Димамишенин Версия для печати
МОТОБИОГРАФИЯ. Эрмитаж (1992-1993). Часть I

Важный комментарий:
Все, что будет рассказано в этой главе, разумеется, является чистейшим вымыслом и не имеет никакого отношения к реальным лицам и событиям. Это стопроцентная фантазия о том, как мог выжить молодой человек в разгул беспредельного криминала и собчаковской демократии в Санкт-Петербурге. Детектив по мотивам различных историй, которые автор слышал от разных людей и описал от собственного лица.

В 20 лет мне понадобилась какая-то интересная и увлекательная работа. В те годы тотальной безработицы в стране я выбирал места, в которых мне было бы приятно поработать чисто эстетически. Я брал справочник и звонил в Мечеть, в Синагогу, в Александро-Невскую Лавру, Некрополь, Кладбища, Музеи, Библиотеки, Аэропорт и выбирал исключительно среди исторических и культурных объектов, где мне было бы приятно творить и жить. Разумеется, меня, человека с незаконченным средним образованием, скрывающегося от армии, особенно никуда не брали. Но однажды совершенно случайно одна девушка, административный работник Эрмитажа, поговорила со мной по телефону чуть дольше, чем все остальные.

Она, как и все, сказала, что неквалифицированный рабочий труд Государственному музею Эрмитаж не нужен. Что она бы рада мне помочь, но уезжает завтра в отпуск и, к сожалению, к нашему разговору мы сможем вернуться только через месяц. В общем-то, сказала она, люди иногда требуются – к примеру, в охрану… Но ведь у меня нет за плечами армии… Это сводит мои шансы к нулю. А еще куда?

Я познакомился с ней. Узнал ее имя. Не помню, как ее зовут, пусть Лена Бакарева, к примеру. Через несколько дней я позвонил снова и, убедившись, что она на самом деле отправилась в отпуск, собрался и поехал прямиком к Директорскому входу Эрмитажа. Вскоре, весь из себя интеллигентный и культурный, я был на приеме у начальника отдела кадров Батурина. Позвонив перед этим его секретарю, я, разумеется, сказал, что меня послала Лена Бакарева.

Мы поговорили с этим крепким и умным мужчиной. Его интересовало, откуда я. Я сказал, что от Лены Бакаревой. Надо устроиться на работу перед поступлением в Университет. Он понимающе кивнул и вызвал начальника Охраны. Начальник Охраны спросил, почему я не в армии. Я нелепо сказал, что я спортсмен. И что поэтому пока не там. А почему не в спорт-роте, спросил он. Потому что у меня временные незначительные проблемы со здоровьем. Но которые не помешают мне защищать Эрмитаж.

Он посмотрел на Батурина. Понял, что надо взять, и зачислил меня в отряд Охраны Эрмитажа. Через месяц, столкнувшись с Леной Бакаревой в Эрмитаже и увидев ее удивленное лицо, когда она узнала мою фамилию на каких-то документах, я услышал вопрос: «Как ты сюда устроился, Мишенин?», я спокойно ответил, что меня устроил Начальник отдела кадров Батурин. Так что для всех я стал протеже Начальника отдела кадров, и только для него лично я был другом симпатичного сотрудника Лены Бакаревой. Прекрасная неразбериха в духе талантливого мистера Риппли дала мне постоянное рабочее место и несложную работу сутки через трое.

Вскоре я узнал интересную вещь. Все начальники были бывшими сотрудниками КГБ. Даже директор Эрмитажного театра. И все были довольно богаты по тем временам. Милиционеры, дежурившие в Арке Главного Штаба, меняли одну иномарку за другой и играли целыми днями в бильярд. Дежурившие вокруг музея собирали постоянную дань с фарцовщиков. Руководство музея жестоко обогащалось за счет лившейся в изобилии валюты, и на тот момент Эрмитаж был в нищающем на глазах Питере оазисом благоденствия и стабильности. Всем работникам, включая уборщиц, в какой-то момент даже сделали подарки: японские магнитолы и телевизоры, в зависимости от выслуги лет. Видно, валюты стало настолько много, что ее надо было начинать куда-то списывать.

При этом разгул бандитизма, охвативший город, абсолютно не распространялся на Дворцовую площадь. Это был свой мир, власть над которым имели только Милиция и экс-сотрудники КГБ. Всех остальных, кто попробовал бы туда сунуться, расстреляли бы без суда и следствия.

Я дежурил в Эрмитажном садике, в Египетском зале, обходил ночью Эрмитаж с фонариком вместо со стражами порядка и пожарниками и наслаждался картинами Марке в зале импрессионистов в ночном лунном освещении, и думал… Где же тут деньги взять. Ну, нельзя же работать за одну зарплату. Я даже пару раз заглянул в огромные чаши на первом этаже – вдруг, думал, кто-то прячет там валюту. Нет. Ни фига. В мраморных чашах валюты не было. Я ничего не понимал. У всех были деньги. Даже у музейных смотрителей. У всех, кроме меня. И деньги немаленькие.

Вскоре я понял, что Эрмитаж – некая феодальная страна с кучей своих самостоятельных государств. Со своими гербами, замками, армиями. Все вместе они, разумеется, были Вассалами Единого Государства, но в тот момент оно распадалось на миллионы частиц в психоделическом трипе развала СССР, и поэтому все вели свою достаточно самостоятельную жизнь.

Кто-то организовал совместное с американцами или англичанами предприятие ЭРМИТАЖ. И начал продажу бренда Э"РМИТАЖ" и сувенирики. Сделали это ребята, работавшие вместе с Шемякиным рабочими по экспозиции и грузчиками. Один из них ездил в роскошном, одном из первых в городе кабриолете и сам его чинил, валяясь в дорогущем костюме под кузовом во дворике. Его напарник стал главным завхозом Эрмитажа и, гуляя по музею, здоровался за руку с каждой уборщицей, так как они его знали с юных лет.

Изменения были налицо. Часть выходцев из народа смогла перетянуть на себя изрядно власти. Ключевые посты – Охрана, Кадры и Театр, как я уже сказал, оставались в руках военных. Еще была куча сотрудников, придумывавших каждый для себя свой бизнес. К примеру, за месяц до меня произошли следующие события. В передаче "600 секунд" показали парня, укравшего ГЕРМУ в одном из залов ЭРМИТАЖА. Невзоров брал у него интервью, и тот говорил что-то совершенно невнятное. Я, запомнив этот случай, тут же стал расспрашивать у очевидцев – как же все это было. Парень же работал в охране! Мне рассказали, что это был такой тихий и немного не в себе молодой человек с признаками задержки умственного развития. Для всех его поступок был полной неожиданностью. А произошло все вот как.

Уходя как-то с работы, охранник прихватил в сумку Герму, сняв ее с большого возвышения. Я ходил, смотрел, кстати, и обратил внимание на то же, на что и Невзоров: проделать это одному нашему герою было бы крайне затруднительно. И он, кстати, толком и не объяснил, как у него это вышло. Он спокойно упаковал Герму в большую спортивную сумку и вышел через Шуваловский подъезд, махнув на прощание следующей смене сторожил в стеклянной будке. Рассказывал мне все это один из его приятелей.

Разумеется, чуть позже начался шум! Пропажу обнаружили чуть ли не в полдень. Всех поставили на уши. Вызвали оперуполномоченных, начали следствие. Появились по телику первые сообщения о пропаже, начались допросы всех смен охраны, музейных смотрителей и сотрудников Эрмитажа… Но напасть на след похитителей не удалось. И вот тут-то происходит самое невероятное в этой истории.

Наш герой сразу же после смены отнес Герму прямиком на Московский вокзал в камеру хранения. Спрятал ее там надежно и спокойно пошел домой. В свою комнатку в коммунальной квартире. Теперь он не боялся даже внезапных обысков, если вдруг начнут шмонать всех работавших в день кражи сотрудников музея. Он выполнил чей-то заказ. Он знал, что получит за Герму 12 000 долларов. По тем временам это были воистину колоссальные деньги. Невероятно огромные. За такие деньги могла пойти на штурм банка любая банда. Расстрелять машину с людьми. Похитить кого угодно…

Наш герой фантазировал несколько дней, расписывая на листке бумаги (потом этот листок будет фигурировать на следствии в качестве одного из доказательств против него), как он потратит эти 12 000 долларов… В этом списке было много пунктиков и напротив каждой вещи – суммы. Некоторые были перечеркнуты, заменены на другие. В общем, парня перло не по-детски…

Он, как и все, был вызван на допрос. Дал показания. Не вызвал никаких подозрений, особенно из-за своей хилости и отрешенности. Вокруг бурлили страсти расследования по горячим следам, а для него наступил важный момент передачи украденной Гермы заказчику. Тоже одному из работников Эрмитажа. (Герма, кстати, оценивалась примерно в 10 раз больше, чем должны были заплатить этому охраннику.)

И вот он пришел в Камеру Хранения. Подошел к ячейке, как ни в чем не бывало и… о, ужас! Ледяной кошмар… Произошло самое непоправимое и невозможное, что могло произойти в тот день… Он забыл код.

Забыл код, который никуда не записал…

Он стоял перед металлической дверцей, за которой лежала его сумка со скульптурной головой, которую ждали через несколько часов в условленном месте в обмен на 12 000 долларов. Нашего героя чуть не вытошнило от ужаса. Ему приказали сделать это. Указали, что и как. И вот он стоит в растерянности, не понимая, как ему достать похищенное из слишком надежно спрятанного убежища. Код, код, код… Какой код?

Как Касим из «Али бабы и 40 разбойников», забывший магическое словосочетание "СИМ-СИМ, откройся", – он повторял про себя: конопля, откройся, горох, откройся, чечевица, откройся, пшено, открой дверь!

Но дверца камеры хранения не открывалась…

"Эрмитаж" - продолжение



Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру