над Варнавинским источником

И вплоть до 1937 года никто уже больше не покушался на Варнавины мощи. Правда, когда разрушали Троицкий собор, они были перенесены в кладбищенскую церковь. Но поклоняться святому не запрещали. Когда же отца Павла, священника кладбищенской церкви, расстреляли, мощи исчезли. Одни говорят, что, почувствовав, что за ним вот-вот придут, отец Павел похоронил Варнаву где-то на кладбище. Другие рассказывают, что забиравшие священника чекисты велели какому-то забулдыге закопать мощи. Тот пошел, а вернулся уже не в себе. Все бубнил про какую-то черную собаку с горящими глазами, которая за ним увязалась на кладбище.

Уважаемый Осман 

Тут староста Варнавинской церкви, который мне это рассказывал, с сомнением посмотрел на моего лабрадора Османа. Черный кобель, склонив голову несколько вбок, внимательно слушал. В его глазах отражались лучи заходящего солнца. Хороший песик. Так вот, продолжал староста, наутро у того человека отнялся язык, а еще через несколько дней он скончался. Так и неизвестно, куда делись мощи.

 Крест на месте Никольского храма, где когда-то лежали мощи Варнавы

Об этих мощах я много раз слышал в разных местах. Один священник из города Любима (Ярославской области) рассказывал мне, что когда мощи Варнавы пытались выкопать, земля над ними сделалась такой твердой, что ломались кирки и лопаты. Это преувеличение. На месте оказалось, что: нет, не ломались. Но суть не в этом. Суть в том, что верующие священники и миряне, наблюдая, как в целях пиара эксплуатируют мощи святых, очень этим смущаются. И в их среде рождаются легенды, смысл которых: видно, так надо, но если святой не захочет, никто его мощами завладеть не сможет. Староста Варнавинской церкви тоже сказал: вы знаете, может и правда, что Варнава не хочет, чтобы были обнаружены его мощи. Вы сами видите, какое сейчас время (он посмотрел выразительно), понимаете? Наша городская администрация тоже пыталась искать, посылали на кладбище пьяных мужиков. Да разве так можно? От таких искателей мощи только глубже под землю уйдут. А Варнава, если захочет, он свои мощи явит.

Унжа. Вид от села на долину реки Унжи

Макарий провел у Варнавы несколько дней и двинулся дальше, на Унжу. Там его уже ждали. Меркантильные жители города Унжа надеялись, что святой построит у них монастырь и таким образом оживит торговлю. Зря надеялись. Не для того святой искал одиночества, чтобы обосноваться в большом (по меркам того времени и тех мест) городе. Оставив большую часть своих спутников в Унже, Макарий отправился дальше. И нашел прекрасное место на высоком берегу реки Унжи. Там и возник монастырь, а рядом с ним город Макарьев, со временем оттянувший от города Унжи весь драйв торговли. Где Макарий, там и коммерция – это факт непреложный.

А там, где когда-то стоял город Унжа, теперь захолустье. Зато место ничуть не затоптано. Прекрасное место силы: старые церкви, вид на долину Унжи такой, что сердце сжимается, энергетика мощная. И как ни приедешь - радуга. Если б Макарию сегодня пришлось выбирать себе место для подвигов, он выбрал бы Унжу. Недаром же он пришел сюда умирать.

Унжа. Макарьевская церковь. Она стоит на том самом месте, где умер Макарий

КАРТА МЕСТ СИЛЫ ОЛЕГА ДАВЫДОВА – ЗДЕСЬ. АРХИВ МЕСТ СИЛЫ – ЗДЕСЬ.





Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру