Димамишенин Версия для печати
МОТОБИОГРАФИЯ. ТОМ 2. Имя Бога (1991)



Сейчас принято ругать фильм Оливера Стоуна «The Doors». Наверное, примерно также как и джинсы Diesel. Но тогда, в 1992 году, далеком для современного модника, предпочитающего в наши дни фильм Тома ДеЧилло и шмотье Carhart, все было по-другому. «Nevermind» и «Sub Pop» не были попсой, хотя их и выпустил в мейнстрим Geffen, а самые крутые шмотки продавались в свежеоткрывшемся магазине «Diesel» на Петроградке. Прям на углу, рядом с метро, напротив ДК Ленсовета. Цены были какие-то немереные. А впрочем, когда ты безработный – любые цены неподъемные. И многие молодые люди заходили туда просто посмотреть на красоту, как в музей.

Вот там мы и увидели первые постеры, украсившие стены, с молодым Вэлом Килмером, играющим Джима Моррисона. И узнали о том, что на экраны выходит фильм Оливера Стоуна о всеми любимой группе Doors. На поп-артовских постерах были по-уорхоловски растиражированы силуэты киношного Джима в замочных скважинах. Дизель рекламировал фильм 1991 года, который, спустя год, я посмотрел в культовом видеосалоне, где обычно показывали авангард, арт-хаус и экспериментальное кино – в Библиотеке на Литейном. Там же я потом посмотрел все новинки 90-х гг. От «The Doors» до «Прирожденных убийц». И именно этот музыкальный фильм Оливера Стоуна тогда стал знаковым, начав декаду 90-х, преисполненных ощущением Возрождения 60-х.

Тимоти Лири снова был на плаву и открывал концерты молодежных команд вроде «Babes in Toyland», как в старые добрые времена, привлекая к себе всеобщее внимание. Гранж-рокеры вернули моду на длинные волосы и рваные джинсы, а современные фестивали типа "Lollapalooza"и всевозможные рэйвы с их наркотиками и психоделикой не уступали легендарным фестивалям и концертам уровня «Монтерей» и «Альтамонт».

Еще в 1989 году, нехотя доучиваясь в последнем классе средней школы, я играл с зеркальцем, читая книжку о Французских студенческих волнениях 68 года, и видел в зеркальном отражении 89 год, в котором я жил. И в котором уже совсем не студенческие волнения всей страны набирали мощь гораздо сильнее, чем в Сорбоне. Тогда я и подумал, что революционные 60-е возвращаются: со всем весельем, драматизмом, красотой и уродством, и 90-е станут безумными годами.

Именно тогда, в самом начале последнего десятилетия 20 века, я написал стихотворение «Рокировка»:

Когда радость и горе
Встречают цветами
Гроб и ясли похожи
И становятся близнецами.

60-е перевернулись
90-е пришли
Чем они наполнят
Наши цветки-мозги?

И первым, чем они наполнили, – пафосной голливудской постановкой ветерана Вьетнама Оливера Стоуна истории группы Doors и яркой рекламой одноименного фильма в только что открывшемся самом модном на тот момент магазине, продающем деним. Коммерция сделала свое дело. Началось время, в котором изначально «Light my fire» органичнее звучит не со сцены, а как фон для рекламного ролика. Недаром «Instant Karma» Джона Леннона именно в те годы стала гимном спортивной обуви фирмы Nike. 60-е вернулись, но в зеркальном и искаженном виде. Чарли Мэнсон опять оказался на обложке журнала, правда, не «Life», а «Spin». Однако он уже не пророчествовал на ранчо горстке хиппи и не проповедовал из зала суда клеркам, а смотрел с футболки Аксель Роуза на миллионы и миллионы фанатов Guns n Roses, точно как Иисус, – такой же для них легендарный, далекий и недоступный. Только один в тюрьме, а другой на небесах.

Так вот, возвращаясь к фильму, который для своего времени был из ряда вон выходящим, нельзя не упомянуть и то, что в нем снимались главный герой "Твин Пикса" и "Дюны" Кайл Маклахлен и киберпанк Поколения Икс – Билли Айдол. Это была необычная и передовая картина, породившая целую серию подобных, а зачастую гораздо более художественных и аутентичных лент, таких как «Backbeat» о становлении Битлз и «Stoned» о Брайане Джонсе. Фильм тогда казался первым и единственным фильмом с таким содержанием и размахом.

И теперь, погрузив вас в атмосферу, предшествующую просмотру данного кино, я хочу рассказать о своем личном и субъективном переживании, с ним связанном.

Конечно, мой любимый эпизод фильма – когда показывают Фабрику Энди Уорхола, которого я тогда уже боготворил, как «сребровласого кумира владельцев частных самолетов». Мне сразу категорически не понравилась чрезмерно фриковая игра Криспина Гловера. Насколько отличная в роли Мак Флая старшего из «Назад в будущее», настолько же бездарно и неудачно выглядящая в роли клона Энди. Но зато все остальное в этой сцене было чудесно. Чудесно не в плане стиля, а в плане явления народу. Ритм вечного пати, утрированное до абсурдности окружение и наркотическое состояние, постоянные фотовспышки – все это идеально передавало некий таинственный мир. Актеры, играющие под Эдди Сэджвик и Джо Даллесандро, «героиновый» музон Velvet Underground, фрагмент фильма «Сон»... Прямо все в одном коктейле! Наверняка так именно и представляли «Фабрику» и Уорхола обыватели и читатели глянца.

Конечно, впоследствии лучше всех Уорхола сыграет Джаред Харрис в фильме Мэри Хэрон «Я стреляла в Энди Уорхола» 1995 года; символично, грубыми мазками в «Баскиа» его изобразит Дэвид Боуи; а в «Factory girl» классно отыграет Гай Пирс. Но все это будет потом. А тогда – пусть трешово, пусть пародийно, но впервые Уорхола на экране сыграл Криспин Гловер.

Создавалось ощущение, что сцену делали люди, мало знавшие предмет, и уж вряд ли фанатевшие от Уорхола, а тем более – бывшие завсегдатаями на настоящей Фабрике. Делали все явно по слухам, сплетням, публикациям и прочим образам из желтой прессы, которые, наверное, только и доходили до Стоуна во Вьетнаме и злили его неимоверно, как и может злить нарика-солдата, загремевшего в горячую точку, любой богемный сноб из Нью-Йорка. Отсюда – переизбыток геевских тем и утрирование гламурности в кадре. Но эта сцена была снята, вставлена в крупнобюджетный голливудский фильм и стала началом новой жизни Энди в художественном кино. Не личного и прижизненного присутствия в кадре, как в комедии 1982 года «Тутси», а уже после смерти, как героя мифов и легенд, которого играют знаменитые актеры. И в этом плане фильм Стоуна неимоверно ценен для фанов Энди, к которым я, безусловно, тогда себя причислял.

И вот – та самая сцена из фильма «Двери», которая запала мне в мозг, когда шамана рока во плоти Джима Моррисона приводят знакомиться с мэтром поп-арта Энди Уорхолом…

Минуя разношерстную и многоцветную массовку в студии, Джим встречается с ним лицом к лицу.

Энди показывает ему золотой телефон и сообщает, что по нему можно разговаривать с Богом. Но так как Уорхолу, оказывается, сказать Богу нечего, то он дарит этот телефон Джиму.

Джим берет золотой телефон в руки и потом, по дороге, выбрасывает его, отдав бомжу на улице...

Так распорядились даром Богов люди.

На фоне разговоров об опасностях богемного вампиризма и минета, сделанного Нико в лифте, на меня снизошло озарение, что должно было произойти в следующий момент встречи Джима и Энди.

Реквизит не отыграл свою роль. Ведь Моррисону было, что сказать Богу.

Джим должен был снять трубку золотого телефона и спеть в нее:

«Hello, I love you
Won"t you tell me your name?»

И все.

И все.

И это стал бы совсем другой фильм. Клип. Трип.

Назовите, как угодно.

Это было бы совсем новое послание, и увело бы оно нас в совсем другие области подсознания.

Так мне тогда показалось. И кажется теперь.

Такое сильнейшее переживание, что я до сих пор не могу его забыть, и каждый раз, когда пересматриваю ту сцену тусовки на Фабрике и вижу Джима и Энди на экране, хватаю свой айфон и думаю, как жаль, что это не золотая вертушка связи с Богом. Первым делом бы сказал то, что давно волнует: Салют! Я тебя люблю! Как твое имя, дорогой?

Далее: Мотобиография. Том 2. Черная десятка, или История одного контрреволюционного звонка (2012)



ЧИТАЕТЕ? СДЕЛАЙТЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ >>



Места Силы. Энциклопедия русского духа
Несколько слов о сути и значении проекта Олега Давыдова «Места Силы», а также цитаты из разных глав книги «Места Силы Русской равнины». «Места силы – это такие места, в которых сны наяву легче заметить. Там завеса обыденной реальности как бы истончается, и появляется возможность видеть то, чего обычно не видишь».
Лабиринт в лабиринте

Эссе Галины Щербовой о феномене лабиринта в истории, культуре и сознании человечества. «Лабиринт – калейдоскоп маленьких безопасных пространств. Но всякий поворот за угол содержит в себе неопределённость – возможность недоброй встречи. Ситуация поворота за угол – психологическая ячейка любого лабиринта, как сформированного из прямолинейных, так и круговых форм».

Рамана Махарши: Освобождение вечно здесь и сейчас
Если бы вам потребовалось ознакомиться с квинтэссенцией наставлений Раманы Махарши, вы могли бы не читать ничего, кроме этого текста. Это глава из книги диалогов с Раманой Махарши «Будь тем, кто ты есть». Мы отредактировали существующий перевод, а некоторые моменты перевели заново с целью максимально упростить текст для восприятия читателем.





RSS RSS Колонок

Колонки в Livejournal Колонки в ЖЖ

Вы можете поблагодарить редакторов за их труд >>