Димамишенин Версия для печати
МОТОБИОГРАФИЯ. Вибромассажер Лемюэля (1985 год) - 2

НАЧАЛО ГЛАВЫ - ЗДЕСЬ

Вообще, в литературе, – взять хоть того же Жюль Верна, – меня всегда раздражали долгие-предолгие описания природы. Зачем это было нужно, я не знаю. Но в какой-то момент я купился на то, что так и должна выглядеть литература. С такими вступлениями и отступлениями. Проводя свои первые литературные опыты, я часто брал энциклопедию и выписывал оттуда описание какого-нибудь географического места, делая художественную обработку текста – как Жюль Верн, будто я там побывал.

Но, как и гениальный фантаст, я, разумеется, нигде из этих экзотических мест не был, и поэтому в какой-то момент моя страсть документалиста восстала против описаний природы. Мне показалось это тупым и форменным авангардом – переписывать что-то из словарей. И тогда, чтобы остаться учеником коммерческих литераторов, которые все же не могут обойтись только сухим и четким описанием событий и фактов, происходящих в истории, я заменил описание природы внешней на описание природы внутренней. Своей собственной. Сменив телескоп на микроскоп, но сохранив исследовательскую и научно-популярную форму повествования.

Буквально через день, после школы я снова мастурбировал, вызывая свою девочку из угла, и она вышла оттуда, и наблюдала, как я кончаю, – с любопытством и удивлением. В этот раз я тоже разглядел ее подробно, как и она меня. Девушка действительно оказалась, как Куколка. Величиной с ладошку, не больше. Еще меньше моего королевского той-терьера Филиппа.

Я не понял, откуда она взялась, и не стал расспрашивать. Это все литературщина – узнавать, откуда она прибыла и каким образом попала в мой дом. Конечно, у нее был бы миллион фантастических ответов, которые меня мало интересовали... Меня не интересовала фантастика происходящего. Меня интересовал в первую очередь близкий телесный контакт с ней. Секс. Если бы в то время ко мне попала не лилипутка, а инопланетянка, то первая моя реакция была бы – заняться с ней оральными ласками, а не удивиться, что у меня на пороге Пришелец.

Несмотря на видимую невозможность нормального секса, я знал, что он будет, с первого же взгляда. Я предложил ей жить вместе, и все было похоже на любовь с первого трипа.

В следующие дни я познакомился с ней поближе. Она была старше, и, в принципе, она была инициатором того, что мы вступили в близкий контакт третьего рода. Я представился ей как Лемюэль Гулливер, она оказалась Лили. Мы оба были девственниками и крайне замороченными на сексе тинами. Только я был великан, а она – миниатюрная Дюймовочка. Но мы жили в сказке моих галлюцинаций юного онаниста, и наш роман развивался стремительно.

Я сделал ей домик из коробки из-под обуви. Чтобы она жила в ароматах кожи моих ботинок. Из кусочков меха от бабушкиного пальто и тканей из маминых подростковых платьев 60-х годов с поп-артовскими узорами я соорудил ей дивную Студию-54. Добавив игрушечной посуды, кукольных нарядов и драгоценностей с рубинами, изумрудами и жемчугом…

Я держал ее в секрете ото всех, как свою коллекцию порно вырезок… На третий день я смог раздеть Лили донага. И разглядеть всю на своей груди, пока я себя ласкал. На четвертый она уже натирала мне соски, щипаясь и царапаясь, и щекотала ногами пупок… Потом были игры с пенисом, на котором она болталась, обхватив его руками и ногами и раскачиваясь, как на пальме-качелях вверх, вниз, вверх, вверх… Особенно мне нравилось, когда она висела на уздечке и весело хохотала – это было крайне щекотно и приятно. Я весь покрывался мурашками и наслаждался легким ознобом…

Мы развлекались каждое утро и каждый вечер до половины ночи… Мы поселились будто на необитаемом острове. Ее общества мне было достаточно, и все это время я почти ни с кем больше не общался. Никто меня не возбуждал и не удовлетворял, как она.

Лили жила со мной около полугода… Я превратил ее в свой вибромассажер и орудие развлечений. В рабыню-невесту. Я кончал ею и на нее, писал, плевал, она принимала ванны и водопады из моей спермы, проявляя чудеса выживаемости и задержки дыхания, я связывал ее мягкими нитками и подвешивал вверх ногами, сосал по пояс и покусывал, как динозавр свою жертву… Пытал, мучил, истязал, внимательно следя за тем, чтобы не перейти грань садомазохистских игр и реального членовредительства.

Особенно было здорово, когда мы оставались дома одни, без родителей, и я мог не использовать кляпы и, наконец, насладиться ее криками, визгами и стонами, столь тонкими и мелодичными, как самая чудесная музыка.

Я так и не понял, как она воспринимала меня. Как Огромное животное или как юного извращенного мальчика. В любом случае, я видел, что она испытывала сильнейшее возбуждение, отдаваясь всем моим фантазиям, и была в буквальном смысле этого слова в полной моей власти.

В какой-то миг наша любовь достигла пика, и она даже забеременела от меня… Я оплодотворил ее осторожно, кончиком зубочистки сделав инъекцию своего микроскопического сгустка спермы. Она кричала, была кровь, но все получилось без особой травмы. Она ходила с пузиком, которое я осторожно целовал, и когда до родов оставалось около месяца, она сказала, что должна покинуть меня и родить моего потомка в их мире.

Когда мы расстались, я плакал и рыдал. Я совсем забыл, что это была всего лишь моя фантазия, искусственно вызванные галлюцинации. Я забыл обо всем, кроме того, что почувствовал: я расстаюсь со своей любовью навсегда. И никогда не увижу того, кто внутри нее. И что такого секса, как с ней, у меня тоже уже никогда не будет. Я не человек-гора, а всего лишь маленький мальчик. Потому что это ведь сказка, лилипуты и великаны, и такого персонажа, как Лемюэль Гулливер, никогда не существовало… Все это я осознал, когда понял, что угол, из которого она появилась в моей детской комнате, чист и пуст. А окружающие меня драгоценные камушки и лоскутки нежной ткани и маленькие тарелочки с недоеденным ужином – всего лишь игры одинокого маленького онаниста с дикой больной фантазией и перманентно восставшим членом.

Далее: МОТОБИОГРАФИЯ: AIRandFLY (1978-2003)





Священная шутка (повесть)
Авантюрно-визионерская повесть Михаила Глушецкого «Священная шутка» обречена (не) стать событием в литературном мире. Уже хотя бы по той причине, что в своей прекрасной безбашенности, легкости и свободе она слишком близка к жизни и слишком далека от того, что принято нынче считать литературой. Убедитесь сами.
Антология поэзии Перемен

Реплика Глеба Давыдова, посвященная выходу сборника «Антология поэзии Перемен», который стал итогом проекта «PDF-поэзия Peremeny.ru», начавшегося восемь лет назад. Лучшие стихи, отобранные из 22 сборников шестнадцати разных авторов, опубликованных за это время в серии. Статья о том, что такое настоящая поэзия и в чем суть «Антологии поэзии Перемен».

Указатели Истины: Рада Ма
Впервые на русском языке — фрагменты сатсангов Рады Ма, легендарного мастера недвойственности из Тируваннамалая, которая закончила свой земной путь обрядом самосожжения в 2011 году. «Если у нас есть какие-либо иные мотивации, кроме свободы, то на пути нас подстерегает множество искушений. Мы застрянем и будем простаивать где-то на пути. Свобода должна быть единственной нашей целью».





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Вы можете поблагодарить редакторов за их труд >>