НАРРАТИВ Версия для печати
Фарид Нагим. Стол Геббельса - 2.

Начало пьесы "Стол Геббельса" - здесь.

РЕМАРКА ВТОРАЯ

Вспыхивает экран. Песня Синатры постоянно звучащая в голове, иногда прерываемая обрывками мыслей. На экране двор дома. Черный представительский лимузин. Шал стоит на ступенях и щурится на солнце. Открывается дверь подъезда. Выскакивает охранник и задевает Шала, который падает головой в сугроб. Слышен звонкий, заразительный и необидный смех. Затонированное стекло черного лимузина открывается полностью – молоденькая девушка в кепке смотрит на Шала и хохочет. Шал отряхивается и хихикает над своей неуклюжестью. Рука его подергивается, словно он хочет дружески помахать девушке. Из подъезда быстро выходит невысокий полный господин в черных очках и, подтягивая полы пальто, садится в лимузин. Шал смотрит на него и по инерции улыбается, их взгляды встречаются. Охранник закрывает дверь, садится сам. Лимузин уезжает. Шал поднимает ладонь, сравнивая свой рост с ростом невысокого господина в черных очках. Шал стоит, думает:

«… как же мне было холодно в той кепке. Шарфом обматывался... Точно. Сегодня сон про кепку снился. Примерял большую кепку. К чему бы это? … или это вчера снилось? Или второй раз, как сон с продолжением? Кепка понравилась, всегда мечтал о такой».

Улица, люди, идущие ему навстречу, обходят его, иногда сонно заглядывают ему в глаза. Мимо две женщины, их набегающий, проходящий, и затухающий разговор: «в этом деле вообще доверяться никому нельзя… я что, лохушка какая-то?… вот именно».

Мужчина с девушкой снимают на видеокамеру городские виды, в маленьком окошке камеры мелькает лицо Шала.

Комната. Настя и ее подруга. «Все уже говорят, что он сел тебе на шею, свесил ножки и болтает ими», - говорит подруга.

«Но как, как мне от него избавиться»? – вопрошает в пустоту Настя.

Шал замирает в толпе и подозрительно прислушивается.

«Да вышвырни его, всего делов то»? – подруга.

«А я ему изменю, к нам в офис стал заглядывать этот, как его…»

Возникает Шал. «Кличко», подсказывает он.

«Виталий Кличко, что ли, говорит Настя. – Он на меня заглядывается».

«Вот тварь, говорит громко Шал. – Так ты мне с Кличко все-таки изменяла»?!
На него оглядываются в толпе. Шал смущенно прячет глаза. Его толкают. «Как толкаются… - думает он. - Как смотрит на меня, как та актриса. Женщина, не смотрите на меня, меня тоже толкают, я не специально... Каких только нет обложек журналов. И кого только нет. Эти лесбиянки, педики… Демонстрация что-ли какая-то? А, с возрастом все пройдет. Ничего не изменится. Да. Сила жизни в пошлости. Ничего не изменят. Ну и к лучшему. Им только дай мир перевернуть. Они только знают как не надо, а как надо не знают. И все. Сила жизни в пошлости. Значит, так и должно быть. Успокойся. «Мастер-Дент» – сеть стоматологий, номер наш един… вот именно… десятьнольодин… и так далее, короче».

В толпе мелькает лицо девушки, которая смеялась в лимузине. Шал вздрагивает, оборачивается и спешит за нею, обгоняет, но это не она.

Вот отражение Шала в стекле витрины, вот его отражение мелькнуло в черном стекле проезжающей иномарки. Вот он стоит и смотрит на старуху, торгующую сигаретами. «Какое пустое лицо, готовое к добру или злобе. Увидит внука – доброе. Я задену ее нечаянно – дикая злоба. И эти пустые, выжженные отупением глаза. Мозг рассчитан на простые движения в быту, на ругань с дедом и все».

Далеко, почти в самом конце улицы ярко и крупно вспыхивает на солнце форточка окна на высоком этаже. Появляется и медленно едет старенькая машина. Голос Шала: «Угол дома. Вспыхнуло окно. Голубой «Москвич». Жизнь пройдет».
Машина медленно сворачивает за угол.

«Куда иду я? Куда эти ноги несут это хилое тело. Этот пейзаж вокруг. Остановись, Шал, а? Начни все по-новой. Холодно, надо это»…

Городская площадь, много яркой молодежи. Шумят, хохочут, пьют пиво. «Да-а, молодежь не стареет. Молодежь – всегда молодая. Каждый год молодая. Каждый год новая и всегда одна и та же. А что ты хотел, чтобы тут твои ровесники также тусовались? И я когда-то тусовался, пиву и водке радовался, как сумасшедший, а пить-то совсем и не хотелось, но все так радовались и я тоже. Никогда тебе этого не прощу»!

Слышны объявления станций в метро. Мелькают газетные заголовки: «УЧИТЕЛЬНИЦА РОДИЛА ДВОЙНЮ ОТ ВОСЬМИКЛАССНИКА», «ПРОСТИТУТКИ ЧИТАЮТ ЛЕКЦИИ В ПРЕСТИЖНЫХ УНИВЕРСИТЕТАХ», «КТО УКРАЛ РОДИНУ», «ЖИЗНЬ ДОРОЖАЕТ, СМЕРТЬ ДЕШЕВЕЕТ».

Станция метро. Одновременно врываются две электрички. С грохотом разъезжаются двери двух составов. «Станция «Баррикадная», следующая станция»… Шал выходит из вагона. Навстерчу ему Шал. Шал прижимается к колонне и смотрит на себя. «Как я устал!» «Да, устаешь от повторяющегося до мелочей однообразия», - отвечает ему другой Шал. «Вот смотри – сейчас подъедет электричка, оттуда выйдут люди, а другие быстро войдут, ища свободные места и пытаясь быстро их занять», - указывая взглядом, говорит Шал прижавшийся к колонне. «И так всю жизнь», - отвечает другой.

«Стоп»! – Шал поднимает руку.

Все движение замирает: захлопываются двери вагонов, останавливаются эскалаторы, хлопают защелки турникетов, закрываются двери машин, магазинов, окна, жалюзи, замирают самолеты…

Шал двумя руками начинает крутить невидимый маховик и все движение начинается вспять – до самого конца, или начала.

Электричка вырывается из тоннеля, летит по небу и приземляется на берегу моря. Открываются двери, слышен шум прибоя, из вагона выходят испуганные люди, звонят по мобильным телефонам.

Вдруг возникает милиционер, он сдержанно, сурово смотрит и козыряет. Появляются руки, протягивающие документ. Милиционер проверяет. «Вы знаете, что по последнему решению…. И указанию…., данный документ не является удостоверением личности. Удостоверением личности является общероссийский гражданский паспорт или военный билет», - строго говорит он с экрана.

«Но Вы знаете, ведь не далее как неделю назад, на Киевском вокзале у меня украли сумку с документами, там еще была записная книжка со всеми телефонами, носки, но это…», слышен тихий голос Шала. Далее громкий голос милиционера: «В Новослободском отделении милиции Вам должны были выдать справку…».

Шал отходит в сторону и смотрит, как он общается с милиционером. На фоне разговора тихие мысли Шала: «Ведь это он мне говорит… а вот это я ему отвечаю: «но мне сказали, товарищ милиционер, что с первого июля таких справок не выдают»…да-а, надо будет рубашку рабочую сегодня замочить… а вот мы разговариваем… вот он намекает тебе, что мол, неплохо было бы, если б ты дал ему рублей пятьдесят. Вот, сейчас он сделает такое лицо – деловито-строгое, но все же смущенное, мол, козел я, хоть и при исполнении - точно, а потом скажет: паспорт все-таки носите с собой… или это Вам наука на будущее, чтоб паспорт с собой носить… или… ох устал я уже, посадите меня в тюрьму… да, надо будет порошка стирального купить, не забыть, хорошо, что вспомнил… Спасибо, извините, товарищ сержант». Милиционер уходит. Удаляется его спина, теряется среди людей.

Черное стекло двери с надписью НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ. Отражение Шала в этом стекле. Его внутренний голос: «В этом деле доверяться никому нельзя! Я что, лохушка какая-то? Стрейнджер инзу найт… ту лавью пиплз». Мужчина с книгой, страница. Шали читает искоса, голос в его голове: «Технолог так и не успел до конца додумать свою мысль. Он так и умер в лихорадочных раздумьях о собственном спасении – перед включенным телевизором и раскрытыми пачками банкнот, из взрезанной полиэтиленовой оболочки которых медленно вытекал смертельно опасный даже в малых дозах яд. Технолог умер…».

Толстая тетка с книгой в руках. Страница книги: «Эльвира затрепетала и в порыве страсти крепко прижалась к мускулистому торсу Гюнтара.

- О, милый, если бы ты…».

Мысли Шала: «Если, например, этой тетке переставить голову того мужчины»?

У мужчины появляется голова толстой тетки, а у тетки усатая мужская голова. Они смотрят друг на друга, соображают, и меняются книгами. «Прикольно»!

Женщина с ребенком на руках. Ребенок повернулся и смотрит. Мысль Шала: «Вот на меня смотрит будущий убийца или сексуальный маньяк»! Ребенок хватает маму за нос. Шал улыбается, сам того не замечая.

На станции вошла красивая девушка, села напротив Шала. «Это она, которая так дружелюбно смеялась надо мною в лимузине»! Он смотрит на нее. Девушка поднимает голову – это Настя. «И в метро ты заглядывался и даже оборачивался на всех красивых»! злобно шипит она.

«Но ведь это только чисто эстетически, Настя, - оправдывается Шал. – Как в музее что ли? Ты же знаешь, я же говорил тебе».

Газета «МК» у каждого в руках, читают. Черная метель тоннеля. Полет электрички.

Супермаркет. «Ничего себе, на десять рублей подорожало. Сосисек взять… молоко закончилось. Хлеба не забыть. Пурга на улице… А соль осталась? Точно… и то… соды купи, хорошо, что вспомнил… Что это за Подравка? Приправа какая-то»…

Ходят покупатели и с интересом косятся, заглядывают в корзины друг-друга.
«И пивка еще… И, хм, вон тот тортик, как будто та девченка, которая так мило смеялась, должна придти вечером, а я ее жду и купил ей тортик, они любят такие сладости. Извините, будьте добры, вон тот тортик за сто шестьдесят двадцать».

У подъезда сталинского дома стоит слепой мужчина с футляром виолончели на спине, переминается с ноги на ногу. Прислушивается. «Извините, не могу набрать комбинацию, пальцы сбиваются, не могли бы помочь»? – просит он.

«Да-да, конечно, пожалуйста», - говорит Шал.

Он, перекладывает пакеты в одну руку, торопливо набирает код на замке, открывает дверь и пропускает вперед слепого. Заглядывает в его круглые очки.

«Кому сейчас нужна эта музыка»? – думает Шал.

Слепой мужчина поднимается на самый верх. Отмычкой вскрывает замок чердачной двери. Забирается на чердак. Открывает футляр и достает СВД, деловито надставляет оптический прицел, прикручивает глушитель. Целится в окно. Экран гаснет.

Продолжение (Ремарка Третья) - здесь




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру