Продолжение. Начало здесь.

Страница из генеалогий Секретных досье. Генеалогии составлены, как считалось, Анри Лобино. Эти документы обнаружены в Парижской Национальной библиотеке

Дочь Анри Лобино (см. предыдущий пост) мы нашли только в 1978 году в Англии. Ее отец, подтвердила она, действительно был австрийцем, но он не был ни составителем генеалогий, ни историком, ни любителем древностей; он был лишь экспертом и торговцем миниатюрами, на тему о которых он опубликовал две работы. Он поселился в Лондоне в 1948 году и прожил там до самой своей смерти – эти последние сведения приведены впрочем, в «Секретных досье».

Самое удивительное заключалось в том, что мадемуазель Шидлоф горячо утверждала, что ее отец никогда не интересовался ни генеалогиями, ни меровингской династией, ни тайнами французского Лангедока; однако, добавила она, кое-кто думал именно так, потому что, например, в 1960 году и позже он встречался со многими неизвестными людьми, европейцами и американцами, которые желали увидеться с ним и поговорить на темы, в которых он совершенно не разбирался. Наконец, после его смерти в 1966 году к ней стали приходить различные послания, и авторы большинства из них осведомлялись о каких-то документах, которые мог оставить ее отец.

Каким бы ни было дело, в котором он против своей воли оказался замешан, продолжала мадемуазель Шидлоф, оно не пришлось по вкусу американскому правительству. Действительно, в 1946 году, за десять лет до составления «Секретных досье», Лео Шидлоф попросил визу на въезд в США, но ему отказали, так как его подозревали в шпионаже или в какой-то другой подпольной деятельности; прошли долгие месяцы ожидания, пока он не добился необходимых разрешений и не смог отправиться в Америку. Простые административные придирки? Нет, ответила его дочь, это было гораздо серьезнее и, безусловно, связано с секретными занятиями, в которых его подозревали.

Эти перипетии заставляют задуматься, и мы точно так же подумали о том, что отказ в визе вовсе не был случайным, так как некоторые намеки «Секретных досье» вызывали предположение, что Лео Шидлоф и в самом деле был связан с чем-то вроде международного шпионажа; тем более, что новая брошюра, появившаяся в это время в Париже, говорила о том, что таинственный Анри Лобино был не Лео Шидлоф, а французский аристократ, граф де Ленонку – утверждение, которое в течение последующих месяцев должно было быть подтверждено другими документами.

Однако, подлинная личность Лобино не была единственной загадкой, обнаруженной этими досье. В них также фигурирует статья, намекающая на некую «кожаную сумку самого Лео Шидлофа», в которой, как предполагается, содержатся некоторые конфиденциальные документы, относящиеся к истории Ренн-ле-Шато между 1600 и 1800 годами. Вскоре после смерти своего владельца сумка перешла в руки посредника, Фахар уль Ислама, который в феврале 1967 года доверил ее «агенту, присланному Женевой», во время одного их свидания в Восточной Германии. Но прежде чем сделка успела состояться, Фахар уль Ислам, высланный из ГДР, должен был уехать в Париж, «чтобы ждать дальнейших указаний». А двадцатого февраля 1967 года в Мелене на рельсах нашли его тело, выброшенное из экспресса Париж-Женева, и никакой сумки при нем не было.

…Быть может, эта смерть была связана с предметом наших поисков – в таком случае, «Секретные досье» были первоисточником информации, к которому пресса и широкая публика не имели доступа. Или же – вторая гипотеза – заметка, появившаяся в досье, была чистой воды мистификацией. Кто-нибудь взял давнишнюю заметку из отдела происшествий о подозрительной смерти на железной дороге и небрежно сунул ее в документы досье, чтобы запутать следы. Но с какой целью? Кому было выгодно так решительно нагнетать вокруг Ренн-ле-Шато эту мрачную атмосферу?

Мы были тем более поражены, что смерть Фараха уль Ислама явно не была единичным событием такого рода, ибо менее чем месяц спустя в Национальную библиотеку пришла новая брошюрка под названием «Красная змея», которую написали Пьер Фежер, Луи Сен-Максан и Гастон де Кокер.

Церковь Сен-Сюльпис снаружи и изнутри. С этой церковью связаны связаны кое-какие дела Беранже Соньера, реального персонажа. А в фильме Код да Винчи именно здесь белобрысый агент Opus Dei ищет нечто и убивает монахиню

Далее рассказано что именно содержится в книге «Красная змея». Кроме генеалогического древа меровингских королей и двух карт Франции той эпохи, сопровожденных кратким комментарием, она содержит план церкви Сен-Сюльпис в Париже (той самой, которая показана в фильме «Код да Винчи», вспомнит, как альбинос из Opus Dei пробивает ее пол, а потом нежно убивает монахиню) со всеми ее часовнями и именами святых, которым они были посвящены. А также тринадцать коротких стихотворений в прозе, каждое из них относится к одному из знаков Зодиака, Зодиака из тринадцати знаков, последний из которых назывался Ophichus, или Змееносец, помещенный между Скорпионом и Стрельцом. В одном из этих стихотворений говорится и о красной змее, которая раскручивает свои кольца сквозь века. Авторы предполагают, что это, по-видимому, явный символ какой-либо семьи или рода. Вообще-то Лев – это символ колена Иуды, но авторы (и «Тайны святой крови), и «Красной змеи») напускают мрака, который я здесь опускаю. Ибо уже понятно, что все дело сводится к следующему:

Но, если верить «Красной змее», то богиня-мать христиан вовсе не Дева Мария, а магдалеянка, которой посвящены церковь в Ренн-ле-Шато и башня, построенная Соньером. Как указывает стихотворение, термин «Нотр Дам» (Богоматерь), украшающий все большие соборы во Франции, относится не к Деве Марии, а к Марии-Магдалине. Но почему эта последняя заслуживает того, чтобы ее называли Богоматерью, да к тому же и «богиней-матерью» – не родившую детей, представленную в христианской традиции как блудницу, находящую свое спасение у Иисуса?

Но так как, согласно четвертому Евангелию, она является первой, кто увидел учителя после его воскресения, ее считают святой, особенно во Франции, куда, если верить средневековым легендам, она сама привезла Святой Грааль. Не означает ли, таким образом, «чаша, наполненная целительным бальзамом» священную чашу?.. И надо ли поэтому отдавать Марии-Магдалине место, традиционно предназначенное для Девы Марии (явно еретическая гипотеза!)? Но каким бы ни было послание, переданное авторами «Красной змеи», они никогда не узнают результата, ибо их, в свою очередь, постигла ужасная участь Фахара уль Ислама. Действительно, шестого марта 1967 года Луи Сен-Максан и Гастон де Кокер были найдены повешенными, а на следующий день, восьмого марта, Пьер Фежер присоединился к ним при сходных обстоятельствах.

Невозможно помешать себе думать, что эти три смерти прямо связаны с выходом в свет «Красной змеи». Тем не менее, необходимо иметь в виду и такой возможный сценарий (также и в случае с Фахаром уль Исламом): кто-то прочел в газете сообщение об этих драматических событиях, поместил имена в уже написанную брошюру, а потом сдал ее в Национальную библиотеку. Нет ничего проще. Подлог обнаружить невозможно, эффект ужаса обеспечен. Но опять же – с какой целью? Зачем сознательно создавать атмосферу трагедии, которая, вместо того, чтобы разочаровать любопытных, наоборот привлечет их?

Если все же здесь серьезное дело, оно поднимает новые вопросы. Эти трое покончили с собой или стали жертвами преступления? Ведь если первая гипотеза кажется мало возможной, то и вторая таковой тоже кажется не более. Можно понять так, что три человека были убиты, потому что могли выдать ценную информацию; но в данном случае информация уже была выдана и даже сдана в Национальную библиотеку. Значит, речь идет о форме наказания? Или же это радикальное средство для того, чтобы на будущее прекратить излишнюю болтливость?

Ну, про «излишнюю болтливость» авторы «Тайны святой крови» ввернули тут для того, чтобы дать понять, как опасна работа частного расследователя, не иначе. Но согласитесь, интересная получается история: кто-то дает дозированную (и весьма интригующую) информацию литераторам. Уже одно только это странно. Сами они описывают процесс информирования (или дезинформирования, неважно) так: «Все эти анекдоты хорошо освещают атмосферу нескончаемых мистификаций, в которой плавает информация об интересующем нас сюжете, действие которой ощутили на себе не мы одни; имена, сведенные к простым псевдонимам, адреса несуществующих издателей или организаций, ссылки на какие-то признанные работы, исчезнувшие и не найденные документы, искаженные или непонятно почему плохо каталогизированные в Национальной библиотеке, имеющие такие знаки, что иногда создавалось впечатление, будто перед нами разыгрывается грандиозный фарс, но принятый всерьез, прекрасно поставленный, прекрасно финансированный и прекрасно проведенный».

Все это так, если, конечно, авторы изначально не состоят в тайном сговоре с кем-то, кто, инспирировав книгу, потом сам ее и раскручивает до степени мегабестселлера. Знаете, что мне это больше всего напоминает? Историю появления и внедрения в общественное сознание «Тридцати шести стратагем», которая была рассказана недавно на страницах Осьминога (отрывок из текста Владимира Малявина). Кстати, Николай Морозов (народоволец, узник, проведший 25 лет в одиночной камере, предшественник «Новой хронологии») говорит, что едва ли не все тексты, создающие общепринятые парадигмы восприятия истории, появляются очень странным образом: случайно находятся в какой-нибудь провинциальной библиотеке, переводятся, а потом оригиналы теряются. Я знаю, что Осьминог планирует в скором времени заняться проблематикой «Новой хронологии», в частности, и методами смены мировоззренческих парадигм, вообще. А история внедрения парадигмы «Райха Давидова» требует продолжения.

Продолжение


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ ОСЬМИНОГА>>

Ответить

введите свои данные, напишите коммент и отправьте его

Версия для печати