Лев Пирогов Версия для печати
Текущее. Blisters on my fingers

Продолжение (Начало)

Блаженно вытянув гудящие ноги, я стал слушать.

- Ну где – в сумке лежит… Так это ж теперь и я без музыки буду! Ну написано… желтенький… взяла и положила… Ну надо было, конечно! Теперь приедем когда… Я говорю, теперь когда приедем – посмотрим, какой там поезд будет, с поездом передадим... А как тогда?.. Ну я позвоню… Ну не знаю.

Беременная помолчала. Потом робко пожаловалась:

- Жень… Сашке звонила – там у него диск лицензионный с игрой был, чужой, ему отдать надо. А я перепутала, вместо музыки забрала. Говорю, давай с поездом передадим, а он – времени нет на вокзал ехать. А?..

Молчание в купе наполнилось степенной значительностью.

Неспешно проанализировав ситуацию, взвесив все «за» и «против», авторитетный Женя ответил:

- Вышлем по почте. Там упакуют.

Чувствовалось, как его голос вселяет в беременную уверенность. Она впитывала его слова с охотной покорностью, как положено образцовой самке. Как машина, в которую заливают бензин.

Наполнившись благодарным чувством того, что все действительное разумно, с новой силой принялась нажимать на кнопки своего телефона.

- Саш?.. Женя говорит, по почте вышлем тебе. Там упакуют. Как приедем, завтра я на почту пойду и вышлем тебе…

Поезд, между тем, давно тронулся.

Переговорив с младшим братом (это чувствовалось – брат был), беременная блаженно помолчала, потом вдруг спросила:

- Жень?.. А как они упакуют там?

И, как водится, помедлив, авторитетный Женя ответил:

- В гофрокартон. Такой, не помялось чтоб... У них есть там.

Воцарившееся вслед за этим молчание было уже поистине литургическим.

И я участвовал в нем изо всех сил.

Мне стало отчаянно хорошо от мысли о том, как уютно будет ехать в Ленинград лицензионному диску в гофрированном картоне. Авторитетный Женя невольно оплодотворил меня не мне предназначенным спокойствием: все будет правильно. Мир – это то, во что превращает его наше знание об устройстве мира. Наше общее – Женино, беременное и благодаря им мое. А так же знание других хороших людей. Я закрыл глаза и стал думать о гофрокартоне.

Внезапно неизвестно откуда в купе запахло свежими огурцами, чистой скатертью, тщательно протертыми столовыми приборами, сияющей посудой и водкой. Я представил себе, как взрослые возятся со всем этим дома, а я пока могу висеть сколько захочу на трубе, идущей от газового баллона к веранде. Красные газовые баллоны с полустершейся надписью «ПРОПАН» развозят на специальном грузовике раз в месяц. Дедушка торопливо натужит живот и спину – нельзя задерживать шофера, казеное лицо при совхозной машине. Переваливая с боку на бок, закатывает неудобный баллон под навес. Там уже ждет пустой, полегче. Его нужно вернуть – подкатить обратно к грузовику. Шофер, даром что лет на двадцать моложе, помогать деду не будет. Присоединив новый баллон к трубе, дед берет хранящуюся здесь же под дровяным навесом и поэтому запылившуюся до черноты чашечку с застывшим мылом и помазком, намыливает все стыки и внимательно смотрит, не появляется ли там пузырей. Утечка газа – страшное дело. Виснуть на трубе запрещено именно по этой причине. А без нее я не могу заглянуть на веранду из-за малого роста.

Там, на веранде, кипит волнующая работа. Жарятся в ароматном чаду густо намазанные солью и черным перцем отбивные. Готовые, упоительно хрусткие и почерневшие, складываются штабелями в кастрюлю, где будут потом «доходить». Благоухает в клубах пара под деревянной толкушкой картофельное пюре. Булькает в кастрюльке золотистая густая подлива. И над всем этим мелькают распаренные, будто даже загар с них сошел, неутомимые руки бабушки. Все правильно, Первое мая. Родственники приехали.

Увиденное зрелище наполняет меня энтузиазмом, и я с удвоенной силой возвращаюсь к своему делу – вырезать из жесткого, как черт, картона солдатиков. Солдатики скопированы из книжки с помощью папиросной бумаги и загодя раскрашены цветными карандашами. Потом их надо будет приклеить к подставочкам, расставить в песочной крепости и – о счастье – можно «бомбить». Гофрокартон для солдатиков не годится. Хороша коробка из-под купленного в прошлом году вентилятора, но больно уж неподатливая – почти железо. На пальцах у меня вздулись кровавые волдыри от ножниц. I-ve got blisters on my fingers.

(Окончание текущего следует)




ЧИТАЕТЕ? СДЕЛАЙТЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ >>



Авадхута Гита. Песнь Естества. Перевод Глеба Давыдова
Даттатрея — легендарный персонаж индуистской мифологии. Архетипическое воплощение великого Учителя, Гуру, жизнь и слова которого — проявление высшей мудрости и истинного Знания. Его «Авадхута Гита» — одно из главных писаний Адвайта-веданты, направления внутри индуистской религиозно-философской школы Веданты. Эту Гиту вполне можно назвать «Библией недвойственности». Это первый перевод «Авадхута Гиты» в стихах, с сохранением оригинального санскритского размера.
Места Силы. Энциклопедия русского духа

Несколько слов о сути и значении проекта Олега Давыдова «Места Силы», а также цитаты из разных глав книги «Места Силы Русской равнины». «Места силы – это такие места, в которых сны наяву легче заметить. Там завеса обыденной реальности как бы истончается, и появляется возможность видеть то, чего обычно не видишь».

Рамана Махарши: Освобождение вечно здесь и сейчас
Если бы вам потребовалось ознакомиться с квинтэссенцией наставлений Раманы Махарши, вы могли бы не читать ничего, кроме этого текста. Это глава из книги диалогов с Раманой Махарши «Будь тем, кто ты есть». Мы отредактировали существующий перевод, а некоторые моменты перевели заново с целью максимально упростить текст для восприятия читателем.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Вы можете поблагодарить редакторов за их труд >>