Димамишенин Версия для печати
ЦЕННЫЕ БУМАГИ: Некультурная столица Димымишенина. Дмитрий Боченков (KOLONNA PUBLICATIONS)

Сложно не идти на поводу у моды, а создавать саму моду. Есть сотни неплохих издательств - «Ад маргинем», «Амфора», «Лимбус» с их многотысячными тиражами и твердыми переплетами и вымученными концептуальными сериями, но есть «Колонна», издающая Валерию Соланас тиражом 500 экземпляров в мягкой обложке, и ты берешь в руки это издание и понимаешь… что все эти издательства с их идеологией и потугами стать чем-то больше, чем барыгами от издательского бизнеса, – мягко говоря, идут в жопу. Ты держишь в руках культ и понимаешь, что кому-то дано, а кому-то нет. «Колонне» дано, а всем им – нет. Это мое личное, совершенно субъективное мнение и подтолкнуло меня взять интервью у директора издательства «Колонна» Дмитрия Боченкова, отечественного Мориса Жиродиаса.

Ярослав Могутин (слева) и Дмитрий Боченков (справа). Фото: Дмитрий Беляков

Димамишенин: Колонна у меня ассоциируется с чем-то олимпийским, ленирифенштальским, античным и, в конце концов, фашистским. Вам близка эта идеология?

Дмитрий Боченков: Наша Колонна – это фаллос, воздвигнутый на холме возле храма Иераполиса. На нее дважды в год на семь дней поднимается человек, обмотанный стальной цепью, устраивает на вершине гнездо из папоротника и собирает золотые монеты, снедь и фиалы с драгоценными маслами, которые ему поднимают на лебедке жрецы.

Димамишенин: Отлично. Предельно ясная формулировка. Недавно болтая с норвежским консулом, я дал ему свою визитку, на которой Олимпийскую стелу Москва-80 венчает свастика. Я придумал этот символ как свою символическую связь с самой великой эпохой в культуре XX века. От 1936 года немецкой Олимпии до 1980 года Олимпийского Мишки. Он очень позитивно отреагировал, как немногие, на этот образ. Есть связь «Колонны» с искусством сверхчеловека?

Дмитрий Боченков: Надеюсь, ты пропитал свою визитку кураре. В Полярном Рейхе не понадобятся норвежские консулы. Скоро с базы Нойшвабенланд, скрытой в антарктических льдах, поднимутся Летающие Крыши Шривера и разбомбят все консульства на свете радиоактивными олимпийскими мишками. А искусство сверхчеловека неактуально. Мы культивируем арт-брют, искусство СверхНедочеловека.

Димамишенин: Тогда явно скоро должна появиться книга «Сверхнедочеловеческие Сверхтексты». Ну, и понятно, что ее автором станет Ярослав Могутин, который является для меня единственным серьезным русским литератором нашего поколения.

Дмитрий Боченков: Ярослав Могутин не принадлежит ни вашему, ни нашему поколению, он был всегда и всегда будет. Он никогда не рождался и никогда не умрет. Его сестры – водяные лилии, а братья – желуди, падающие с дуба Прозрения. Его дети – мотыльки, сверкающие по ночам в заповедных дубравах. Он соткан из небытия, как невидимые тоги, которые так любят носить селениты.

Димамишенин:
Ты просто озвучил мои мысли на его счет. Не хочу даже упоминать всю эту псевдопсиходелическую бездарную гнусь, которую подсовывают молодежи вместо нормальных книг.

Дмитрий Боченков: Я тоже переживаю из-за молодежи. Лучше всего вместо книг предложить молодежи корыта с цианидом, как мудро сделал преподобный Джонс в Гайане.

Димамишенин: Ха-ха-ха-ха… Падре Джим Джонс – наш Святой Отец, это правда… Я, кстати, хотел написать Могутину, что предлагаю акцию по введению, к примеру, его творчества в программу средней школы.

Дмитрий Боченков: Нет, средние школы надо разрушить. Хотя, когда мы придем к власти, чопорные бонны будут заставлять своих пучеглазых выкормышей зубрить стихи Могутина: «ИЗЫДЕ ДУХИ НОЧИ, ИЗЫДЕ МЕЧЕСОСЦЫ, ИЗЫДЕ ДЕТИ ВОЛЧЬИ». И детскому ору примутся вторить клювастые гарфанги.

Димамишенин: Но письмо вернулось с его мейла… Думаешь еще не время?

Дмитрий Боченков: Тебе будет Знак, готовься.

Димамишенин: Моя фото-модель из проекта «Неоакадемизм это садомазохизм» однажды оказалась за решеткой, и я ей передал туда две вещи: «СверхЧеловеческие ГиперТексты» и Открытку со Своим портретом в виде Римского Цезаря с кровавым Крестом на лбу, как у Мэнсона. Женская камера сделали иконостас из этой репродукции и читали потом вслух вашу книгу. По-моему, это полное признание творчества, как считаешь?

Дмитрий Боченков: Это меня не удивляет. Я слышал, что в женской колонии, где сидел Лимонов, зэчки, обуянные небесным восторгом, сделали наколки из строчек этой книги, и теперь на поверках откликаются только ее мудрыми словами. Некоторые девицы даже сбрили волосы на лобках, признавая сошедшую на них благодать.

Димамишенин:
Слушай, а что такое «Колонна» в плане социума? Причем тут «Митин журнал»? У меня хранятся с середины 90-х, кстати, аудио записи замечательного интервью Мити Волчека, взятого у гениального Кеннета Энгера… Вы некий арт-холдинг? Тогда кто в нем учредители?

Дмитрий Боченков: Наши учредители – девять браминов, передавшие посвященным Тайную доктрину. «Митин журнал» был заслан на Землю пришельцами с Сириуса-Б, и отныне каждый его экземпляр материализуется в святилище иллюминатов. Я лишь воспроизвожу его на веленевой бумаге для незаметных адептов.

Димамишенин: Ну, другого ответа я и не ожидал. Это прописано в каждом вашем e-mail мигающем инопланетными лампочками то ли как на летающей тарелке, то ли как на китайском магнитофоне... А как тебе история так называемого современного искусства сегодня? Ты считаешь, как и все дауны-исскуствоведы, что музейных залов достойны только глубокомысленная бессмысленная пустота Белкиных-Стрелкиных Африк и нетленные вьетнамские одеяла тлеющего Тимура Новикова?

Дмитрий Боченков: Время историй истекло. Мы недавно закрасили мониторы суриком и желчью, чтобы не мешали нашим приготовлениям к последнему часу.

Димамишенин: Вот бы поскорее он наступил для некоторых. Мечтаю пройтись по разрушенному Мраморному дворцу, полному всего этого авангардного дерьма. Звучит варварски, но что делать, если у меня желания Инквизитора эпохи Возрождения. Знаешь, я давно не испытывал такого удовольствия от книги, как от последних ваших двух релизов… И ваши книжки приятны на ощупь! Это очень важно для меня. Трогать все. Такие мягкие глянцевые переплеты, плотная бумага внутри… Совершенно свой лоу-баджет формат, но прикольный и по-своему качественный… Тираж меня тоже приходнул! 500 экземпляров. Знаешь такое ощущение, что вы занимаетесь не бизнесом… А… Выполняете особую миссию. То есть вам говорят из Головного Офиса: «500 человек сейчас русскоязычных нуждаются в этой книге», и вы выпускаете ровно такое количество?

Дмитрий Боченков: Не все знают, что нас финансирует РАО ЕЭС. Лично Анатолий Борисович Чубайс определяет тиражи наших книг, раскладывая пасьянс из хрустальных черепов, которые ему раздобыли в покинутых храмах Гватемалы. 500 человек, которые покупают наши книги, - всего лишь мелкие агенты Аненербе: они доставляют добытые ими экземпляры в тайные убежища и там переписывают вручную на листах папируса, вымоченных в пионерских слезах. Только никому не говори об этом.

Димамишенин: Наша беседа записывается. Ты знал, на что шел. Все, что ты говоришь, уже не тайна. А «публичный секрет». Который не может быть использован против тебя… о котором все будут молчать. Но право знать о нем уже невозможно отнять у них. Я никогда не оформлял обложки книг, только однажды был сам на одной из обложек вместе со своей женой – на «Эскстази» Ирвина Уэлша. Это я передаю «Е» с языка на язык. Я всегда считал, что все, чем я занимаюсь и что мне нравится, «городская субкультура».

Дмитрий Боченков: Мы не субкультура, мы культура. Та самая культура, что растет в чашках Петри в лабораториях Обратной Джамахирии и ждет часа, когда мигнет инфракрасный сигнал джихада.

Димамишенин: Я, конечно, солидарен с тобой. Но, боюсь, Сборище бездарных писак и издателей с жирными щеками и заплывшими от глупости глазками придерживаются другого мнения. Считая таких, как мы, маргиналами. Скажи, вы рассчитаны именно на таких неуравновешенных психопатов с девиантным поведением, склонных к истеричности и асоциальным поступкам, как я?

Дмитрий Боченков: Вовсе нет. Наши книги читает взопревший солдат после марш-броска, многодетная мать, покачивающая люльку, удрученная третьим выкидышем молодуха, сталевар, свирепую шею которого золотит пламя мартена. А также плотоядные духи лесов и вод.

Димамишенин: Ты не упомянул про племя вегетарианцев-каннибалов и урбанистических вампиров, к которому принадлежит твой покорный слуга. Но, в принципе, контингент читателей «Колонны» ясен. Здоровая часть нации, жаждущая культуры. Было бы грех не рассказать ни одной интересной истории о вашем фронтмене Ярославе Могутине. Есть что-нибудь сюжетное, как короткометражный фильм, в нескольких предложениях?

Дмитрий Боченков: Однажды прямо на моих глазах Могутин перебил струей мочи гигантский платан, и лесной исполин рухнул, обратившись в прах. Был еще случай, когда мы с ним вылили бочонок ЛСД в Малую Невку. Но об этом курьезном эпизоде и так все известно.

Димамишенин: Ты согласен с Ульрикой Майнхофф, что интереснее прыгать из автомобиля на ходу и стрелять из автомата по прохожим, чем печатать на машинке и издавать книги об этом?

Дмитрий Боченков: Лучше выбрасывать из автомобиля книги и пишущие машинки и убивать ими прохожих, экономя пули. Разве пули не нужно беречь? Их становится все меньше с каждым часом.

Димамишенин:  Или сейчас, во времена, когда каждый второй революционер палит из автомата и выпрыгивает из машины на ходу, как раз стучать в ворде на компе и публиковать на толстой бумаге свои истории и есть новая осознанная эволюционность?

Дмитрий Боченков: Зачем нам эта жалкая эволюционность? Мы за деградацию вплоть до полного распада, до праха черепных коробок и кровоточащих ошметков предстательной железы.

Димамишенин: Эволюция это деградация, отпустившая тормоза… Не далее чем пару дней назад я посмотрел кино «Чарли Мэнсон Суперстар» и еще раз поразился, как возможно всю жизнь держать за решеткой человека, который никого сам лично не убил, и промыть мозги всем до такой степени, что в каждом фильме про серийных убийц его именем пугают даже самых злостных маньяков… Я в свое время написал такие строчки «Чарльз Мэснсон будет сидеть, Пока Статуя Свободы будет стоять». Конечно, мрачно, когда на тебе наживаются все те, кто тебя же и посадил. И сумасшедший прокурор получает гонорар за книгу, в которой рассказывает о том, как он тебя засадил, выдавая за улики пластинку поп-группы и дверь, снятую с петель, с плохо читаемой надписью. Неопровержимые доказательства вины. Бернардин Дорн отреагировала на мэнсоновскую эскападу криками «Лихо!». Большинство считают это выпадом неудачника. Я видел Чарльза Мэнсона и могу точно сказать, что он часто плачет. Как считаешь, почему у него опухшие глаза от слез?

Дмитрий Боченков: Разве это слезы? Это амброзия течет из-под его подсиненных век, вырисовывая на тюремном полу кособокие слова Helter Skelter. Но этот Мэнсон, о котором ты говоришь, - это поддельный паяц с жалкой чернильной свастикой на лбу. Настоящий вместе с Бобби Босолеем давно уже живет в бункере в Долине Смерти недалеко от Лас-Вегаса и изредка в полиэстровом костюме выбирается посмотреть шоу Барри Манилоффа в казино «Дворец Цезаря».

Димамишенин: Познакомившись с конституцией и политическими силами Ирана, я организовал недавно неофициальное «Радикальное Движение за Гражданские Права Бога». Оказывается, они жестоко ущемляются в так называемом Западном мире. Нигде в европейской или американской или русской конституции не записано, что при Приходе Бога Ему будут переданы все полномочия Верховного Главнокомандующего и чемоданчик с красной кнопкой. А в Иранской конституции четко прописано: при приходе верховного Имама Глава правительства складывает с себя все полномочия и передает всю полноту власти Аллаху. Я и мои последователи хотим спросить у «Кока-колы», у Рональда Макдональда, у президентов СНГ – готовы ли они внести такую Важную поправку в свои уставы и конституции, определив юридически конечного Владельца и Правителя… Или же они все-вcе сатанисты вне Закона? Тогда с ними будет и другой разговор.

Дмитрий Боченков: Согласен. Помнишь, как Абу Зарр спросил у Хабиб ибн Маслама аль-Фихри: «Враг сможет устоять перед вами на время, равное времени выдаивания овцы?» А Хабиб ответил ему: «Да». Тогда Абу Зарр сказал: «Клянусь Господом Каабы, вы делали гулул». Всякий ленинградец знает, что такое гулул.

Димамишенин: Слава Аллаху, я вегетарианец с 15 лет, и мне не грозит поедание «нечистой пищи». Аминь, Да будет так. У меня к тебе последний вопрос – Вы готовы «Колонну» передать Богу при Его Приходе, и уже сейчас в этом интервью расписаться в том, что это Издательство принадлежит Верховной Личности и никакие Земные силы над ним не властны?

Дмитрий Боченков: Бог уже пришел. Он сидит рядом с нами, стучит ложкой по дырявой миске и ждет, когда его накормят. Он очень прожорлив, предупреждаю.




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру