Начало книги — здесь. Предыдущая часть — здесь.

Steven-Daily-Business-Card by Steven Daily

Вукол (диалог с журналистом, после интервью в документальном фильме «ДЕЛО О МУМИИ»):

Ну да, мы были наркоманы и следовали плану. План говорил, что надо путать следы. И сначала отвезти ее на крышу к Малху. Там вмазать …потом перебинтовать по новой.

И уже ночью вывезти ко мне… Даже если свидетели и были, то показали бы на этот район… на этот дом… но не привели бы ко мне…

Почему не сразу ко мне, я до сих пор не понимаю. А что логичного было в наших действиях? Нам просто нравилось ее бинтовать… разбинтовывать… и снова забинтовывать… В первые часы мы сделали это два раза. А представляешь, сколько этих разов было после??? Нам нравилось планировать все непонятно даже для себя. Все, что казалось алогичным, принималось сразу, потому что это явно никто бы никогда не раскрыл… И не допер… и не понял… Так как даже мы ориентировались в этом вслепую и на ощупь…

Но, конечно, мы курнули… накурили ее… и адреналин снялся… и мы уснули… хорошо, что очнулись в 4 утра, а не позже… прикольно было бы везти ее на Вольво родителей Вукола с доверкой, в летний полдень… Точно бы сразу далеко уехали… Ха-ха-ха-ха…

17 летние? Ну да… нам же исполнилось, пока мы играли в киднеппинг, 18 лет. Тем летом. Мы родились не только в один день, но и в одной палате. Как такой вам расклад для будущих братьев по сперме и крови? А следователи спрашивали, не противно ли нам было насиловать ее вместе, когда наши члены встречались в ней…

Конечно, нет! Это было приятно – касаться членом члена своего брата.

Малх (фрагмент допроса):

Все продано. Продолжение следует. Больше мне нечего вам сказать.

Вукол: фрагмент доументального фильма «Дело о мумии»

А вообще мы же бывшие наркоманы… А наркоманы бывшими не бывают. Мы можем путаться в деталях. Во времени и пространстве мы смутно ориентируемся. Точные места и даты не для нас.

Они другое поколение, эти современные подростки. Форменные психи. Они же ненормальные. Знаете чье я это высказывание процитировал? Моего ровесника пять лет назад. Сейчас ему за 25, а мне по-прежнему 20. Но я больше понимаю сегодняшних пятнадцатилетних, чем его тогда. Все равно. Действительно мы разные поколения. Мы – нормальные психи, и вы – ненормальные параноики и шизофреники. И кому-то придется сойти со сцены. Вы схватили нас и заключили, но теперь сами пришли и берете это интервью. Неужели вы верите в то, что победите нас, если даже враги подпадают под нашу иллюзию и пленяются нашими делами и идеями. Неважно, нравятся они им или не нравятся, главное мы завораживаем вас. Как телепередача – плохая или хорошая, нет понятий, – есть рейтинг, и он растет. Вот так. И растет манипуляция массами – нашими именами. Если в чем и есть существенное отличие между тобой и мной – это честность. Я лучше проголосую за Чарльза Мэнсона в президенты, чем приму присягу на верность неизвестно чему и на исполнение приказов каких-то ублюдков в форме и защите их чудовищных интересов. Я смотрю в глаза практической реальности, а не тешу себя теориями, как вы. Вот так. Знаете, что дали эти годы? Знание в верности выбранного раз в юности пути. Мы славно оторвались.

Charmer-final by Steven Daily

Малх: фрагмент книги «В Розыске Мумия!»

То, что люди убивают ради чревоугодия (а не ради утоления голода) несчастных животных – этот садизм охраняется законом. А наш танец – наше искусство, видите ли, встало им поперек горла. Как та английская святая и мученица из организации по защите животных – Джин Филипс, сбитая грузовиком, которому она преградила дорогу, когда он отвозил телят на бойню. Конечно, общество, в котором шофер – герой, нас преследует. Но это почетная роль. Ибо именно изменники и предатели Родины – зачастую ее патриоты и наиболее славные дочери и сыновья.

Как нас могли осудить власти, которые держат обязательную недобровольную армию? Власти содержат целую армию живых мумий на глазах у всех, и остаются безнаказанными! А мы – из-за одной, о которой заботились, как о себе, не в пример всем уродам в форме с погонами, – мы оказались вне закона. Ха-ха-ха! Впрочем, Мартин Лютер Кинг уже сказал еще до нашего рождения о неправедных законах, которым не должен подчиняться настоящий гражданин.

Чтобы осудить нас и добиться раскаяния, нужно, чтобы власти общества, в котором мы живем, осудили сами себя и сами же раскаялись. Пожирая, мучая и истязая своих детей, власть обвиняет в этом всех, кроме себя.

ВУКОЛ (Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»):

Мне не надо пить или курить, чтобы почувствовать себя увереннее или лучше. Все, что мне надо, это вспомнить то, что я сделал. Воскрешение, память, моя душа, мечта и мое дело – нечто сродни Фениксу… или Сирину… В общем, Волшебной птице… Возможно, не летающей, но телепортирующейся…

У меня были проблемы с наркотиками. Но я прошел курс лечения. Они сначала помогли мне. Сильно помогли, но потом стали мешать. И мне хватило сил отказаться. Моя сила – это мой друг, мой Бог и я сам, здоровье… и… моя мумия…

МАЛХ (фрагмент из книги «В Розыске Мумия!»):

Насилие – единственное, что было несовершенно во всем нашем проекте или эксперименте, как пожелаете. Но оно было гуманным. Когда бык калечит и убивает тореадора на корриде – разве это насилие?

Чтобы срослись поломанные кости – необходим гипс. Неудобно, но надо. Не мы ломали души. Свои и ее. Не общество, а мы решили пойти на гармонию для себя и – нашли ее. Возможно, кто-нибудь и сможет обойтись когда-нибудь без насилия в столь экстремальном деле. Тогда я сам поцелую руку этому Ангелу и исполню любое его повеление добровольно и беспрекословно. Все только начинается, сказал новорожденный, выпрыгнув из приговоренной к казни матушки и переступив сразу порог камеры смертников планеты Земля. Все только продолжилось…

Не бойся прыгать – крылья вырастут во время падения. Эта финская пословица вдохновляет меня – потому, что моя жизнь есть непрерывное падение, переходящее в парение. Возможно, я ошибаюсь… А может и нет.

after-the-accident by Steven Daily

Художественная вставка для нового издания книги «В Розыске Мумия!»

На следующий день после интервью, в 9 часов утра Малх предпринял попытку побега и был застрелен охранником. Причем все выглядело как настоящее самоубийство. Малх просто сбил пару охранников, взял в обе руки их автоматы и, стреляя во все стороны, направился к выходу со словами: «Мне надоело… я ухожу…»

В этот момент пули подоспевшей охраны в буквальном смысле разорвали его грудную клетку на части.

В 12 часов того же дня Вукол (после внутренней истерики, которую никто не заметил), отвечая уже другому журналисту на вопрос «Что вы думаете о гибели Малха?», сказал:

— Когда меня выпустят, я отвечу всем на этот вопрос. Когда меня выпустят.

Вукол улыбнулся так, что журналист почувствовал глубочайшее душевное расположение к этому молодому человеку и сочувствие его потере.

Вукол протянул руку к нему в наручниках, и журналист не одернул свою, испытав волнение, которое испытывал только в постели со своей семнадцатилетней невестой.

Свадьба должна состояться через неделю. И она уже была на втором месяце.

— А меня выпустят.

Вукол, все так же улыбаясь, встал…

«Вам всем осталось года четыре… не больше…»

Уже вечером журналист написал статью, полную возмущения столь долгим содержанием под стражей двух раскаявшихся преступников и трагической гибелью одного из них в застенках, чем вызвал целую волну протеста против содержания оставшегося в живых под стражей. Это и привело в движение процесс по его досрочному освобождению.

— …Четыре …не больше… — Вукол прошептал эти слова и, когда его вели по тюремным коридорам, слышал, как заключенные шумят. И он знал, по ком этот звон, он знал, что сотни и тысячи мальчишек и девчонок сжимали сейчас кулаки, ища глазами что-нибудь, что можно воткнуть во взрослых.

Он шел и видел, как сфинксы оживают на набережных его родного города. Как грифы взлетают в небо, из мраморных превращаясь в живых. Как Пирамиды раскрываются, будто бутоны цветов на Солнце. И мумии маршируют, покидая свои саркофаги…

— Потерпите ребята, осталось четыре минуты – и миллионы ушей, глаз, услышав эти слова, отложили, как божественные марионетки, оружие…

Охранник спросил:

— Что? Ты что-то сказал?

И Вукол в третий раз улыбнулся:

— Нет. Ничего. Впрочем, ты сам увидишь, что здесь будет через четыре секунды.

— Что ты сказал?

— …Ничего…

И Вукол получил сильнейший удар прикладом автомата, выбивший ему передние зубы. Окончание Главы 1 — ЗДЕСЬ


Comments RSS

Ответить

Версия для печати