Лев Пирогов Версия для печати
Каша из топора

Без эпиграфа

Думается, всякий человек в трезвой памяти, то есть такой, кого в детстве вместо нормальных книжек про половую еблю мучили изучением русских народных сказок, хоть раз да мечтал отведать каши из топора. То есть - сначала её варить, а потом снедать. Эту кашу. Как тот солдат. Почему? Потому что описания и изображенния еды - порнография. Совершенно легализованная порнография, которую свободно показывают по телевизору, и даже в журнале "Афиша". И даже есть такая ещё профессия - ресторанный критик. Я, правда, не знаю, может, порнографические критики тоже есть - наверное, есть. Должны быть. Но думать про порнографию сейчас не интересно. Мне интересно думать про еду. Потому что я занимаюсь офисным рабством.

Офисное рабство - то есть такой образ жизни, который ведут офисные рабы, сильно способствует развитию этого нового (то есть старого, но только недавно нами осознанного) вида замечательной и старой, как мир, порнографии. Офисные рабы хотят есть. Они всегда хотят есть. ЖРАТЬ! Протягивают корявые руки. Торопятся опоздать. Костлявая лапа голода перманентно терзает офисного раба за сиськи и яйца. Офисный раб ходит жрать по четыре раза за смену и всё равно он всегда голоден. Жрать для него - это дурная привычка. Хуже того. Подсознательный способ бегства.

АААА! БЛЯЯЯДДДЬЬЬ!!! Возбудившивись на эти свои умные и чуткие культурологические слова, пошел в буфет, а там ОКАЗАЛОСЬ ЗАКРЫТО!!! Проклятые антисемиты! Несчастен и гол, изнывая от голода и беды, продолжу свои слова.

Почему мы, офисные рабы, хотим жрать? Всё время? Потому что нам скучно. Потому что у нас стрессы. Потому что еда - это (пока ещё, в основном) живая природа, а мы, затурканные бензиновой копотью урбаноиды, подсознательно тянемся к живой природе. И ещё - потому что мы все говнюки! Тест Люшера сообщает, что в хронической стресссовой ситуации человек психологически тянется к комфорту и сладострастию, к чувственной роскоши. Когда Древний Рим эпохи Империи периода Упадка находился в стрессовой ситуации, он всё время жрал и ебался. Не вставая - жрал и ебался. Жрал и ебался. Жрать и ебаться - одна фигня.

Совсем другая фигня - если ты, скажем, вкалываешь в лесу на морозце: в драном свитере и цигейковой телогрейке сноровисто отхуячиваешь ветки у сноровисто поваленной ёлочки и сноровисто смахиваешь рукавицей румянец с раскрасневшегося от удовольствия ебальца, сноровисто думая без слов примерно такую мысль:

"В этом квартале повезло с участком - точно обойдём бригаду Удальцова, а чем это в звенящем от морозца и напоённом хвойным настоем воздухе так задорно повеяло? Ах, это же Люська-повариха подбросила полешек в уютно потрескивающую и шипящую, пузырящуюся оброненными из ведра каплями матушку-печку в вагончике! Ах, как она толстожопа и нежна, эта Люська, ах, какие у неё замечательные шерстяные рейтузы! Ах, как помешивает она душистое до обкончания и усёру густое варево! И картошечка там, и лучок, ибо какое, в задницу, рагу с одним лучком, без картошечки? И лучок, повторяю, и мясцо, соструганное с утра топором с заледенелой лосиной туши, и медвежатинка, и золотые шкварки, и янтарная слеза пряно сдобреной перчинками и лаврухой ушицы! Да мало ли!.. Намашешься топором (для Большого Нужного дела), а потом не спеша в развалочку поднимаешься по скрипучей приступке в вагончик, долго, основательно, солидно матерясь, отряхиваешь с валенок и ватных штанов снег, раздеваешься, кряжисто садишся попой на лавку, снисходительно позыркивая на Клавку... То есть - на Люську. А она уже - шусть, шусть! - шустрит, зараза, с половником... А дух такой, что ёб его мать, товарищи! И самогонки на столе (норму ж выполнил) волшебный стакан! Сулит он многие неги замёрзшему (а раз так, то положено!) организму! Сто пятьдесят, как с куста - ХВАТЬ! А потом неспеша закусываешь... горяченьким..."

Вот так бы и каждый из нас хотел в глубине своей зачморённой журналами "Афиша" и "ОМ" душонки жить. Даже самое затюканное ничтожество - постящее свою утлую жопчонку в трусах в ЖЖ-сообществе "nakedparts", - даже оно, ибо даже оно, это ничтожество, создано по образу и подобию Божию, даже у него, у этого ничтожества в трусах, душа устроена точно так же, как у Серафима Саровского. Только, в отличие от Серафима, оно об этом, как правило, не догадывается, а если и догадывается, то неправильно. Бессознательно стремясь к полноценному социально востребованному существованию на лоне подвига и природы, мы жрём в буфете салат с креветками. А не помогает же! Потому что не то! И мы тупо снова идём за неосознаваемой мечтой в буфет - и жрём кофе с конфетами-рафаэла. И снова... И опять... И даже когда уже пузо не лезет в иголное ушко, а душа - в рай, даже тогда посты про жратву в ЖЖ пользуются среди нас неизменным успехом.

И вот что замечено. Порнуха (в смысле жратва) по телику не возбуждает. Ну вы знаете эти дешёвенькие телепрограммки: "Слякоть" с А. Макаревичем, "Готовим с Дарьей Донцовой", "Кто быстрее сделает из яиц яичницу" и так далее. Сколько не смотрел – ни фига. А вот когда читаешь про НАСТОЯЩУЮ, ёб её мать, ЖРАТВУ в книжке какого-нибудь Б. Екимова - возбуждает так, что хоть святых выноси. Потому что - знаете что? Потому что телевизор - говно. Там даже голую девку так ухитряются показать, что дрочить не хочется. А только блевать. Или спать. Или - что гораздо лучше - пойти покушать!



Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру