НАРРАТИВ Версия для печати
Олег Давыдов. Демон Солженицына (5.)

Продолжение. Начало здесь. Предыдущее здесь.

Женщины и премии

Выше уже говорилось о том, какие страсти кипели в начале 64-го в связи с Ленинской премией, которую Солженицын так и не получил. И в личной его жизни как раз в это время кипели страсти. А. И. увлекся одной «ученой самостоятельной женщиной». Но в апреле стало известно, что премию он не получил, да и женщина та не сгодилась ему в «подруги жизни». Уже осенью Солженицын писал Решетовской: «Отгремел наш кризис февраля-апреля, и, не удивляйся, меня он убедил еще больше прежнего, что никто-никто, как ты, не может быть предан мне. Никто не может жить моими интересами так, как ты». И дальше: «Ничего уже, кроме смерти не может нас, Джемочка, разлучить».

Наталья Решетовская и Александр Солженицын дома в Рязани

Может быть, в тот момент он действительно верил в это. А может, ему просто было удобно, чтобы в это поверила его жена. Во всяком случае, впоследствии, объясняя события осени 70-го, он напишет: «Шесть последних лет я сносил глубокий пропастный семейный разлад и все откладывал какое-нибудь его решение – всякий раз в нехватке времени для окончания работы или части работы, всякий раз уступая, смягчая, ублаготворяя, чтобы выиграть вот еще три месяца, месяц, две недели спокойной работы и не отрываться от главного дела. По закону сгущения кризисов отложенное хлопнуло как раз на преднобелевские месяцы».

Первая его жена, Наталья Решетовская, хоть по своей природе и «душечка» (в чеховском смысле), но никогда не была готова к тому, чтобы в полной мере разделить все демонические заскоки своего мужа. Например, когда муж пребывал в прострации после изъятия «Круга» и части архива, она пыталась внушить ему трезвый взгляд на вещи. «Что ты так переживаешь из-за «Пира победителей»? – возмущалась она. – Разве эту пьесу написал член СП Солженицын? Ее писал зек Солженицын, ходящий с четырьмя номерами. Не писатель Солженицын, а Щ-262!». Нет, так нельзя разговаривать с одержимым. Сопереживающая жена не должна была противопоставлять Щ-262 и члена СП. И что ж после этого жаловаться: он «не прощает мне, что удар 64-го года (наша первая личная драма) оказался для меня тяжелее удара 65-го (изъятие архива)»?

Поездка Натальи Решетовской и Александра Солженицына к Н. Н. Семенову, другу писателя по шарашке, ставшему прототипом одного из героев романа "В круге первом"

Да, она все забросила ради него: и детей (правда, чужих), и научную карьеру, и музыку... Она как проклятая перепечатывала его тексты, систематизировала его бумаги, собирала материалы для его произведений. Но ведь все это – для советского писателя, а не для Щ-262 и тем более не для Нахрапа, который из Солженицына время от времени болезненно выпирал. Присутствие Нахрапа в муже она, разумеется, смутно чувствовала с давних времен («тебе идет быть в тюрьме» – это ведь косвенное свидетельство о Нахрапе, и таких неотрефлектированных свидетельств немало), но воспринимала это как странность и неизбежное зло, связанное с писательским даром. И терпела. А писатель всем этим пользовался по полной программе. Потому, вероятно, и «сносил глубокий пропастный семейный разлад». Можно сказать: потихоньку эксплуатировал ее. По крайней мере, годами жил за ее счет – и в плане денежном (именно она в основном зарабатывала деньги для пишущего учителя Солженицына, пока не пошли гонорары), и в функциональном (она выносила на своих плечах и хозяйство, и тексты – печатание, фотографирование, частично редактура – вплоть до «Архипелага»). И в общем классик ценил ее усилия, называл «трудолюбочкой». Она, конечно, разрывалась между матерью в Рязани, мужем на даче, работой в институте и все мечтала «уговорить мужа разрешить ей уйти с работы». Но боялась об этом даже заикнуться. Наконец осенью 68-го, воспользовавшись хорошим настроением писателя, поведала ему о своей мечте, и тот согласился: «В пятьдесят лет женщина может оставить работу».

И как раз в 68-м году уже полностью отдавшийся на поток Нахрапа Солженицын встречает Наталью Светлову, нынешнюю свою жену. Этой волевой и самоотверженной женщине явно импонировал демонизм писателя. Она многое меняет в его жизни... Меняет даже общую концепцию и, так сказать, методологию его борьбы.

До встречи со Светловой Солженицын считал: «самая сильная позиция – разить нашу мертвечину лагерным знанием, но оттуда». Судя по этому признанию, поначалу, предпринимая свои концептуальные акции, писатель не только ориентировался на поддержку Запада, но и надеялся туда попасть, хотел попасть. «Тогда все мое оружие – к моим рукам, ни одно слово более не утаено, не искажено, не пригнуто. И так это прочно усвоил, что когда в 68-м году Аля (Наталья Светлова), пораженная, стала убеждать меня горячо, что как раз наоборот <...>, – я поразился встречно. Я решил: оттого она так рассуждает, что в лагере не сидела».

Слева Наталья Светлова, справа Александр Солженицын на Вологодском вокзале во время многое предопределившего путешествия по северу, которое он предпринял вместе с Натальей Светловой в 1969 году

Но в убеждении Натальи Дмитриевны было нечто, что не могло не импонировать писательскому демону: перспектива пострадать. Правда, писатель в течение некоторого времени еще противостоял убеждению новой знакомой: «Аля считала, что надо на родине жить и умереть при любом обороте событий, а я, по-лагерному: нехай умирает, кто дурней, а я хочу при жизни напечататься». Судя по этому противопоставлению двух точек зрения, для Светловой была не так уж важна солженицынская литература. То есть - важна, но не как литература сама по себе, а как средство борьбы. А Солженицын оставался литератором, хотя и – все более склоняющимся к политической борьбе. И женщина его к этой борьбе подталкивала. В «Теленке» в связи с тем, что его автор к 69-му году «решил передавать ей (Светловой. – О. Д.) все свое наследие» (кстати, даже дачку, нажитую в первом браке, намеревался переписать на Алину мать), сказано: «Неслышно и невидимо мое литературное дело превращалось в фортификацию».

Иными словами: новая женщина привнесла в жизнь Солженицына новую парадигму: внесистемный писатель-борец более эффективен на родине, чем за границей. А парадигма, связанная с Решетовской, звучала примерно так: советский писатель должен сначала печататься в советских изданиях (тут надо вспомнить то, что выше говорилось о совписе Солженицыне). Но пока происходит переход от одной парадигмы к другой. Наметим уж заодно и парадигму переходного (из-под влияния одной женщины под влияние другой) периода: можно печататься где угодно, лишь бы печататься, но из-за границы голос звучит сильнее. Конечно, это мало соответствовало уставу СП – ну так Солженицына вскоре (4.11.69) оттуда и исключат.

Но до этого была поездка со Светловой на север. Именно там решился окончательный переход к новой парадигме. Светлова продолжала свою тихую агитацию, и вот совпадение: «как в насмешку, именно в эти дни бежал на Запад Анатолий Кузнецов», писатель. Это случилось 30.07, и как только Солженицын об этом услышал по радио, сразу вернулся (1.08), а вернувшись, узнал, что права была его любовница. Во-первых, «образованный круг», «почти поголовно» (терминология «Теленка») не одобрил беглеца: «Легкий жребий! <...> Какой же ты тогда наш писатель?» Во-вторых, ничего особенного в связи с бегством Кузнецова не произошло (так что зря А. И. и поездку прервал). Ну и, кроме того, Солженицын вскоре понял, что начальство будет только радо избавиться от скандального писателя. С тех пор он окончательно утвердился в светловской парадигме. И бесповоротно решил уйти от Решетовской. Тем более что стало ясно, что Светлова беременна от него.

Александр Солженицын с Натальей Светловой и первым сыном Ермолаем

Нобелевский развод

Разумеется, это не значит, что он от нее вот так вот взял и ушел. С Решетовской писателя связывали многолетние привычки, совместно нажитое добро, и вообще – он ничего не имел против того, чтобы обладать сразу двумя женщинами. Одну можно использовать для одних дел, другую для других. Даже когда уже все прояснилось и Солженицын изо всех сил добивался развода, он как-то сказал Решетовской: «Будь моей любовницей».

А пока идет лето 70-го. Писатель уже выдвинут на Нобелевскую премию, но еще не выбрал между двумя женщинами. 28.07.70-го он разговаривает с женой о премии. Вот этот разговор в передаче Решетовской: «Создается очень сложная ситуация: могут разрешить поехать в Швецию за ее получением, но могут не разрешить вернуться обратно... Как же поступить? Он обязательно поедет вместе со мной. А как мама?.. Согласна ли жить с нами за границей, если этой участи не избежать?..»

Не знаю, можно ли назвать такие разговоры «ублаготворением»? Но все-таки, наверное, можно. А. И. и в июле 70-го еще рассматривал то, что мы назвали выше переходной парадигмой, как открытую для себя возможность: продолжать жить с первой женой, выехать с ней на Запад и оттуда влиять на происходящее здесь. В «Теленке» есть отголосок таких размышлений: «Если бы я поехал – уже сейчас бы сидел за корректурой «Архипелага». Уже весной бы 1971-го напечатал его. А теперь измысливаю оправдание, как отодвинуть, отсрочить неотклонимую чашу». В таком случае участь Светловой была бы сидеть в Союзе, беречь рукописи, воспитывать детей. А Решетовской – печатать «Красное колесо».

Но так не случилось. То ли Наталья Алексеевна слишком глупо по-женски себя повела, то ли Наталья Дмитриевна повела себя умно по-женски... Но через месяц Решетовская, живущая в это время одна на даче Ростроповича (А. И. работал на собственной даче), услышала утром стук в окно. Муж! Предоставим слово жене: «В то утро около Александра Исаевича мое женское одиночество ощутилось как-то особенно сильно. Я не выдержала и расплакалась.

– Я думал, что ты здесь хорошо работаешь, в хорошем состоянии, а ты, оказывается, рыдаешь здесь, – сказал он. – Мне приятно обнимать, целовать тебя, – продолжал он, прижимая меня к себе, и вдруг вместе со мной стал плакать. – Ты ни с кем не делилась? Ни с кем не советовалась? Ну поезжай к Сусанне Лазаревне, посоветуйся.

О ч е м советоваться? Я ведь н и ч е г о не понимаю...

– Пойми, мне в романе нужно описать много женщин, не за обеденным же столом мне получать героинь...

Мы расстались, рыдая...»

Слева Наталья Алексеевна Решетовская на даче перепечатывает очередной текст Солженицына. Справа новое семейство Солженицына сплотилось вокруг своего главы в Троице-Лыкове. Стоят: сыновья Игнат, Степан и Ермолай, Наталья Дмитриевна и внучка Татьяна. Сидят: Екатерина Фердинандовна Светлова (мать Натальи Дмитриевны), жены сыновей Кэролин Митей с Анной, Надежда с Ваней и Катей

Так Решетовская наконец поняла: «Не творчество отнимало его у меня, а... женщины». То есть – ничего не поняла бедная женщина. Конечно, творчество, но – при недостатке воображения, во-первых, а во-вторых, при полном незнании жизни (кроме тюремной) – писателю иногда приходится... Но даже не это главное. Главное то, о чем мы уже говорили: человек окончательно решил сменить парадигму, идти на конфронтацию до конца, и музой этого нового (больше уже политического, чем литературного) творчества должна была стать другая женщина.

Пройдут считанные дни, и А. И. перестает вилять, начинает прямо требовать развода. Дело в том, что близится объявление лауреатства, а он уже твердо решил получать премию с матерью своего первенца. Опуская детали, напоминаю: 8.10 – лауреат объявлен, 14.10 – датировано письмо к Суслову, где писатель предлагает меры по оздоровлению ситуации вокруг него в связи с присуждением премии. И в тот же день он говорит жене о Светловой: «Я все больше и больше к ней привязываюсь. Неужели ты не можешь пожертвовать... для троих?..» Решетовская пишет: «Я ничего не ответила, но решение пришло мгновенно. Да, могу. Да, должна. Но вижу лишь один способ разрубить гордиев узел: уйти из его жизни, из их жизни, из жизни вообще...» Короче – съела 36 пилюль мединала...

Очнулась 16-го под вечер в больнице. Спасло ее то, что на соседней даче оказался фельдшер. Через несколько дней пришло какое-то размягчение, она стала покорной, смирившейся со всем. Узнав об этом, А. И. 26-го посещает жену в больнице, говорит возвышенные и такие нужные бедной женщине слова: «Ты не представляешь, к а к и е у нас с тобой будут теперь отношения... Давно нам надо было думать больше друг о друге... Теперь... будем?» Наталья Алексеевна размягчена: «Я видела душу в его глазах. Я верила ей, в нее».

Вот это напрасно. Лауреата, собственно, интересует вопрос: «Когда же можно выписаться?» Спрашивают у врачихи, та отвечает: «Могу хоть сейчас». «Пожалуйста!» – восклицает доверчивая женщина. «А завтра и в Рязань съездим», – говорит А. И. Врач поражена: «Да вы дайте ей хоть день прийти в себя после больницы». Не дает, кует железо пока горячо – на следующий день супруги едут в Рязань разводиться, но их не разводят: в загсе реорганизация. Видимо, именно в этот момент А.И. особенно свирепо возненавидел Советскую власть, заподозрил, что его из-за фамилии не развели, естественно, по своему обыкновению написал какую-то жалобу. Обидно. Человеку сейчас надо другое писать... «Моя нобелевская лекция заранее рисовалась мне колокольной, очистительной, в ней и был главный смысл, зачем премию получать». А ему приходится писать какие-то жалобы. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Наталья Дмитриевна и Наталья Алексеевна





Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру