Димамишенин Версия для печати
МОТОБИОГРАФИЯ: Смертельный автобонус к главе "Смерть любит троицу"

Глава "Смерть любит троицу" - здесь.

Вообще поездки с Балей я обожаю. Я вообще люблю, когда меня возят на машинах. Меня никогда не интересовало научиться водить самому. Помню в «Миллениум», когда отмечал свой ДР с индусом Троем со скандинавской фамилией Селваратнам, юристом из Нью-Йорка, который писал тогда о моем фото-проекте «Неоакадемизм это садомазохизм». Он признался, что, имея роскошную квартиру на Манхеттене и смотря по проектору фильмы на стене соседнего здания, никогда даже не думал приобретать автомобиль, так как постоянно путешествует. Мне понравились тогда эти слова. Я впервые столкнулся с человеком, который не хотел иметь машину сознательно. До этого я думал, что я один такой. Во всей Вселенной.

Я действительно никогда не куплю авто. Но также я знаю, что я всегда буду ездить на авто с водителем, пока не заработаю на катер, и уж его я точно буду водить сам. Но речь не о моем дне рождения, которое провел на Невском проспекте с Троем, тогда работавшим редактором журнала «Монитор», Янкой Адельсон и ныне и присно – женой ди-джея Гаврилы, Гришей и Леной Огибиными, создателями издательства РЕД ФИШ, первыми опубликовавшими Ирвина Уэлша в России, и другими друзьями того времени. Я решил тогда пройтись пешком по Невскому, и каждый из них встречал меня на определенном отрезке пути и делал свои подарки вроде туалетной воды Diesel Zero и, проходя часть проспекта, сваливал, передавая меня с руки в руки следующим. Речь не об этом. И не о катерах, в которые я влюбился на слиянии Оби и Иртыша, когда впервые научился водить под руководством ханты-мансийских чиновников. Об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.

В этом тексте я хочу продолжить разговор о наших стремных поездках с Балей и поведать о паре переживаний, связанных со смертью и автомобилями. С Балей и его машинами у меня связано много историй.

Помню, Баля забыл поменять летнюю резину на зимнюю, а мы оказались по делам на Юго-западе Санкт-Петербурга, и, когда хорошенько разогнались, нас закрутило на гололеде и развернуло прямо против движения на полосе, по которой мы ехали, и, скажу вам, ощущение от этого почище, чем при выезде на встречку. Оказаться на встречке на своей полосе, просто поменяв направление движения в секунду, это нечто запредельно экстремальное. Мы раскрутились вокруг своей оси в миг. Реально я впервые видел, как машина повернулись на своей полосе ровно против движения на скорости, приведя в неописуемое замешательство все машины едущие за нами, когда они увидели двух охуевших людей в лобовом стекле автомобиля, крутанувшегося так, что очутился в лоб в лоб с ними.

Было много приключений на машинах, но один из моментов, когда у него в руках остался руль, а мы продолжали ехать, до сих пор вызывает во мне приливы дикого восторженного смеха… Как мы не разбились, не понимаю. Но это классная новость. Мы несколько лет на грани веков много торчали вместе с ним. Нюхали СПИДы и кокаин, заедая экстази.

Он хранил наши наркотики в руле. И однажды, когда мы ехали с ним, нанюхавшись до одури, он вдруг вырвал руль и повернулся ко мне, улыбаясь…

Я заржал в полнейшем ахуе, и подумал… А как же мы теперь будем ехать без руля…
А Баля заорал: «О, Боооооже!!! Он оторвался! Дима, он оторвался!»

Я не мог перестать смеяться, и поэтому даже как следует не испугался, так это было по-киношному невероятно…

Это была, конечно же, шутка. Балин трюк… Он поставил через мгновение руль обратно. Но я тогда просто выпал в припадке от смеха и ужаса… Потом он не раз, разгоняясь, вырывал руль и, раскрывая глаза от наигранной паники, поворачивался к рядом сидящей девушке или парню, чтобы произвести на них неизгладимое психо впечатление своим криком: «О, Боже! Не понимаю, как это случилось!» Он отлично делал вид, что это происходит впервые, и руль вот… вдруг… ой… оторвался… что делать… не знаю… Это действовало восхитительно…

Потом приходилось, чтобы привести в чувство наших спутников, не только ставить руль обратно, но и открывать в нем тайничок, доставая порошки и таблетки, чтобы ободрить испуганную душу.

А однажды мы ехали с ним слегка на героине, и он сказал, что тормоза отказали.

И не соврал.

Мы катились, катились, катились, медленно наблюдая по сторонам и думая, куда же мы врежемся, пока смачно не впечатались в стоящую спокойно в сугробах «Волгу» как раз напротив ресторана «Гоголь», куда нам и было нужно. Это было самое нежное столкновение в моей жизни.

Мы поржали и пошли на мою выставку.

А потом я вышел на улицу, рванул незапертую дверь и сел в машину… А оказалась, в чужую. Мои друзья прошли дальше, даже не заметив этого, а я уже успел в ней посидеть, выбраться и догнать их.

Мы часто носились с Балей, пересекая дворцовую площадь, в его роскошную квартиру в здании Каппелы, рискуя правами и деньгами. Когда машина Бале надоедала и часто ломалась, он просто ее бросал. То по пути в аэропорт, то по пути на дачу. Когда как. Однажды на его машину «Опель» грохнулась сосулька, пробив крышу. Как раз в тот день я ночевал у него, и мы, подзарядившись, вышли на морозное утро и увидели нечто невероятное… Из крыши торчала гигантская сосулька. Сиди там кто-нибудь из нас, точно башню пробило бы насквозь. Машина была брошена. И – куплена новая.

Помню, как он вез нас с Олегом Гитаркиным, упитыми всраку... Мы поехали выпить бутылку водки на природу. Взяли Наташу Николаеву, которая работала тогда с «Контрфорс», устраивающими «Восточный удар». У меня откуда-то была бутылка «Русского стандарта». Огромная. Приехали на Залив и выпили ее на пляже, без закуски, под сигареты. И упились в жопу с Олегом и Натали. А Баля пить не мог, и обкурился в сопли гашишем. Машину мы, конечно, нашли потом. И даже в нее вползли, хотя не скажу, что это было так просто. И так он повез нас с залива обратно в город.

Меня нереально расперло, и я галлюцинировал от алкоголя. Мне нравились полосы света, которые мелькали передо мной, и я долго не понимал их природу. Помню еще звуки были какие-то вокруг, и мы с Гитаркиным стали тоже издавать нечто похожее на …фьььюююх… фьюююх… фьююххх… пытаясь озвучить каждый световой штрих на трассе… Баля рядом тоже перся конкретно и явно наблюдал эти трассирующие световые потоки с таким же удовольствием. Только через весьма продолжительное время, сфокусировав свое зрение я осознал, что мы давно едем по встречной полосе и световые полосы и пятна, которые нас восхищали все это время, просто следы фар в нашем искривленном сознании, которые оставляют объезжающие нас мимо машины, а звуки, которые меня очаровывали, были их сигналками и гудками… В гашике Баля выехал на встречную полосу и ехал так уже давно, пока я галлюцинировал… Когда я объявил об этом всем в салоне, Гитаркин заорал: «Не дрова везешь, урод! А звезд! А ну съезжай со встречки»…

Баля послушно съехал. И мы поехали дальше, как все. Это было менее визуально красиво, но гораздо безопаснее…

Особенно примечателен случай, когда мы должны были ехать на одну выставку в Москву. Баля вдруг позвонил мне и объявил, что купил мне билет на «Невский экспресс» и хочет, чтобы я ехал один. А он сам поедет на машине. А уже в Москве мы встретимся на квартире, которую он снял.

Я сказал «ок». В дневном поезде мне нравится. Я не возражал, хотя и приключений с Балей очень хотелось. Но что-то в его голосе меня заставило согласиться. Он как жопой учуял неладное.

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что в этот раз машина Бали вылетела с трассы и, перевернувшись несколько раз, упала на крышу на снежной обочине. Он, слава Богу, почти не пострадал. Перевернул с помощью дальнобойщиков свою помятую изрядно Мазду, выбрался с ней на трассу, и даже продолжил путь. Но когда мы встретились в Москве, он рассказал, что, купив мне билет, почувствовал, как у него от сердца отлегло. Если бы я был в машине, то точно бы улетели еще дальше и разбились бы еще сильнее. Он уверен был в этом на 100 % . И, засыпая, сказал: «В твоей смерти точно не хочу быть виновен».

Учитывая то, сколько раз мы попадали с ним в неприятности с наркотиками и машинами, я, засыпая в соседней комнате, думал: чтобы избавить его от этого греха, нам просто нужно держаться подальше друг от друга. Потому что с ним всегда весело, но перманентно опасно.

Однако самые жесткие и невеселые автоинциденты у меня случились как раз не с Балей, а в одиночку. Теперь пришла очередь поговорить о таксистах и бомбилах. Припоминаю особенно два таких инцидента. Один случай автокраша случился, когда я поехал на подготовку выставки «Нехороший мальчик» в 2004-м году в Музей Фрейда.

Вот что я записал тогда, вернувшись домой, в свой еще неудаленный ЖЖ «brunov_kosov»:

«15 марта. Вчера на набережной Фонтанки, 168 (14.30) произошло лобовое столкновение моего такси с другой машиной. За три-четыре минуты до этого я подумал о том, что сейчас мчусь по очень важным делам сквозь пробки и опаздываю, и мой водитель нарушает все правила из-за меня.

Мысли меня посетили в районе Магазина Шестого… У меня еще возникли детские ассоциации с тем, что это был район, в котором я жил до 7 лет… Самое детство… Проезжал его и подумал… Хм… Как здесь все знакомо и как хочется сюда приехать и погулять, а не нестись сломя голову на встречу… Ведь сейчас произойдет «лобовое столкновение»!!! (я подумал именно словосочетание «лобовое столкновение»), и я могу погибнуть. Интересно, кому тогда будет дело до моего «важного дела», на которое я так опаздываю, обгоняя всех и выезжая на тротуар, распугивая прохожих и не снижая скорость меньше 100 км в час… Водитель был супер.

А через четыре-три минуты мы столкнулись лоб в лоб с машиной, и я не был пристегнут, и все Ангелы ринулись с Неба, чтобы спасти меня.

И я остался невредим только благодаря им.

Только глаз налился кровью после столкновения. И болел до самого вечера… Бог в очередной раз выиграл в небесной игре меня у Дьявола. Это неприятно знать, что ты на кону, но приятно, что тебя выигрывает Бог, а не Демон.

А еще я больше всего удивился, насколько мне было неинтересно лицо дебила, врезавшегося в нас и выехавшего на встречную полосу. Никогда не думал, что так может быть безразлично, как мог выглядеть твой потенциальный убийца. Полное ничтожество».

Все, что я написал тогда в ЖЖ, как и все, что я пишу всегда, - было на самом деле и правда… Я очень мало фантазирую и вру на самом деле. Я действительно ехал в Музей Фрейда, на месте посмотреть, что и как будет на выставке «Нехороший Мальчик» к 300-летию Ганса Христиана Андерсена. Спешил я дико. И попросил гнать.

Случилось это на набережной… Я специально никогда не пристегиваюсь, и сильно ударился о лобовое стекло, рукою, которую я держался за ручку над окном, я сильно ударил правый глаз, до кровоподтека разбил коленку о торпеду… Но… машины остановились, слегка соприкоснувшись и разбив только фары и лобовые стекла. Я сам открыл дверцу и вывалился на асфальт, сел на него и подумал.

«Смотреть на человека, который мог быть виновным в моей смерти, реально не хотелось. Самое неаппетитное зрелище в моей жизни – это был он. У него наверняка вонь изо рта… И так выглядит смерть? Фу, как неромантично и убого. Заигрывания со смертью только для извращенцев. Она омерзительная и гнусная тварь».

Я встал и, не глядя на виновника столкновения, бросив в салоне свои вещи – меховые перчатки «Айсберг» и диск Йошинори Сунахара, – побрел, покачиваясь, по тротуару, тут же вытянув руку, чтобы поймать новую тачку. Она тут же подкатила, я сел и, только отъехав с места столкновения, почувствовал, как мне была неприятна вся эта ситуация.

Когда кто-то вмешивается со своей бредовой смертью в мой ритм жизни.

Я испытал только омерзение и раздражение. Никакого страха или боли.

И вот сравнительно недавно я еду в машине и думаю о суициде. Мне почему-то везет на автокраши. Не автокатастрофы, а именно бытовые автокраши. Наверное, потому что езжу в машинах больше, чем хожу пешком. Так бы думал, что кирпич на голову упадет. Да и герои мои все погибли в машинах… От Тара Брауна до Виктора Цоя. Я гадал, почему Джеймс Дин сказал такую ерунду в последний миг своей жизни. Почему он не сказал, что-то глубокомысленное. Не помолился за счастье всего Голливуда и Мира на Всех Войнах. Ведь он Полубог и Идол… А сказал такую глупость перед смертью…

«Кажется, мы сейчас столкнемся…»

Ну как так можно…
Так просто?
Умереть?

А Марк Болан… А Альбер Камю… А… Что думали они? Что они говорили, перед тем как машины сталкивались, и их души улетали в далекое и неизвестное никуда… сталкиваясь с Бессмысленной и Безвкусной смертью?

Думаю, они не повторяли «Ом Мани Падме Хум», «Господи Иисусе Христе помилуй мя» и не пели «Харе Кришна»…
Они думали одно слово:

ПИЗДЕЦ
ПОЛНЫЙ ПИЗДЕЦ
МЫ СЕЙЧАС ВРЕЖЕМСЯ.

Так что Джеймс Дин следовал вполне определенной традиции и сказал то, что и должен был сказать в свою последнюю секунду.

Я часто плачу в такси. Еду, и у меня льются слезы. Особенно это забавно, когда я в солнцезащитных очках… И они текут по щекам из-под них. Мне жутко неудобно перед водителями. Но я так переживаю тоску мира. Что не могу сдерживаться. Это чаще всего во время утренних поездок. Я плачу и не могу сдержаться…

Плачу по моей любимой, плачу по детям инвалидам, плачу по Иисусу, плачу по себе, плачу по миру… Выть хочется.

И в такие моменты, когда я понимаю, что все, кого я люблю, обречены Вселенной на смерть, смерть, смерть… Я хочу въехать ей в рожу со всей силы. Столкнуться с ней лоб в лоб. На таран. И думаю: «Ну что ты так медленно сука едешь. Ну разгоняйся, разгоняйся, мудак. Ну треснись ты уже. Ну влети же на встречку. Давай лобовое столкновение, урод. Сотрите меня в порошок. Я больше не могу терпеть. Мне невыносимо так страдать за все мироздание, и как оно несправедливо ко всему, что я люблю…»

Думаю: «да бля ебанись ты лоб в лоб. Все заебало». У меня текут слезы. Все думают, что я наркоман… Даже водитель… Мне неудобно… Но не могу сдерживать слезы… Я плачу из-за очередной дуры… Но она мне кажется не очередной… А единственной… Я наркоман. Но вообще-то не наркоман… Но меня прет от всего, что во мне сидит, сильнее, чем кокаин.

Я рыдаю…
Думаю о лобовом столкновении…
Мне не стыдно водителя.
Мне на него насрать. Мне так себя жалко, что пиздец…

И вот находясь на пике одной из таких своих психопатически-романтических истерик в такси, с заплаканной рожей, вытирая глаза и думая о том, когда мы столкнемся, я увидел машину, летящую мимо нас на набережной Фонтанки, сразу за Цирком и рядом с Инженерным Замком. Лучшего места для встречи со смертью и не придумать.

В этот момент должно произойти лобовое столкновение…

И в следующий миг мой водила стал тормозить, пытаясь избежать этого. В последний момент машины успевают притормозить и увернуться. Мы только чиркнули краем друг друга с вылетевшей нам на встречу тачкой, но и этого хватило, чтобы машины развернуло при повороте так, что находящихся в них расшвыряло по салону… Авто остановились… Мы потирали ушибленные части тел… Только что произошло чудо. Божественное вмешательство. Это было ясно всем… Я улыбался. Слезы высохли…

У меня очередная ссадина и очередной кровоподтек… Мой голос услышан. Но не исполнен на 100%. Я рад. Какого члена…

Дима. Тебя слышат. Тебя понимают. Но не делают, как ты хочешь. Потому что это тебе не надо.

Я понял. Правда. На фиг мне это надо. Эта смерть… И рассмеялся, счастливый и живой…

Когда много тратишь на телку это не признак любви, а признак хуйни.
Когда много плачешь по миру, ему от этого ни холодно, ни жарко.
Лучшая подстава смерти – твоя улыбка, смех и море спермы.
Я не хочу погибнуть в автокатастрофе.
«Я никогда не был рожден и никогда не умру». (с) Калигула.
Мне жалко моих героев юности и детства. Это реально – очень тупая смерть.

Впрочем, часто мне кажется, что не тупой она и быть не может.

Далее: Мотобиография: Нехристь (1938)




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру