НАРРАТИВ Версия для печати
Олег Давыдов. «ТРАХ-ТАРАРАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ!» - 1.

Этот текст написан Олегом Давыдовым в феврале 1994 года, к годовщине написания Александром Блоком поэмы «ДВЕНАДЦАТЬ», и тогда же в сокращенном виде опубликован в Независимой Газете. Поэма написалась за два дня 27-28 января 1918 года. А 29 января 1918 года (10 февраля по новому стилю), по результатам окончания работы, Блок написал в записной книжке: «Сегодня я — гений».
редакция Перемен

Обложка первого издания  поэмы "Двенадцать". Петроград, 1918 год. С иллюстрациями Юрия Анненкого,  которые также используются в этой публикации

Особенно всех смущала концовка поэмы. Брюзжала Гиппиус: «Христос, ведущий 12 красногвардейцев-хулиганов...» Заходился восторгом Иванов-Разумник: «Последние строки, так необходимо, так чудесно завершающие эту необходимую всем нам, эту чудесную поэму о новой благой вести…» Был парадоксален Волошин: «Христос вовсе не идет во главе двенадцати красногвардейцев, а, напротив, преследуется ими». Андрей Белый помещал блоковского Христа в светлое будущее, которое маячит «впереди» и к которому идут «через углубление революции до революции жизни». А отец Сергий Булгаков утверждал: Блок «кого-то увидел, только, конечно, не Того, Кого он назвал, но обезьяну, самозванца».

Люди решили, что Блок мог, в ясном уме и твердой памяти, считать, что впереди красногвардейцев виден Спаситель. Впрочем, сразу после окончания поэмы Блок сделал много заявлений типа: «Я только констатировал факт: если вглядеться в столбы метели на этом пути, то увидишь «Иисуса Христа». Но я иногда сам глубоко ненавижу этот женственный призрак».

Черный вечер.  /  Белый снег.  /  Ветер, ветер! /  На ногах не стоит человек.   /      Ветер, ветер  /   На всем божьем свете!

«В СОГЛАСИИ СО СТИХИЕЙ»

Однако же все не так просто. Позже, в апреле 1920 года, в специальном тексте о «Двенадцати» Блок напишет: «В январе 1918 года я в последний раз отдался стихии… Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было написано в согласии со стихией». И далее: «Поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях /…. Моря природы, жизни и искусства разбушевались, брызги встали радугой над нами. Я смотрел на радугу, когда писал «Двенадцать»». Это гораздо более отстраненный и взвешенный тест, чем другие, где говорится: «Что Христос идет перед ними – несомненно». Так обычно и бывает: что кажется несомненным, когда отдаешься стихии, может вызвать сомнения, когда стихия тебя оставляет.

Но что значит «писать в согласии со стихией»? Главным образом – не своевольничать, не мешать разнородным смысловым образованиям в собственной душе (отражающим как реалии внешнего мира, так и явления внутренней жизни) соединиться в рождающемся тексте так, как им самим это заблагорассудится, позволить им сложиться в единое целое самым естественным для них образом. По сути, это все равно, что увидеть сон и показать его другим. Спорить же со сновидцем, хвалить его за увиденное или ругать – означает втянуться в рамки этого сна, стать его персонажем. Именно это и произошло с критиками.

Но если людям, жившим в разгуле той стихии, вполне естественно быть персонажем сна Блока, то нам сегодня стоит взглянуть на этот сон именно как на сон – со стороны. Это тем более заманчиво, что сновидение – естественная форма произведений Блока. Едва ли не все, что он написал, можно рассматривать как сновидения (или что-то подобное). Правда, читая стихи, об этом обычно не особенно думаешь, но если как следует вникнуть – отовсюду полезут слова, указывающие на такие состояния души, как сон, бред, грезы и прочее в том же духе. Получится, что, например, контекстом появления Прекрасной Дамы обычно оказывается сновидение. А это значит, что перед нами (читающими) не только (и даже не столько) текст о Прекрасной Даме, но и текст о ситуации человека, видящего ее (обычно во сне). Почувствуйте разницу: для человека, который видит нечто (будь то Дама или иной «женственный призрак»), важен объект этого видения, а для человека, который смотрит со стороны, важно то, что некто (кто?) видит нечто (что именно?).

Гуляет ветер, порхает снег.    /  Идут двенадцать человек.    /    Винтовок черные ремни,   /   Кругом - огни, огни, огни...  /     В зубах  - цыгарка, примят картуз,   /   На спину б надо бубновый туз!    /    Свобода, свобода,    /  Эх, эх, без креста!   /    Тра-та-та!

«ГРЕШНЫЙ ИИСУС»

Итак, что же именно видится в конце «Двенадцати»? Кто такой «Иисус Христос», являющийся в последнем стихе как Бог из машины?

Вспомним несколько дат. Как известно, поэма была написана в основном за два дня – 27 и 28 января (по старому стилю). Однако первая запись о ней появляется у Блока 8 января, а накануне в Дневнике он набрасывает план пьесы об Иисусе Христе. И вот что там сказано: «Входит Иисус (не мужчина, не женщина). Грешный Иисус». Далее: «Иисус – художник. Он все получает от народа (женственная восприимчивость). «Апостол» брякнет, а Иисус разовьет». Между апостолами «Иисус – задумчивый и рассеянный, пропускает их разговоры сквозь уши: что надо, то в художнике застрянет». Не слишком-то ортодоксальное представление об Иисусе Христе вырисовывается – не Господь Бог, а какое-то устройство, улавливающее смутные чаяния толпы и их выражающее.

Народный элемент, «апостолы» – все какие-то неприкаянные отщепенцы: «Дурак Симон с отвисшей губой», «Фома (неверный) – «контролирует». Пришлось уверовать – заставили – и надули (как большевики)», «у Иуды – лоб, нос и перья бороды, – как у Троцкого. Жулик». Процесс «призвания» этих «апостолов» Блоку видится так: «”Симон” ссорится с мещанами, обывателями и односельчанами. Уходит к Иисусу. Около Иисуса уже оказывается несколько других (тоже с кем-то поругались и не поладили; бубнят что-то, разговоры недовольных)». Ясно, что эти «апостолы» ничего общего не имеют с евангельскими, но зато – совершенно однородны с теми «двенадцатью», которые появляются в поэме.

Таким образом, план неосуществленной пьесы об Иисусе Христе – это как бы зачаток «Двенадцати». А если так, то Христос с красным знаменем, появляющийся в последней строке поэмы – это тот самый «грешный Иисус» (полуходожник-полудемагог), который «все получает от народа». То есть он не что иное, как проекция смутных желаний и темных инстинктов людей, отвергнутых обществом и не желающих в обществе жить. Такой «Иисус Христос» может, конечно, формулировать («развивать») их неосознанные чаяния, смутное недовольство (и в этом смысле он своего рода «логос»), но он не является чем-то самостоятельным, чем-то отличным от «апостолов». Он только внешнее выражение их недовольства.

В условиях революционной метели этот призрачный вождь мог показаться Иисусом Христом, но, разумеется, он не может быть Богом и Сыном Божьим. Ибо Бог не является рупором маргиналов, хотя иногда и может говорить их устами. Несомненно, Блок знал эту разницу. Но во сне (каковым является поэма) рациональное знание ничего не решает, там все спутано в угоду особой сновидческой логике. И Блок, даже закончив поэму, все не мог стряхнуть с себя сновидческую стихию. И писал в Дневнике: «Страшная мысль этих дней: не в том дело, что красногвардейцы «не достойны» Иисуса, который идет с ними сейчас; а в том, что именно Он идет с ними, а надо, чтобы шел Другой». Кто этот «Другой»? Настоящий Христос или?..

 Как пошли наши ребята   /   В красной гвардии служить -    /  В  красной гвардии служить -     / Буйну голову сложить!    /  Эх ты,  горе-горькое,    /  Сладкое житье!   /   Рваное пальтишко,    /   Австрийское ружье!    /   Мы на горе всем буржуям  /    Мировой пожар  раздуем,    /  Мировой пожар в крови -    /  Господи, благослови!

«ЛЮТЫЙ ВРАГ»

Запись, сделанная Блоком 29 января, сразу после двух бурных дней, когда написалась поэма, весьма примечательна. Заканчивается она справедливой констатацией: «Сегодня я гений». А начинается так: «Азия и Европа. Я понял Фауста. «Не ворчи, пудель»». Можно только гадать о том, что именно в те дни понял в «Фаусте» Блок, но то, что это замечание помогает кое-что понять в «Двенадцати», ясно безо всяких гаданий. Дело в том, что пес, которого подобрал на улице Фауст и которого вспоминает Блок, был «начинен» Мефистофелем. Так вот, это тот самый пес, который в «Двенадцати» тащится позади красногвардейцев (а впереди – «Иисус Христос»). Впервые этот мифический пес появляется «на перекрестке» (в фольклоре – место обитания нечисти), рядом с «буржуем». А потом увязывается за красногвардейцами. Однако перед тем, как пес обнаруживается рядом с ними, - «разыгралась чтой-то вьюга».

В русской литературе вьюга ассоциируется с бесами. Возможно, именно поэтому в ритмах 10-й главки поэмы (следующей за явлением пса) слышатся интонации пушкинских «Бесов». И дело не только в хореях этой главки (хотя стоило бы обратить внимание на одно таинственное замечание в мартовском Дневнике: «У меня непроизвольно появляются хореи, значит, может быть, погибну», – замечание, сделанное по поводу приведенной тут же строчки, вошедшей в незаконченный «Русский бред»: «Толстопузые мещане злобно чтут дорогую память трупа»). Дело в общей атмосфере вьюги «Бесов» и блоковской вьюги: «вьются тучи», «снег воронкой завился», «вьюга мне слипает очи», «и вьюга пылит им в очи», «дует, плюет на меня», «не видать совсем друг друга», «хоть убей, следа не видно», «ой, вьюга, ой, вьюга!», «там верстою небывалой он торчал», «снег столбушкой», «в поле бес нас водит, видно».

В таких бесовских погодных условиях Петькина реакция представляется наиболее адекватной: «Ох, пурга какая, Спасе!». Но товарищи его немедленно одергивают: «Эй, не завирайся!» – ты, мол, уже душа погибшая, и Спаситель тебя не упас от убийства. Другой красногвардеец поясняет: «Шаг держи революцьонный! Близок враг неугомонный!» Принято понимать этого «врага» как контрреволюцию, но в контексте вьюжной бесовни это, скорее всего, «враг рода человеческого». И нечего нам смущаться тем, что красногвардейцы вроде бы не верят ни в Бога, ни в черта. Можно не верить, а все-таки чувствовать присутствие чего-то незримого. Ведь так и сказано: «Их винтовочки стальные на незримого врага»… Но направлять на такого врага винтовку совершенно бессмысленно: он незрим, а точнее, не узнан, ибо по своему мерзкому обыкновению прикидывается собакой. Товарищи в недоумении: «Кто в сугробе – выходи!.. Только нищий пес голодный…»

Некоторых критиков особенно возмущало то, что Блок срифмовал «пес» и «Христос». Возмущались они оттого, что не поняли, что за «пес» и что за «Христос» обрамляют ночной дозор красногвардейцев. Если же это понять, то рифма оказывается очень богатой. Ведь бес в виде пса, привязавшийся к бедным красногвардейцам, подняв метель, вовсю их морочит, пугает, заставляет их видеть (наводит) впереди привидение с красным флагом (проекцию их собственных фобий). Они по нему даже стреляют: «Трах-тах-тах!». Но в ответ: «Только вьюга долгим смехом заливается в снегах…» Вот тут-то по крайней мере один из них, Петька, решает, что это Иисус Христос.

Почему Петрухино виденье инкриминировали Блоку, неясно. В тексте поэмы о видениях Блока – ни звука. Но красногвардейцы – не зря же стреляли! – что-то, конечно, видели.

Снег крутит, лихач кричит,   /   Ванька с Катькою летит -  /     Елекстрический фонарик    /  На оглобельках...    /  Ах, ах, пади!..     /   Он в шинелишке солдатской    /  С физиономией дурацкой   /   Крутит,  крутит черный ус,     / Да покручивает,      / Да пошучивает...   /    Вот  так Ванька - он плечист!   /   Вот так Ванька - он речист!     /  Катьку-дуру обнимает,   /   Заговаривает...     /  Запрокинулась лицом,    /   Зубки блещут жемчугом...   /   Ах ты, Катя, моя Катя,    /   Толстоморденькая...

«ЗВЕНЯЩИЙ ТОВАРИЩ»

Смысловой параллелью безуспешным военным действиям против «женственного призрака» можно считать увенчавшуюся успехом операцию красногвардейцев против Ваньки и Катьки. Подоплека известна: Петька любит Катьку, Катька гуляет с Ванькой. В результате Петька, целясь в Ваньку, убивает Катьку. Очень похожую историю Блок рассказывает в «Балаганчике» (1906). Арлекин там уводит в метель невесту Пьеро Коломбину – и тоже сажает в «извозчичьи сани», из которых она валится ничком, так что ее невозможно поднять, поскольку она, оказывается, «картонная». Параллелизм событий, как видите, полный, но только в «Балаганчике» Коломбина падает безо всякой стрельбы. Таким образом, гибель Катьки описана (если угодно, предрешена) уже в 1906 году. Революция принесла с собой лишь новые нравы, экстремизм. Что же касается треугольника – Ванька, Петька и Катька – то корни его даже не в «Балаганчике», а гораздо глубже.

В августе 1921 года (в речи памяти Блока) Андрей Белый, прослеживая «центральные образы-мифы» в поэзии Блока, говорил: «”Логос” Владимира Соловьева вошел в рыцаря и не в рыцаря, а просто в Пьеро, а Пьеро стал – «только литератор модный, только слов кощунственный творец» <…>; и дальше этот интеллигент стал босяком <…> – и наконец этот босяк стал Петькой из “Двенадцати”. А “Прекрасная дама” была “Незнакомкой”, “Проституткой”, и даже проституткой низшего разряда, “Катькой”». Белый прекрасно говорит, жаль только, что он не сообщает ничего определенного о превращениях Арлекина-Ваньки. А они ведь весьма интересны.

Того, кто в поисках корней Ваньки возьмется перечитать все стихи Блока подряд, ждет сюрприз. Вначале, буквально в сотнях стихотворений, будут заметны лишь две фигуры: грезящее лирическое «я» и таинственная женщина этих видений. И вдруг в стихотворении, написанном 16 декабря 1901 года, появляется некто третий: «Неотвязный стоит на дороге, // Белый – смотрит в морозную ночь.// Я – навстречу в глубокой тревоге,// Он, шатаясь, сторонится прочь». Дело не обходится, конечно, без «голубой царицы земли» (так что троица здесь уже в полном составе), а заканчивается все опять-таки «белым».

Если иметь в виду ту незавидную роль (Арлекина), которую после 1904 года станет играть Андрей Белый в жизненной драме Блока, то так и подмывает связать таинственного «белого» (который в конце цитированного стиха, «торжествуя победу могилы, <...> смотрит в морозную даль») с поэтом Андреем Белым. Нет, конечно, не может быть и речи о том, что Блок в этих стихах имел в виду Белого – ведь в декабре 1901 года Блок еще, кажется, даже не знал о существовании писателя с таким псевдонимом (хотя и слыхал о московском студенте Борисе Бугаеве, что-то там пишущем). Однако в общий контекст очень странных, подчас совершенно мистических взаимоотношений этих двух символистов такое, прямо скажем, пророчество свободно укладывается.

Александр Александрович Блок. Фото от 17 июня 1916 г.

Линию странных увязок блоковского Арлекина с Андреем Белым прекрасно можно продолжить, но – не сейчас. Сейчас важно только заметить, что с конца 1901 года в стихах автора «Двенадцати» появляется тритагонист – некий «карлик», «двойник», «арлекин» и т. д., – который с тех пор приходит все чаще и чаще. И в конце концов оборачивается Ванькой. То, что этот образ возникает в поэзии Блока еще до начала в его жизни всякого рода треугольных драм, весьма знаменательно. Это значит, что Арлекин-Ванька возникает вовсе не как отражение опыта неких реальных событий жизни поэта. Скорее наоборот: то в душе Блока, что станет впоследствии Ванькой, предуготовляет ход грядущих событий – как в жизни, так и в поэзии. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ




Самир: «Один и тот же бурлящий миг»
Совсем недавно в России появился еще один человек, говорящий на русском языке об Истине и настоящем моменте. Самир, на первый взгляд, совершенно обычный молодой парень. Но указатели, которые проявляются через него, имеют реальную силу. Глеб Давыдов встретился с Самиром и поговорил с ним об этих указателях.
Люсьен Фройд

Максим Кантор о фантасмагорических аспектах письма Люсьена Фройда, любившего изображать греховную, подверженную порокам человеческую плоть. Беззащитную перед временем: «Фройд рисует, как тело человека ветшает и умирает. Фройд агностик; если он и считает, что смертный человек похож на Бога, то лишь потому, что Бога в его представлении — нет, а человек тоже однажды станет прахом».

Гений карьеры. Схемы, которые привели Горбачева к власти
2 марта 1931 года родился человек, изменивший историю нашей страны. Как смог этот человек сделать головокружительную карьеру, почему случилась антиалкогольная кампания, почему был неизбежен крах Советского Союза? К 85-летию Михаила Горбачева «Перемены» предлагают психоаналитическое исследование Олега Давыдова.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру