Начало книги — здесь. Предыдущая часть — здесь.

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

— Все дело в ней…

В ком? В Вере. Если ты веришь Ему, то убийство для тебя то же, что пытаться выпить море. Занятие не просто невозможное, а в первую очередь бессмысленное и неприятное. Если ты веришь Ему, то ты находишь иные возможности установления мира на этой войне. Творчество – первое в этом белом списке. Оно изменяет души, а тела никуда от душ не денутся. Но если веры нет, то и доступ к душе закрыт. А участвовать во всеобщем отвратительном политическом фарсе тебе нестерпимо. И ты не палач и не жертва, и тогда ты берешь в руки оружие и кончаешь и тех, и других, потому что тебе стало мерзко. Очень мерзко. От бытия.

Когда мы схватили ее, мы как раз начали нащупывать веру и освобождаться от безверия. Уходить от смерти, убийства и войны, окруживших нас тем летом… того первого года первой войны… Лета 1994 года… Они были первыми беженцами… Странно, что они столкнулись с изнанкой цивилизованного мира, избежав новогодней бомбардировки и русского вторжения в Грозный… В этом был какой-то абсурдистский парадокс. Так вот, мы начали чувствовать веру… Еще не уверовали, но уже были на самом подходе. Но и сейчас я все еще недостаточно верующий. Вот Вукол и Дуся – действительно святые. Так как сумасшедшие. Мой грех в том, что я ненавижу вас. А они просто не обращают внимания. Не видят вас. Господи, а я так вас ненавижу! Моя ненависть к вам соизмерима только с любовью к ним. Война закончилась в 1997-м, кажется, когда мы уже вовсю сидели… А сейчас, в канун миллениума началась заново. Ничего у вас не меняется, господа… Мы отсидели уже пять лет, еще десять осталось… Но знаешь, что смешно? И через 10 лет у вас ничего не изменится. Я скажу тебе то, о чем знаю я, о чем догадывался Вукол, да еще что снилось той девчонке…

Завтра не будет.

ВУКОЛ (интервью автору книги «В розыске Мумия!»):

— Что я могу сказать молодежи? Мы ничего даже не успели сделать. Лучше бы ты этого не спрашивал. Ладно. Отвечу. Только кому это нужно? По-моему ты из нас делаешь то, кем мы не являемся. Локальное и субкультурное событие раздуваешь до размеров мирового прецедента…

Салют! Теперь я говорю лично с тобой. Не дергайся телом и мыслями. Твоя душа растет на глазах… Посмотри на меня. Посмотри в ближайшее окно с небом… Взгляни… Небо – мой Дух. Если ты ничего не умеешь в этой жизни. И у тебя нет хотя бы блестки таланта, как и у меня… То у тебя два достойных пути. Взаимоисключающих.

Первый – стать смиреннее травы и погрузиться во Вселенную Имен Бога. И ты будешь первый ТАМ, куда стремятся попасть все эти гении и герои.

Второй – подготовь свою волю и начинай разделываться с политиками, военными, убийцами животных… врагов у Рода Человеческого полно… Это жестоко, но кроме этих двух, нет достойных путей. Поверь мне. Идя вторым, ты всегда будешь последним ТАМ. Если вообще будешь…

Я верую вслепую. Всегда. Никакой критической зоркости. Никаких логики и анализа. Только слепая вера. Я и Бог. «Я» невозможно без Бога. И без «и» тоже. Малх разумнее меня. И в нем есть горячее желание истинной веры. Он помнит себя без нее. Я думаю настоящие мессии именно такие. Вечно борющиеся с собой. Сомневающиеся в себе до последнего, как Иисус, который самого себя молил о том, чтобы чашу сию с распятием и муками пронесли мимо. Несмотря на то что Сам пришел для того, что для себя же и придумал… Божественный парадокс… Для меня Малх – пример преданности юношеским Идеалам. А уж какие это идеалы – отдельный разговор. Какая молодежь, такие и идеалы…

Фрагмент документального фильма «Дело о мумии»: МАЛХ

— Если ты художник и твой дебют проваливается… Что ж… От тебя требуется и дальше – честность и талант.
Бог даст, и удача явится. Пробуй! Пробуй! Пробуй!

А вот у преступника, у такого, как я, нет «дальше», «еще», «потом», «даст»… Я сам Бог. И с момента преступления у меня вечное «сейчас». А если дебют проваливается, у меня начинается …полный пиздец. Гитлер не становится Фюрером, а рисует свои ефрейторские акварельки в камере-одиночке, как диссидент-неудачник… Чарльз Мэнсон не основывает Семью, а развлекает в полнейшей безвестности тюремный народ кантри-балладами, отбывая срок за очередное совращение малолетки… А меня и Вукола хватают еще даже не в лифте, на крыше, в квартире с мумией, пришивая дело о попытке группового изнасилования, похищения и злостного хулиганства с элементами садизма… Нет, они берут нас уже утром того великого дня мумифицирования – ментовский патруль на улице хватает нас всего лишь как скрывающихся тинэйджеров призывного возраста… Судят по делу о саботаже всеобщей армейской повинности и отправляют насильно служить, откуда мы, конечно, сбегаем, но нас снова ловят, и мы уже отбываем по полной, как дезертиры. Все ведь могло бы быть в нашем мире и так… Но, Слава Создателю, все по иному! Иначе бы в таком мире не рождались легенды и мифы. Одной из которых нам удалось стать…

Да… Если ты террорист, и первый теракт сорвался, можно при удачном стечении обстоятельств подготовить следующий – конечно, если только ты не засветился во весь рост и не показал свое идиотское лицо всем камерам слежения в тот момент, когда, захватывая заложников, тряс автоматом в руке и выкрикивал свой домашний адрес, куда надо прислать выкуп… Тогда, конечно… Но даже тогда у террористов много шансов повторять и повторять сии акты – особенно при плохой работе одних спец служб и при хорошей поддержке других. Ведь террористы весьма противоречивые ребята, и всегда защищают интересы каких-то глобальных политических структур и движений. Очень удобно действовать, например, с помощью телефонных звонков и бомб… оставаясь в тени серыми анонимными призраками Возмездия…
Но преступление самого что ни на есть брутального и криминального толка творится преступником от начала до конца в одиночку. Даже если соучастников полно… Оно творится его голыми руками… Без этих голых рук оно неосуществимо. Без того, чтобы их не ощущала жертва… Поэтому преступник рискует бесповоротно… С того момента, когда его руки впервые касаются жертвы, назад дороги уже нет…

(Пауза на обед… Приносят еду. Малх начинает быстро кушать. Пока он кушает, он молчит и напряженно о чем-то думает. Возвращение к разговору происходит через 25 минут. Первое, второе, на третье – компот из сухофруктов. Чмокая аппетитно от удовольствия, он вытирает рукой рот и продолжает…)

— Под преступлением я понимаю управление человеком по своему желанию, независимо от его собственного. Это управление может быть глубоко мазохистским, может грубо насильственным, в крайней форме проявляясь как убийство. Физическое уничтожение в чужеродной особи даже мысли о сопротивлении твоим желаниям. Я и Вукол решили испробовать его на вкус. Конечно, нам было противно убийство. И мы выбрали неудержимое сексуальное насилие. Ничего лучшего мы тогда еще не знали. Впрочем, и его мы не знали. Попробовали то, что было самым интересным на тот момент нам в нашем возрасте. За это мы и расплатились свободой. Здесь мне открылся третий путь. Не менее, если не более экстремальный, чем отвергнутый и испробованный. Через нашего общего друга мы обменялись спустя много лет письмами с Вуколом. В тот самый день, спустя 10 лет. В пустыне его посетило точно такое же откровение, что и меня в Сибири… Вы можете не верить… Можете искать собственные объяснения моим словам, меня интересует то, что я узнал, а не то, как это могло случиться. Теперь мы с Вуколом – духовные близнецы. У него даже такое же тату на икре, как у меня. Мумия с бантиками, как у девочки-школьницы. Я послал ему эскиз, когда сделал. Выглядит очень красиво. Хотите посмотреть? Вот…

(Малх задрал штанину, и камера наехала на его безумное кукольное тату) читать дальше


комментария 2 на “Глава 1. КУКЛА ВУКОЛА. Фрагмент 7”

  1. on 20 Июн 2009 at 12:15 пп Anja

    Nichego novogo.

    Алина Витухновская, со своим бредом, все-таки оказала влияние…

  2. on 20 Июн 2009 at 1:36 пп admin

    Anja, ваше утверждение пока беспочвенно. Укажите, пожалуйста, точные параллели, которые вы обнаружили, с конкретными цитатами…

Comments RSS

Ответить

Версия для печати