Даня Шеповалов Версия для печати
Таба Циклон (12.) - Последний Великий Писатель (8.)

Начало см. здесь / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11

12


Когда Даня снова открыл глаза — перед его лицом стояли две пары кроссовок: Nike и Puma. Писатель никогда еще не видел чужих кроссовок в таком необычном ракурсе.

— Вот дебил! Весь в блевотине! — сухо заметили Nike.

Кто-то тронул Даню за плечо:

— Эй, дружище, ты так себе почки отморозишь! Вставай!

Писателю очень не хотелось, чтобы его сейчас беспокоили — лежать ему уже нравилось. И даже кроссовки ему нравились, особенно Nike — у них в подошве были симпатичные тонкие трещинки, в которые набилась земля.

— Да какой вставай — не видишь, он сдохнет сейчас!

— Давай его в парадняк хотя бы отнесем? — предложили Puma. — А то кинется прямо здесь, а нам потом разбираться.

Повисла долгая пауза.

— Хватайся за ноги! — ответили наконец Nike...

— Э, вы куда его тащите? — услышал Даня голос Риты.

— Мы... Эээ...

— Валите отсюда! — Рита помахала в сторону пистолетом.

Puma и Nike спешно ретировались.

Рита подходит к Дане и садится рядом с ним на корточки. Прикладывает холодный ствол к его губам, ведет вдоль неровной линии, разделяющей их:

— У меня тут появилась одна идея...

Нервные окончания Дани охватывает какое-то болезненное осеннее ощущение: трепещущая мелкая дрожь, озноб, явно неуместное сейчас сладострастие.

— Ничего, уместное, — успокаивает писателя Рита, — Эрос и Танатос, я доклад по ним недавно делала.

«Вот так, просто... Раз — и все!» — вместе с щелчком предохранителя проносится в голове писателя предательская мысль, после чего накатывает невыносимое, непередаваемое, выворачивающее наизнанку чувство одиночества.

— Почему же непередаваемое? — спрашивает Рита. — Ты такой же, как и все остальные. Я в тебе разочаровалась. Я думала, ты другой. Наверное, не нужно было тебя вообще искать...

Даня сейчас все на свете бы отдал за то, чтобы не писать никаких книг, не придумывать никаких героев: просто сидеть на кухне и скучать, глядя на балтийский щит, оголившийся на фотообоях, изображающих природу карельского перешейка. Ждать, пока друзья вернутся с работы. Ждать выходных. Ждать чего угодно... Смотреть мультики Nickelodeon про кенгуренка Rocco. Гулять по осенней аллее Поликарпова: от дома-робота до парка и обратно. Что угодно, только не сейчас, потом, когда угодно, но только не сейчас, он никак не может умирать сейчас, он и не представлял себе даже, как это страшно, и неизвестно, что будет дальше, а здесь хотя бы все простое и знакомое, что бы он там раньше ни думал...

Даня сгребает ладонью мусор, оказавшийся под рукой; пальцы его касаются баллончика для сифона. Болезненный озноб смывается нахлынувшей непонятно откуда силой и спокойствием. Писатель ударяет по ладони Риты, выбивая пистолет — тот летит в дымящуюся кучу сырых листьев, зажженных добросовестным дворником. Тихое лесное озеро рано утром, от застывшего зеркала воды поднимаются рваные остатки тумана. Длинные деревянные мостки: Даня стоит на самом краю, затаив дыхание, и внимательно всматривается в воду. Едва слышимый звон невесомых колокольчиков, подвешенных к выгнутой вниз балке над ним.

В безупречной глади озера отражаются все намерения Риты еще до того, как она сама их осознает. Верхний блок. Свободная рука бьет запястьем в открывшийся лимфоузел. Блок. Блок. Четкие фиксированные движения, каждое доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. От жестких ударов по тонким костям бегут трещины, стонет выворачиваемый сустав, но боли нет, на нее сейчас попросту нет времени. Никто не побеждает, никто не проигрывает — лишь умопомрачительные комбо, ни одно из которых не достигает конечной цели.

Рубленый нижний блок. Рука скользит по руке. Даня ловит раскрытую ладонь Риты, тремя пальцами впивается в болевую точку на линии жизни и едва уловимым резким движением кисти отбрасывает девушку далеко в сторону — та несколько раз прокручивается в воздухе и приземляется на живот. Кажется, что все пространство вздрагивает от удара об асфальт. Слышен хруст ломающихся ребер. Фонарь над упавшей Ритой взрывается снопом огненных искр.

> ARTISTIC EXPRESSION BONUS: +35% DAMAGE

К дерущимся начинают подтягиваться первые зрители.

— Так, дорогуши, не теряемся! — кричат Nike, пока Puma принимают ставки. — Вы видели это?! Какая техника! Парень просто размазал ее по асфальту. Еще чуть-чуть — и он вышибет этой стерве мозги. У нее нет шансов... Десять к одному, приятель, а ты как думал... Клянусь мамой, еще десять минут назад он лежал в луже блевотины и слова не мог сказать, а сейчас вы сами видели, что он творит!

Рита высоко подпрыгивает, острый каблук проносится в сантиметре от глаз Дани. Прямо перед ним открытая беззащитная спина девушки с глубоким вырезом на платье. Левая рука писателя уходит назад к бедру, одновременно пальцы правой хватают ночное пространство, сжимаясь в кулак. Проворачиваясь вокруг собственной оси, он несется вперед, к позвоночнику Риты. До кожи остаются доли миллиметра — Даня останавливает руку, намеренно гася ее движение резким поворотом корпуса, чтобы на девушку обрушился сгусток всей его жизненной энергии, сорвавшийся по инерции с разбитых костяшек пальцев. Рита, сломавшись, опускается на правое колено, левое — полусогнуто.

> PERFECT!

— Я люблю этого парня! Он бог! Он просто бог! Двадцать к одному! Ребята, не обращайтесь так со своими женами, это уголовно наказуемо, вы понимаете, о чем я. Но эта сука сама знала, на что шла, она первая начала, уж поверьте мне. У нее в руках была пушка, и эта пушка была у парня во рту, а теперь где она? Вы видите? Я — нет...

Блок. Удар. Блок. Даня наступает ногой на коленный сгиб девушки, а затем резко бьет подъемом стопы ей по животу — та с болезненным криком ложится на асфальт.

— Я не могу на это смотреть! — вопят вошедшие во вкус Nike. — Это просто убийство. Его же казнят, на хрен, за предумышленное убийство! Тридцать к одному! Товарищ капитан, тоже хотите поставить? Что? Да, перекройте, пожалуйста, переулок. Это точно, посторонние здесь ни к чему. Разумеется, мы оплатим ваши услуги. 10 процентов? Все слышали — 10 процентов товарищу капитану!

Даня захватывает Риту сзади за шею, вытаскивает у нее из кармана свой нож и отступает, откинув лезвие. 420 Steel, облегченная рукоятка. Девушка понимает, что писателю конец. Оружие — признак слабости. Она без страха подходит близко к Дане, разворачиваясь, бьет его локтем в висок, запястьем другой руки — в подбородок. Брызжет слюна, перед глазами писателя кружатся яркие красные и желтые пятна, смешиваясь и перетекая друг в друга, будто густая гуашь, которую кто-то кинул в воду. Рита блоком останавливает опускающуюся руку с ножом, лезвие задевает ее запястье. Она обхватывает предплечье писателя и, резко вывернув его локтевой сустав, бросает Даню на спину. Нож отлетает далеко в сторону.

> MARTIAL ARTS BONUS: + 50% DAMAGE

— Ребята, вы будете рассказывать об этом своим детям! Один к одному! И будь я проклят, если я знаю, кто победит! Я сам поставил все, что у меня было, и, похоже, плакали мои денежки. Но я не жалею, я вам клянусь, потому что это не долбаное кунг-фу по телевизору, это, блядь, балет, это магия, это вообще хуй знает что! Один к одному, и я уже готов поставить на кон собственные кишки и ребенка в придачу!

Из окон соседних с «Аквариумом» домов выглядывают обеспокоенные люди. Кто-то из зрителей тайком сует в руки Риты бутылку. Девушка хочет ударить ей писателя, но тот уворачивается и насаживает Риту легкими на колено. Она задыхается, сплевывает на асфальт кровью, алые кляксы вспыхивают жирными звездами на бугристой серой поверхности.

Тяжелое дыхание Риты слышно даже сквозь обезумевшую первобытную музыку, рвущуюся из «Аквариума». Пальцы девушки пытаются нащупать в куче листьев рукоятку пистолета.

— Это мой мир! — кричит ей Даня. — Как ты вообще, сука, посмела поднять на меня руку?!

По поверхности озера идут волны, как во время шторма. В воде уже ничего не разобрать. Даня делает глубокий вдох, вдох, снова вдох до боли и рези в переполненных легких, собирая все свои силы, чтобы разом разрешить этот глупый парадокс. Последний удар — в основание шеи девушки. Странный персонаж, вдруг захотевший жить своей жизнью. Ну их всех к черту, он придумает еще тысячи таких... Посреди лесного озера из воды вылетает огромный усатый сом, застывает на мгновение в воздухе, окруженный облаком сверкающих на солнце брызг. Падает назад...

Рита стоит перед писателем с пистолетом в руках. В глазах у девушки нет даже намека на какие-либо чувства. Ледяной холод бесконечного заснеженного поля, в ночном небе над которым замерзают даже радиосигналы и острые лучи мерцающих звезд. Даня вдруг вспоминает, как лежал зимой на снегу, отпечатав силуэт своего тела в корке ледяного наста рядом с решеткой сетчатой металлической ограды. Погнутые ржавые ромбы проволоки. Блуждающие тени деревьев...

— Что ты, сука, со мной сделала? — всхлипывая, кричит писатель. — Что это такое? Это я начал? Я? Что это все такое?

Рита презрительно смотрит на писателя, пытающегося сплюнуть пересохшую липкую слюну. Зажмуривается и делает три выстрела подряд ему в лицо. Крошки гранита на ладонях. Сухие ссадины. Осень. Едкий запах пороха. Даня падает спиной на асфальт, неестественно сломавшись в коленях.

> K. O.

Эхо от выстрелов убегает по узким коридорам улиц и переулков, гремит внутри мокрых жестяных водостоков и, наконец, полностью растворяется в промозглых осенних сумерках. Скоро утро — уже начинает понемногу светать. Пушистая реклама стирального порошка: домохозяйка, обнимающая свитер. Укоризненным ярким пятном смотрит из ближайшей витрины. Nike и Puma пересчитывают выручку. Зрители расходятся, оживленно обсуждая бой, делятся впечатлениями, постепенно разговоры переключаются на бокс, а потом и вовсе на футбол. Из «Аквариума» выбираются самые стойкие посетители, ловят такси, разъезжаются по домам.

Рита облизывает кровоточащую руку — немного задел ножом, гад. Идет к трансформаторной будке, разрывая опавшие листья каблуками. И как только умудрилась ни один не сломать. Она наступает на что-то мягкое — это хвост мертвой мышки, постепенно коченеющей на холодном осеннем асфальте... Все же без писателя ей стало немного грустно. Чуть-чуть. Или так и было всегда? Глупо сожалеть о том, что уже сделано. Рита достает из сумки темный прямоугольный предмет и бросает его Дане на грудь. Это книга. «Смерть Автора».

Продолжение          |        
Купить "Таба Циклон"



Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру