С Еленой Колядиной, написавшей классический «неудобный текст», связан один из этапных эпизодов Хроники Неудобной Литературы. Именно благодаря идиотской прыготне ошпаренных блоггеров, их буквально волчьему «вою о романе Цветочный крест» мне и стало тогда окончательно ясно: неудобная литература неудобна в первую очередь ограниченному массовому читателю (особенно такому, который мнит себя шибко умным и продвинутым). Вот эти посты, в которых постепенно прояснилась ситуация:

Прорыв Русского Букера
Неудобная кому? или Пролетая над стадом
Елена Колядина как Полный абзац

Елена Колядина

Сегодня почитаем ответы Елены Владимировны на вопросы Неудобной Литературы. Эти ответы в свете упомянутой выше истории смотрятся как-то даже слишком оптимистично и жизнеутверждающе. Поэтому, чтобы немного это впечатление уравновесить, сначала дам небольшой как бы эпиграф. Краткий (и очень символичный) диалог Елены Колядиной и Виктора Топорова, зафиксированный мною на диктофон в один из дней 6-го Московского Международного Открытого Книжного Фестиваля (в июне этого года). Дело было в рамках обсуждения темы «высокой литературы» (что-то вроде «а есть ли она сейчас»… точнее не вспомню).

Виктор Топоров: Сначала редакторы издательства ставят нового автора в позу покорности. Автор идет на компромиссы, исправляет свою рукопись так, чтобы она понравилась редактору. Книга выходит, пользуется успехом у читателей, и автор попадает в число так называемых планообразующих авторов издательства. И тут уже автор ставит в позу покорности редакторов. Он начинает говорить: «Нет, вот уж извините – как высралось, так и примерзло». И все ужасно боятся, что найдется соседнее издательство, которое согласится напечатать книгу в таком виде (например, если он печатается в Астрели, он может перейти в ЭКСМО, а если он печатается в ЭКСМО, он может перейти в Астрель, да еще на этом переходе каких-то денег срубит). И в результате даже дело не в том, что книги выходят неотредактированными – это бы еще бог с ним, тем более что главную грязь все-таки как-то прибирают. Главное, что: у писателя пропадает страх, что его рукопись могут не напечатать. Это очень портит прозу. Я сразу вижу, когда у писателя страх пропал – сразу портится проза, сразу взыскательность к себе исчезает и многое другое… А дальше уже – деградация. Кстати, случай такой деградации, но киношной, а не литературной, это случай Михалкова. Это именно такой случай стремительной деградации в результате потери страха.

Елена Колядина: А почему писатель должен бояться?

Виктор Топоров: Писатель должен бояться!

Елена Колядина: А чего он должен бояться?

Виктор Топоров: Того, что его текст может не понравиться. И его не напечатают, скажут: идите ищите того, кому понравится…

Елена Колядина: Слушайте, каждая книга это мой ребенок. Вот у меня двое сыновей, и мне совершенно все равно – понравятся кому-то их торчащие ушки или не понравятся.

Виктор Топоров: Вашего ребенка могут не взять…

Елена Колядина: …в балетное училище…

Смех в аудитории…

* * *

Итак, ответы Елены Колядиной:

Есть ли среди Ваших знакомых писатели, чьи тексты отказываются издавать, хотя эти тексты вполне достойны быть изданными и прочтенными публикой? Если возможно, назовите, пожалуйста, примеры. Каковы причины отказов?

— У меня есть две повести, одна для детей 9—10 лет, вторая для подростков 12—13 лет. «Под крылом дракона» (фантастика о мальчике Илье, который мог по ночам превращаться в сильного дракона и «спасать мир», типа грузовик с пьяным водителем остановить и т.п.) и «Дверь на черную лестницу» (ужастик о таинственных событиях в петербургской коммуналке, которые удается разгадать школьникам Илье и Маше). «Под крылом дракона» написана в соавторстве с писательницей Галиной Гордиенко, у которой вышло более 30 книг для детей и юношества. Но «Дракона» нашего, к сожалению, как и мою «Дверь на черную лестницу» пока не печатают (посылали в три издательства). Мы не перезванивали и не спрашивали причин отказа, т.к. книжки эти карман нам не тянут, а мы обе заняты другими писательскими делами. Но Галине Гордиенко когда-то в одном издательстве посоветовали, чтобы она писала не фантастику (так как это чтение для мальчиков), а девчоночьи книжки в серии типа «Мальчик плюс девочка», «Любимое чтение девочек», «Первая любовь» и тому подобное. Вроде бы книжки для мальчиков продаются гораздо хуже, чем для девочек: девчонки больше читают, чаще берут книги в библиотеке и покупают в магазинах. К сожалению, писатель не согласен творить то, что советуют ему добрые люди, а продолжает молотить то, к чему лежит душа. Короче, сами виноваты!

Но я по поводу этих своих двух пока не напечатанных подростковых книжек почему-то абсолютно спокойна — уверена, что рано или поздно они выйдут. Уверена, если книжка увлекательная, интересная, необычная — она рано или поздно будет напечатана. Вообще, жалобы на то, что «не печатают» (по моему личному мнению, с которым, естественно, можно не соглашаться) надуманны. Печатают, наоборот, все! Все, что только можно! Как член большого жюри «Нацбеста»-2010 читая книги, вышедшие в длинный список, наоборот, поражалась тому, что издательства берут на себя риск (все-таки главную задачу АО — получение прибыли для акционеров, с коммерческих издательств никто не снимал) печатать тексты, которые являются замечательными произведениями литературы, но совершенно бесперспективны с точки зрения «заработать денег», так как сложны для прочтения и понимания, написаны неизвестными авторами. Поэтому отметаю жалобы «непризнанных гениев» на «жадных» издателей, которым, якобы, только «быстрые деньги» (то бишь детективы и кроссворды) подавай. Путь к славе (известности, признанию) просто обязан быть тернистым. Только одолев скалы, лед и одиночество, задохнешься от счастья, оказавшись, наконец, на сияющей под солнцем снежной вершине.

Однажды я редактировала прозу для провинциального толстого литературного журнала и была буквально завалена повестями и рассказами. Но многие авторы, которым я (потратив свое время) позвонила или написала и высказала (по доброте душевной, из желания помочь) замечания, не смогли принять их, не захотели поправить свой «уникальный» текст. Потому что «непризнанным гениями» очень трудно следовать древней мудрости «Если хочешь чему-то научиться, будь готов стать дураком и тупицей». Помню, как отвергла мои робкие замечания авторша, у которой в каждом абзаце были фразы типа «войдя в квартиру и выключив свет в разные стороны полетели туфли и брюки» (это реальная фраза из повести). Даже если в этой повести гениальная идея, какой редактор захочет бросить кучу дел и неделю сидеть и переписывать подобные нелепости? А автор потом заполняет форумы жалобами на издательства, которые не хотят печатать его интеллектуальный шедевр.

Есть ли в литературном произведении некая грань, за которую писателю, желающему добиться успеха (например, успеха, выраженного в признании читателями), заходить не следует? Может быть, это какие-то особые темы, которые широкой публике могут быть неприятны и неудобны? (Если да, то приведите, пожалуйста, примеры.)
Или, возможно, существует какая-либо особая интонация, которая может вызвать у читателя отторжение и из-за которой весь потенциально вполне успешный текст может быть «самоуничтожен»?

— Писатель никогда не станет вносить в свой текст скандальность искусственно, ради успеха. Трудно представить автора, у которого душа лежит, положим, к любовной романтической истории, но он со словами: «А внесу-ка я в свою историю о Золушке чуток зоофилии, от меня не убудет, а тиражи рванут!»… Он может написать о сексе с ослом (имею в виду Апулея), только если ему лично эта тема по какой-либо причине интересна. Герои Лимонова таковы не из желания писателя искусственно сделать их такими — они такие и есть! Поэтому писатель никогда не переходит никакую грань. Для него никакой грани просто не существует. Он ее не замечает, она невидима, как граница между Швецией и Норвегией (кто ездил, понимает, о чем я). Если автор пишет профашистскую книгу, значит, он фашист, и никаких связанных с этим граней, поверьте, в его душе и сознании не стоит. Если у писателя в книжке сплошь чистые, наивные героини, не изменяющие мужу, так просто потому, что автор в силу своего воспитания не может создать другой образ. У такого автора при всем его желании добиться литературного успеха героиня не зарежет любовника, чтобы, бросив ребенка в мусорный контейнер, уехать в Амстердам.

Писать можно и нужно обо всем, запретных тем не может быть, все зависит от мастерства исполнения. Если о педофилии пишет Набоков, о евреях Дина Рубина («Синдикат»), а о царе Никите и сорока его дочерях — Пушкин, тема никогда не будет «неприятна или неудобна» самому целомудренному читателю. Конечно, есть еще такая категория читателей, как старая английская дева, но тут уж любой писатель бессилен, эта и в «Незнайке в Солнечном городе» найдет «ужас, кошмар, это нельзя давать детям!»

Насчет интонации. Лично мне претят «матерные» стихи Орлуши. Я бы не хотела видеть их в детской библиотеке или на нижней полке магазине, где она может попасть в руки ребенка. А во взрослой библиотеке или в секс-шопе — пожалуйста, если это кого-то интересует.


Если такие темы и интонации, по Вашему мнению, существуют, то держите ли Вы в уме эти вещи, когда пишете? И насколько это вообще во власти писателя – осознанно управлять такими вещами?

— Что мне в этой жизни «неприятно и неудобно», так это партия Единая Россия. Так я о ней и не пишу, либо осознанно пишу с иронией.

Что приносит писателю (и, в частности, лично Вам) наибольшее удовлетворение:

— признание публики, выраженное в том, что Ваша книга издана и люди ее покупают, читают, говорят о ней?

— признание литературного сообщества (выраженное в одобрительных отзывах коллег и литературных критиков, а также в получении литературных премий и попадании в их шорт-листы)?

— или более всего Вас удовлетворяет метафизический и психологический факт самореализации – т.е. тот факт, что произведение написано и состоялось (благодаря чему Вы, например, получили ответы на вопросы, беспокоившие Вас в начале работы над текстом)? Достаточно ли для Вашего удовлетворения такого факта или Вы будете всеми силами стремиться донести свое произведение до публики, чтобы добиться первых двух пунктов?

— Обдумывать ответы на вопросы, которые меня мучают, я могу и без написания рукописей. Тогда почему же я пишу? Наверное, процесс написания текста, особенно, поиск верного, яркого слова, доставляет психоэмоциональное удовольствие. Но! Только, когда пишешь не к определенному сроку, в определенную серию и т.д., то есть когда пишешь, будучи абсолютно свободным духом. Когда нужно писать, потому что сроки поджимают, работа превращается в каторгу и требуется воля, чтоб сесть за компьютер. Я писала и когда меня не печатали, то есть, видимо, публикация, признание, в творчестве все-таки вторичны, как дети в сексе. Но, конечно, если книга еще и получит премию, увлечет читателей, вызовет приязнь или гнев коллег-писателей и критиков, совершенно замечательно. Каждый писатель хочет, чтобы его книгу купили читатели, да еще и оценили коллеги. Если бы это было не так, написав роман, писатель его тут же бы сжигал и садился за следующий.

Что Вы думаете о писателях, которые активно себя раскручивают – как лично, так и через друзей и знакомых? Должен ли писатель заниматься этим не совсем писательским трудом?

— Молодцы писатели, которые находят время и силы «активно себя раскручивать»: выступают перед читателями, ходят на презентации книг своих коллег, участвуют в литературных онлайн конференциях, пишут в живой журнал, проводят мастер-классы перед участниками самодеятельных литобъединений, затевают дискуссии в СМИ, не чураются выступить перед детьми в школе или перед пенсионерами в библиотеке, написать эссе для сайта, в 6 утра выступают по радио, и все это бесплатно. Во-первых, таким образом, автор раскручивает не только себя, но и интерес к чтению вообще. Во-вторых, автору без имени без рекламы трудно продать книгу, когда в книжном супермаркете их тысячи наименований. Отделы продвижения есть только в нескольких крупных издательствах, но у каждого сотрудника этого отдела десятки новинок ежедневно, и он при всем желании не может провести для каждой из них полноценную рекламную кампанию. А отсутствие рекламы ударяло по продажам даже, например, Набокова, когда он уже обладал славой автора «Лолиты». В одном из писем писатель сетовал на то, что издательство поскупилось на рекламный бюджет (наверное, полагаясь на успех «Лолиты») и в результате следующая книга по продажам стартовала слабо.

* * *

Далее: ответы Натальи Рубановой на все те же вопросы…

Скоро почитаем ответы Фарида Нагима, Алексея Шепелёва, Андрея Бычкова, Сергея Болмата, Маргариты Меклиной. А также представим роман Натальи Рубановой «Сперматозоиды», который мы вот-вот начнем публиковать на Переменах.

* * *

Читайте в предыдущих выпусках Хроники Неудобной Литературы:

Ответы Дмитрия Бавильского
Роман «Предатель», Часть Третья. Ответы писателей: ВАЛЕРИЙ ОСИНСКИЙ
Ответы Игоря Яркевича
Кровавые мальчики, или Мало ли в Бразилии донов Педро
Ответы Дениса Драгунского
МОТОБИОГРАФИЯ: ТОМ 2. Анонс
Поэма Кати Летовой «Я люблю Андрея Василевского» и «чахнущая» литература
Писатель как мундир? Ответы Марины Ахмедовой
Ответы Михаила Гиголашвили
Интервью с Димой Мишениным. О графомании, мини-юбках и бездарных чиновниках
Ответы Алисы Ганиевой
Ответы Юрия Милославского
Ответы Виталия Амутных
Ответы Александра Мильштейна
Ответы Олега Ермакова
Ответы Романа Сенчина
Ответы Ильи Стогоffа
Обнуление. (Ответ Олега Павлова Роману Сенчину)
Серая зона литературы. «Математик» Иличевского. Ответы Александра Иличевского
Ответы Марты Кетро
Ответы Андрея Новикова-Ланского
Виктор Топоров и Елена Шубина. И ответы Олега Зайончковского
О романе Валерия Осинского «Предатель», внезапно снятом с публикации в журнале «Москва»
Точка бифуркации в литературном процессе («литературу смысла не пущать и уничтожать», – Лев Пирогов)
Курьезный Левенталь
ответы Валерия Былинского
ответы Олега Павлова
ответы Сергея Шаргунова
ответы Андрея Иванова
ответы Владимира Лорченкова
Где литературные агенты
Более ранние части Хроники (Оглавление) — здесь.
Новый Опрос. Вопросы к писателям

* * *

КНИГИ ПРОЕКТА НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

ВАЛЕРИЙ ОСИНСКИЙ. «ПРЕДАТЕЛЬ»
ОЛЕГ СТУКАЛОВ «БЛЮЗ БРОДЯЧЕГО ПСА»
ОЛЕГ ДАВЫДОВ. «КУКУШКИНЫ ДЕТКИ»
СУЛАМИФЬ МЕНДЕЛЬСОН «ПОБЕГ»

ВСЕ книги проекта Неудобная литература


Один отзыв на “НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА. 81. Ответы писателей: ЕЛЕНА КОЛЯДИНА”

  1. on 10 Авг 2011 at 1:02 пп Андрей В. Богданов

    «Вообще, жалобы на то, что «не печатают», по моему личному мнению, с которым, естественно, можно не соглашаться) надуманны. Печатают, наоборот, все!»
    Е. Колядина

    :)

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: