Четвертая часть (начало здесь) статьи Мэтта Тэйби «Великий американский пузыренадуватель», опубликованной американским журналом «Роллинг Стоун». Тейби анализирует работу американских банкиров на примере банка Голдман Сакс. В этой части статьи Mаtt Таibbi объясняет причину стремительного роста цен на энергоносители. Перевод Point of vie, см. его журнал dowcomments.

Пузырь номер 4. Четыре доллара за галлон

В начале 2008 финансистов слегка лихорадило. В последние двадцать пять лет Уолл Стрит неустанно производила скандал за скандалом и постепенно незапятнанных тем не осталось. Термины «мусорные облигации», «IPO», «сабпрайм» и другие когда-то горячие финансовые бренды прочно ассоциировались у публики с мошенничеством, а слова «кредитные свопы» и «CDO» были на подходе туда же. Кредитные рынки были в кризисе и мантра, двигавшая экономику в бушевские годы: «недвижимость всегда дорожает» оказалась полным блефом, заставив Стрит в поте лица искать новую парадигму для вброса лохам.

Что делать? Учитывая непереносимость публики ко всему, что ассоциировалось с бумажными инвестициями, Стритовское казино потихоньку переключилось на товарные рынки, на то, что можно потрогать — кукурузу, кофе, какао, пшеницу, и, прежде всего, энергетические продукты, в особенности нефть. Сочетание снижения доллара, кредитного коллапса и краха ипотеки вызвало всеобщее «стремление к реальным товарам». Нефтяные фьючерсы выросли до небес, цена барреля выскочила с $60 в середине 2007 до $147 к лету 2008.

Летом, на разогреве президентской кампании, популярное объяснение цены бензина, перешедшего цену в 4 доллара за галлон, звучало так, как будто в мире есть проблемы с поставками нефти. Классическим примером того, как демократы и республиканцы отвечают на кризис, обмениваясь идиотскими сентенциями, стали заявления Маккейна о прекращении моратория на шельфовую добычу нефти как «очень полезном в краткосрочной перспективе», тогда как Обама в типичном либеральном стиле утверждал, что выход в производстве гибридных авто.

И то и другое ложь. Несмотря на то, что глобальные запасы нефти истощаются, в краткосрочном периоде приток увеличивался. За полгода до пика цен мировой объем поставок нефти вырос с 85.24 миллионов баррелей в день до 86.07 миллионов баррелей. При этом не только росли поставки, но и падал спрос.

Что же вызвало рост цен? Угадайте! Конечно, у Голдмана были помощники — другие игроки на рынке но корни проблемы крылись в поведении нескольких сильных фигур, превративших рынок в спекулятивное казино. Голдман сделал это, убедив пенсионные фонды и других институциональных инвесторов инвестировать в нефтяные фьючерсы — контракты на покупку нефти на определенную дату. Нефть превратилась из реального товара, подчиняющегося законам спроса и предложения, в что-то, на что можно делать ставки. С 2003 по 2008 объем спекулятивных денег на товарных рынках вырос с $13 миллиардов до $317 миллиардов, или на 2300 процентов. В 2008 баррель нефти в среднем продавался 27 раз до того, как он был реально доставлен и потреблен.

Стоит заметить, что в годы Депрессии принимали законы специально, чтобы предотвратить подобные вещи. В 1936 Конгресс принял решение, что на сырьевом рынке количество спекулянтов не должно превышать количество реальных производителей и потребителей. При таком условии цены должны были подчиняться законам спроса и предложения, и ценовые манипуляции минимизировались. Закон наделял Комиссию по торговле фьючерсами — ту самую, которая позже безуспешно пыталась урегулировать торговлю свопами — полномочиями устанавливать лимиты по спекулятивным сделкам на товарных рынках. В результате деятельности комиссии на протяжении 50 с лишним лет на рынках царили мир и покой.

Все поменялось в 1991, когда голдмановская компания по товарному трейдингу J. Aron обратилась к Комиссии с необычной аргументацией. По словам Голдман, фермеры с большими запасами зерна, были не единственными, кто нуждался в хеджировании риска от будущих ценопадов. Дилеры с Уолл Стрит, делавшие большие ставки на цены нефти также хотели хеджировать риски, потому, что — ну, они типа тоже несли большие потери.

Это было полной и абсолютной чушью. Вспомним, закон 1936 года был создан специально, чтобы отделить людей, продающих реальные осязаемые вещи от торговцев виртуальностью. Потрясающе, но комиссия купилась на голдмановский аргумент. Она выдала банку карт-бланш под названием «Bona fide hedging exemption», позволяя Голдмановским трейдерам называть себя реальными хеджерами и избегать практически всех лимитов, установленных для спекулянтов. В следующие годы Комиссия втихую выдала еще 14 разрешений другим компаниям.

Теперь Голдман и другие спокойно могли приводить инвесторов на товарные рынки, позволяя спекулянтам делать большие ставки. Это письмо 1991 года более или менее непосредственно привело к нефтяному буму 2008, когда количество спекулянтов на рынке, движимых страхом падения доллара и ипотечным крахом, окончательно ошеломило реальных поставщиков и покупателей товара. В 2008 минимум три четверти сделок на товарных рынках были спекулятивными — и это консервативная оценка одного из сотрудников конгресса, изучавшего ситуацию. В середине прошлого лета, несмотря на увеличивающийся объем поставок и снизившийся спрос, мы платили по 4 доллара за галлон при каждой заправке.

Еще замечательнее было то, что письмо Голдман долгое время оставалось более-менее в тайне. «Я возглавлял отдел трейдинга. А Бруксли Борн была главой комиссии, но ни она, ни я не знали об этом письме», — говорит Гринбергер. Письмо попало на публику только благодаря случайности. Сотрудник парламентского Комитета по Энергии и коммерции оказался на брифинге, когда чиновники из Комиссии ссылались на это письмо.

«Меня пригласили не брифинг по энергии», — вспоминает сотрудник. «И в середине беседы они упомянули эти письма. – «Да? Вы дали такие разрешения? А можно посмотреть?» Их реакция была «Ну…» Они долго мялись, но потом сказали — «Нам надо прояснить это с Голдман Сакс». Я говорю — в каком смысле, прояснить это с Голдман Сакс?» Классический пример того, как Голдман держит правительство, проявился в том, что Комиссия ждала, пока не получила разрешение банка на передачу письма.

Вооруженная полусекретным правительственным разрешением, Голдман стала главным инженером огромного товарного казино. Их Goldman Sachs Сommodities Index, отслеживающий цены 24 важнейших сырьевых позиций, стал местом, где пенсионные фонды, страховые компании и другие инвесторы могли делать огромные долгосрочные ставки на цены сырья. Все это было бы хорошо, если бы не несколько «но». Одна из проблем заключалась в том, что индексные спекулянты были в основном «долгосрочными» игроками, редко или никогда не занимавшими короткие позиции, то есть ожидавшими только роста цен. Такое поведение было хорошим для рынка акций, но ужасным для сырьевых рынков, поскольку двигало цены только вверх. «Если спекулянты используют и длинные и короткие позиции, цены движутся вверх и вниз» — говорит Майкл Мастерс, менеджер хедж-фонда, который помог увидеть роль инвестбанков в манипуляциях нефтью. «Но они двигали цены в одном направлении — вверх».

Еще более усложнял ситуацию тот факт, что Голдман сам выпрыгивал из штанов в стремлении повысить цены на нефть. В начале 2008 аналитик компании Аржун Мурти, названный газетой Нью Йорк Таймс «нефтяным оракулом», предсказал «супер пик» нефтяных цен — до 200 долларов за баррель. В это время Голдман активно инвестировал в нефть. Несмотря на то, что баланс спроса и предложения сохранялся, Мурти постоянно предупреждал о проблемах в мировых запасах нефти, дойдя даже до сообщений о собственном владении двумя гибридными автомобилями. По мнению банка, высокие цены были виной свинских американских потребителей. В 2005 аналитики компании заявляли, что не знают, когда цены начнут снижаться, «если американские покупатели не перестанут покупать прожорливые джипы и не поищут энергоэффективные альтернативы».

Но цены вверх двигало не потребление реальной нефти, а торговля бумажной нефтью. Летом 2008 спекулянты купили и хранили фьючерсов на 1.1 миллиард баррелей нефти, то есть количество бумажной нефти превзошло количество реальной нефти во всех коммерческих хранилищах страны и в Стратегическом резерве вместе взятых. Это было повторением и доткомовского бума, и ипотечного безумия, когда Уолл Стрит зарабатывал прибыль, продавая лохам ожидания будущего бесконечного роста.

Повторяя знакомый нам шаблон, нефтяной арбуз разбился об тротуар летом 2008, вызвав массовые потери; цена на нефть упала с 147 до 33. Самыми большими лузерами снова стали простые люди. Пенсионеров, чьи фонды инвестировали в эту лажу, зарезали без ножа — CalPERS, Калифорнийская пенсионная система, имела товарных позиций на $1.1 миллиарда. И проблема была не только в нефти. Растущие благодаря нефтяному пузырю цены на продовольствие привели к катастрофам по всей планете, поставив около 100 миллионов людей на грань голода и вызвав продовольственные бунты по странам третьего мира.

Продолжение


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ ОСЬМИНОГА>>

Ответить

введите свои данные, напишите коммент и отправьте его

Версия для печати