Лев Пирогов Версия для печати
Очередной Владимир

Начало

Петька-на-Даче едва не вступает в бой. На пороге удивительного открытия

Как было известно ещё Штирлицу, из всех произнесённых, записанных или даже подуманных про себя слов лучше всего усваиваются последние. Поэтому Петька-на-Даче сглотнул слюну, слегка прокашлялся и повторил с выражением идиотской дружелюбной заинтересованности:

- А что, собственно говоря, такое?

И снова не дождался ответа. Копчёный смотрел на него по-прежнему настороженно и вместе с тем как-то терпеливо и равнодушно – будто всем своим видом показывая, что хоть граница и на замке, ему глубоко безразлично, чем занимается Петька-на-Даче на «своей стороне» и какие звуки там издаёт. Курносый продолжал бессмысленно ухмыляться.

«Глухонемые, что ли…» - тоскливо подумал Петька. Курносый, впрочем, тут же опроверг это предположение. Он легко соскользнул со стойки и, оказавшись почти на голову ниже Петьки-на-Даче, но ничуть от этого не смутившись, пихнул Петьку-на-Даче в грудь. Потом пихнул ещё раз, отчётливо произнеся при этом что-то вроде:

- Х-х-щк, унн, онн, ённ!

Зловонный кусок чего-то коричневого остался лежать на стойке. Петька-на-Даче растеряно взглянул на него и понял, что это было сушёное мясо с костью, вероятно, успевшее сгнить прежде, чем высохло. Копчённый недовольно заёрзал и прошипел в спину Курносому:

- Ръкъшъ, въкъшь, хш-ш…

Тот ощерился и махнул Петьке-на-Даче рукой:

- Ш-к, ённ, щ-к!

Туда, мол, иди... нечего! И снова запрыгнул на стойку рядом с Копчёным. Взлетел, как курица на насест. «Иностранцы, – тупо подумал Петька-на-Даче. – Нерусские…» И уже чуть более осмысленно: «А может быть, это я просто с ума сошел»… От этой мысли его резко и отчётливо затошнило. Так бывает, когда спускаешься в метро на эскалаторе и вдруг начинает казаться, что ступеньки едут не вниз, а куда-то вбок…

Курить уже не хотелось. Хотелось вызвать милицию. Петька снова присел за столик и задумчиво пошарил рукой в рюкзаке. «Сейчас Настя выйдет из туалета, и надо будет что-то делать. А что делать-то?» Складной нож с выкидным лезвием – подарок на день рождения – был на месте. Но представить себя сражающимся с этими недомерками у Петьки не получалось. На всякий случай он незаметно переложил нож в карман. А Настя не появлялась.

«Что делать? Что делать?» И в это время деревянная лестница, по которой они поднимались в кафе, заскрипела под чьими-то шагами. Петьку-на-Даче аж передёрнуло от облегчения. «Всё-таки люди!» Ряженые террористы тоже вроде заволновались, задвигали задами и шеями. «Ага, – злорадно подумал Петька, – не получилось!.. без свидетелей!»…

Сперва над лестничным проёмом заколыхалась внушительная лысина. Затем показался здоровущий мужик, раза в полтора больше Петьки. Наголо бритый, с широко расставленными колючими внимательными глазками под прозрачными белёсыми бровями – бывший блондин. Бык, а не мужик! Похож на вышибалу в ресторане или охранника. Правда, вслед за ним появилась совершенно бесполезная крашеная блондинка в тесном цветастом платьице, но все равно Петька здоровяку обрадовался. «Щас мы быстро их… раскидаем!»

Бык-а-не-мужик, сопя, одолел лестницу и, озадаченно впившись своими буравчиками в странную парочку на стойке бара, остановился. Крашеная по инерции ткнулась ему в поясницу и захихикала. Террористы притихли. Копчёный снова старательно заелозил своей стрелой. Курносый бессмысленно, ни на кого не глядя, ощерился. «Сюда! – тихонько взмолился про себя Петька. – Чего встал, иди!..» И внезапно испугавшись, что нечаянная подмога передумает и уйдет из кафе, не преодолев той незримой черты, за которой они превратятся в товарищей по несчастью, быстро выпалил:

- Мужчина! Можно вас на минуточку? Я вам сказать хочу… Пожалуйста, подойдите!

Ничего более идиотского он, конечно, не мог придумать. Здоровяк неохотно оторвал взгляд от Копчёного с Курносым, перевёл на него. Затем снова на них. Лицо его скуксилось. Ничего не ответив, он не спеша развернулся и, накрыв лапой свою крашеную блондинку, как зонтиком, шагнул вниз по лестнице. О чёрт! Ну почему?

- Мужчина! – взвыл Петька, – подождите, мужчина!

И ещё более позорно:

- Помогите мне, помогите! Но мужчина и ухом не повёл. Напротив, он даже как будто стал меньше ростом, ссутулившись, сдувшись и почти уменьшившись до нормальных размеров. Только крашеная с любопытством обернулась из-под его окостеневшей руки. Уже где-то внизу, у выхода, раздалось басовитое неразборчивое бурчание и ответное преданное хихиканье дуры-блондинки... И всё стихло.

Петьке показалось, что Копчёный с Курносым метнули в него быстрые злорадные взгляды: что, слопал?

- Чмо! - тихо пробормотал он в адрес ретировавшегося громилы. И уже террористам, с неожиданной яростью:

- Передавлю, уроды! Странным образом трусость бывшего мужчины-а-не-быка придала Петьке силы. Горячая отчаянная волна вскипела в его груди, ударила в голову, подбросила со стула, в глазах потемнело… Он схватился за нож.

«Настю – забрать!» Что будет потом, не думал. И так ясно: рывком за руку из туалета, чтобы была готова. А там… Ногами раскидает, тяжелой рукоятью по головам, лезвием налево-направо – на хрен, в лапшу! Убьёт гадов, убьёт! Размахивая ножом, Петька подскочил к двери… и осёкся. Ну а что, если она там, скажем, со спущенными штанами? Всё наперекосяк… С отчаяньем ощутив, как на смену боевому пылу снова приходит бессмысленная и беспомощная рассудочность, Петька стукнул в дверь рукояткой ножа:

- Настя, пойдем!

Никто ему не ответил.

- Настя?..

Тишина и молчание. Внезапно Петька почувствовал, что его лоб и ладони покрыты испариной. В бой уже не хотелось. Он боялся обернуться. В последний раз тихо позвал:

- Настя…

И нажал на ручку двери. И то, что он увидел за дверью, совсем ему не понравилось. Или наоборот? Никакой Насти, никакой Бедовой Девчонки там не было.

Продолжение следует




Исполнись волею моей…
Глеб Давыдов - о механизмах, заставляющих людей творить (в широком смысле — совершать действия). О роли эмоций в жизни человека, а также о подлинном творчестве, которое есть результат синхронизации человеческого ума с потоком Жизни, единения с ним. «Только не имея никаких желаний и ожиданий и вообще никаких фиксированных знаний мы возвращаемся в Царствие Небесное».
Прежде Сознания. Продолжение

Перемены продолжают публикацию только что переведенных на русский последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. Перевод выполнен Михаилом Медведевым. Публикуется впервые. Читать можно с любого места! «До тех пор, пока вы не узнали, что же такое представляет собой сознание, вы будете бояться смерти».

Чоран: невыносимое бытия
Александр Чанцев к 105-летнему юбилею Эмиля Чорана. Румынского, французского мыслителя, философа, эссеиста. На волне возрождающегося энтузиазма отдавшего было долг эмбриону фашизма. Наряду с Хайдеггером, Бенном, Элиотом. Чтобы потом — осознанно отвратиться от него, вплоть до буддизма и индуизма… Вплоть до трагедии. Вплоть до смерти.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Оказать поддержку Переменам Ваш вклад в Перемены


Партнеры:
Центр ОКО: студии для детей и родителей
LuxuryTravelBlog.Ru - Блог о люкс-путешествиях
 

                                                                                                                                                                      




Потоки и трансляции журнала Перемены.ру