Культура и искусство | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru


Обновления под рубрикой 'Культура и искусство':

Норман Мейлер (в центре), Джон Апдайк и Эдгар Доктороу: американские писатели «вменяемого» направления

Есть друзья России «по должности» (те, кто делают удобные для нас политические заявления), а есть друзья по духу. Таковым был прозаик Норман Мейлер (1923—2007), чей столетний юбилей отмечается 31 января этого года.

Примеры наших «друзей по должности»: Бернард Шоу, Луи Арагон, Ромен Роллан. Их порой так и именовали, «друг СССР», на них можно было положиться в смысле скандальных акций («одобряю советскую политику и осуждаю Запад»)… Но вот направленность творчества всех трёх перечисленных писателей — совершенно не русская, возможно даже — антирусская. То, что выражали Шоу, Роллан, Арагон — это квинтэссенция западных ценностей.

Однако есть в мировой культуре другие личности. Они порой вели себя неудобно для СССР, однако самая глубинная — если так можно выразиться, «интимная» — тематика их творчества включала как важную составляющую любовь к России.

Одним из таких был Норман Мейлер… (далее…)

Ярослав Солонин. Букет Миллениала. «ПараТайп», Ridero. 2022. Роман воспитания. 18+. ISBN 978-5-0059-1490-3. 238 с.

«И никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого,
ибо говорит: старое лучше».
Иисус
*
«Я щупаю её грудь, допиваю коктейль». Я.Солонин
*
Лекция 1

Откровенно. Весело. Хардово. Удало. Это я об ощущениях от прочитанного.
Чессговоря, не хотелось листать Солонина. Денег он не заплатил. (А я критик $дорогой.) Ничего не посулил: даже водки, уж молчу о пиве. На! — дескать, взгляни креатив, братан… Дескать, во-о-о.

Единственно, что смирило с неизбежным, Ярослав Солонин — хороший мой товарисЧ. Партнёр по нелёгкому нашему писательскому ремеслу. Мы с ним давненько лепим тексты — ставим куда ни попадя. К тому же Слава оказался ещё и неплохим художником — в стиле «примитивизм». Ну и ладно, — подумалось: — Уважу друганца, сделаю рецу. Рецёночку.

А не хотелось ещё и потому, что он — слишком молод. Мал (в кавычках) для зрелого большого материала. Но…
С первых строк это «отторжение», как ни странно, прошло. Представитель поколения 90-х — к счастью рецензента — глобально(!) не впал в бидструповскую карикатурность: замкнутость «в себе». (далее…)

Андрей Бычков. Секс с фон Триером: роман. — СПб.: Jaromir Hladik press, 2022. — 208 c. ISBN 978-5-6048056-9-5

«В себя самого должен был сойти я». А.Бычков

*

И.Фунт. Из разгромного интервью на книгу А.Бычкова «Секс с фон Триером» журналу Rolling Stone:

Фунт: Он там раз 10 дублирует слово «метафизический».

Rolling Stone: При чём тут это? Вас не о том спрашивают.

Фунт: А «смерть» упоминается около пятидесяти раз!

RS: Мы вас спрашиваем, м-р Фунт. Ларс фон Триер в итоге принял у Бычкова сценарий?

Фунт: Насколько я знаю, да.

RS: И что?

Фунт: И… Закончил свою незавершённую кинотрилогию.

RS: Ежели Триеру вручат «Оскара», то Бычков получит тоже?

Фунт: Полагаю, да. (далее…)

Вот бегает дворовый мальчик…

Сейчас нет салазок, их заменили пластиковые лыжи с сидением. Мать не кричит с балкона шестнадцатого этажа.

Ключевое слово этой строки: вот. Строка указует. Ее изобразительность взята в скобки. Ее ностальгическая красота — красота писаного слова, не сцены. Действительно слово.

Повествовательное пространство и места

Автор описывает своих персонажей, дает им ту или иную характеристику. Это нравственная и поведенческая оценка человека. Это его видение в целом, статичное, в повествовательно завершенных картинах. Потом он описывает действия этого человека. Поведение в какой-то мере подтверждает его оценку, в какой-то мере оно не совмещается с ней. Несовмещение — не означает противоречия. Оно означает только лишь неналожение и тем самым отсутствие подтверждения. Данное в описании может выходить за пределы непосредственного изображения. Статус описания персоны и статус ее действия совершенно различны, а потому сами по себе создают чисто повествовательное пространство различия. (далее…)

Памятник Достоевскому работы Рукавишникова. Установлен в 1997 году перед зданием Российской государственной библиотеки

Думаю, каждый, во всяком случае, каждый русский, понимает, что такое литература.

Это не просто слова на бумаге, выстроенные в некий сюжет. Это слова, ведущие к катарсису, к переосмыслению жизни, дающие возможность человеку обрести гармонию в отнюдь не гармоничном мире.

Маяковский написал: «Но поэзия — пресволочнейшая штуковина: существует — и ни в зуб ногой». И еще: » Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?»

Это значит: поэзия (литература) нужна и поэтому никуда не денется.

Но вот русская литература на бумаге (я имею в виду прозу), выдав два мощных заключительных аккорда — «Доктор Живаго» Пастернака в 1957-м и «Уже написан Вертер» Катаева в 1980 году — скрылась, что называется, с радаров. (Прошу Битова, Лимонова, не говоря уж о Пелевине, в качестве литературы не предлагать).

Далее русская литература некоторое время пребывала в кино: «Хрусталев, машину!» Германа (1998) и «Солнце» Сокурова (2005). А затем ушла и оттуда. Где отыщется ее след — бог весть.

В кино же русская литература пребывала уже в 70-е. Я имею в виду «Солярис» (1972), «Зеркало» (1974) и «Сталкер» (1979) Андрея Тарковского. (далее…)

Ниже я разберу романы Джона Апдайка (1932—2009) на религиозные темы: «Террорист» (2006, п. 2011), «Россказни Роджера» (1986, п. 2005), «В красоте лилий» (1996)… Но сначала — простая хронология переводов Апдайка в нашей стране и кое-что о восприятии в России его главных произведений.

Вот даты публикаций его основных романов в Америке (вторая дата — публикация перевода в СССР). «Ярмарка в богадельне» (1959, п. 1990); «Кролик, беги!» (1960, п. 1979); «Кентавр» (1963, п. 1966); «Супружеские пары» (1968, пер. в пост-советское время); «Кролик исцелившийся» (1971, пер. в пост-советское время); «Давай поженимся» (1976, п. 1978); «Кролик разбогател» (1981, п. 1986). Ещё была повесть «Ферма» (1965, п. 1967).

Что можно сказать об этом, — конечно, неполном, — списке? (Подчеркну: он относится только к романам Апдайка, появившимся на его родине до 1991 года.) Прежде всего то, что советские времена не были «дремучим лесом», когда «тоталитарная цензура ничего не пропускала». Как видим, пропускала, и основные его романы были переведены и прочитаны. Не только Апдайка… В написанной американистом А. М. Зверевым статье «Литература США» в наиболее авторитетном на то время (последнем за советскую эпоху) «Литературном энциклопедическом словаре» (М., 1987) я насчитал примерно сто имён американских прозаиков, поэтов, драматургов, критиков. (далее…)

Гамлет, Горацио, Марцелл и призрак отца Гамлета. Генри Фюзели, 1780—85.

«Шекспир является в эстетике Гегеля каким-то удивительным эпилогом к античности». Георг Лукач

Загадка «Гамлета»

Конечно, сейчас каждый знает, о чем «Гамлет».
Дядя убил папу Гамлета и женился на его матери. Гамлет прикинулся сумасшедшим и, немного затянув дело своей нерешительностью, убил дядю. При этом, правда, сам погиб, наткнувшись на отравленный клинок. Был там и дух отца Гамлета, который и рассказал сыну правду.

Но вот еще сто лет назад эта пьеса Шекспира считалась загадочной. И в том были свои резоны. К примеру, давно подмечено: разве Гамлету чем-то помогло, что он прикинулся безумным? Нет. Наоборот, это насторожило его дядю короля Клавдия, и тот, произнеся «Я не намерен терпеть, чтоб он бродил тут со своим безумьем» (здесь и далее перевод мой), отсылает племянника в Англию с письмом, в котором просит английского короля казнить Гамлета. Гамлет, избежав смерти, возвращается и даже продолжает говорить о своей болезни, но Клавдий тут же подстраивает ему дуэль с отравленными клинком и вином, на которой Гамлет погибает. Вы думаете, Шекспир этого не понимал? (далее…)

Дорогие читатели!

Превратности судьбы романа Олега Давыдова «Кукушкины детки», о которых мы писали не так давно, продолжаются. Так, в силу некоторых юридических причин, на днях полностью изменилась обложка недавно изданного романа. Новая обложка выглядит так:

Роман с новой обложкой уже доступен для приобретения в электронном и бумажном форматах в магазине Ridero, а в начале октября появится и в еще нескольких интернет-магазинах.

Альберто Джакометти

Виды искусств вполне могли бы завидовать друг другу. Скульптура в отличие от книги сразу предъявляет себя целиком — с ней сталкиваешься, а не знакомишься постепенно. И разве что выставочные заграждения напоминают о необходимости не приближаться слишком близко. Но изваяние все равно мгновенно захватывает в свои объятия, и требуется определенное усилие, чтобы отвести взгляд или сосредоточиться на деталях. И вот уже — в нарушение музейных табу — я украдкой прикасаюсь рукой к ребристой поверхности и, хочется верить, чувствую крохотную, может быть, одну тысячную часть вдохновения скульптора. Во всяком случае именно так было с одной из застывших в движении фигур Джакометти, к которой — вопреки хорошим манерам — мне, словно недоверчивому Фоме, однажды удалось притронуться. Впрочем, все знают и то, что эти «сразу» и «целиком» обманчивы даже в случае барельефа, а чтобы действительно увидеть скульптуру, нужно обойти ее со всех сторон. Часто она меняется прямо на глазах, из мрачной превращается в надменную или даже — насмешливую, а иногда каждый шаг усугубляет первое впечатление: не изменяет, а расширяет его. Нередко к скульптуре нужно вернуться спустя какое-то время, и это уже напоминает перечитывание книги. (далее…)

Василиса Б. Шливар. Картины абсурдного мира в прозе Владимира Казакова. Белград: Издательство филологического факультета Белградского университета, 2022. 256 с.

Крайне радостно, что о Владимире Казакове (1938 – 1988), утонченном стилисте, авторе самобытнейшей прозы, драматургии и поэзии, наследнике русского авангарда (общение с А. Крученых и Н. Харджиевым он ценил и воспринимал как своеобразное посвящение), до сих пор остающемся на периферии читательского и исследовательского внимания, появилась полноценная монография. Симптоматично, что написана она в Сербии – а еще и на русском языке: мне давно уже кажется, что сербы зачастую больше ценят и любят русскую культуру, чем мы сами (в Белграде, скажем, в центральных книжных магазинах можно увидеть на витринах новые переводы прозы К. Леонтьева – где, кроме букинистов и старых антресолей, можно найти ее у нас?). (далее…)

Дэвид Кинан. Эзотерическое подполье Британии. Как Coil, Current 93, Nurse With Wound и другие гениальные сумасброды перепридумали музыку / Пер. с англ. И. Давыдова. М.: Индивидуум, 2021. 400 с.

Не будем вилять, толочь философский камень в холодной воде — книга совершенно восхитительная. И если даже вы не фанат Дженезиса Пи-Орриджа, Дэвида Тибета и перечисленных в названии групп, — которых еще к какому направлению отнести спорить можно, что это — даркфолк, постпанк, постиндастриал, нойз, психоделика, авангард, dark ambient или просто темная волна авангардной музыки. Шотландский журналист и прозаик в дополненном, кстати, издании своей книги расскажет целую историю субкультурного Лондона длиной в несколько десятилетий. С ее трансгрессивными успехами и жёсткими обломами, весёлыми приколами и чем только не. Пристегнитесь, будет интересно, нырять придется глубоко. (далее…)

Нацухико Кёгоку. Лето злых духов убумэ / Пер. с яп. А. Григорян. Москва: Эксмо, 2022. — 608 с. — (Tok. Национальныи бестселлер. Япония)

История этой книги началась с того, что почти тридцать лет назад молодой – а уж по японским меркам и подавно! – автор Нацухико Кёгоку заявился в одно из самых престижных японских издательств «Коданся» с рукописью мистического детектива, где мистики и ужасов едва ли не больше, чем детектива. Еще и называлось еще это довольно вычурно – «Лето убумэ» — с прямой отсылкой к японскому фольклору, то ли птице, то ли деве, то ли видению: злой дух, тело его до пояса в крови, и норовит он(а) похищать младенцев. Этакий злой сирин-гамаюн-алконост, если ориентироваться по межам межкультурных аналогий. (далее…)

К 350-ЛЕТИЮ ПОСЛЕДНЕГО РУССКОГО ЦАРЯ И ПЕРВОГО РУССКОГО ИМПЕРАТОРА

Портрет Петра I работы  Жан-Марка Наттье (после 1717)

Когда-то Пушкин поэмой «Медный всадник» задал вектор отношения к Петру I – не столько как к исторической личности, тем более не как к человеку, сколько как к «чистому воплощению самодержавной мощи» (В. Брюсов) в изваянии. И многие из тех, кто в Серебряном веке обращался к этому образу, следовали заданному вектору, в том числе — участники группы «Скифы» (о группе см. Виктория Шохина «“Варварская лира” и Запад»). (Отдельный вопрос – о влиянии на умы романа Мережковского «Антихрист (Пётр и Алексей)», 1904).

Глядя на Петра I сквозь произведения искусства — скульптуру Фальконе и пушкинские стихи, — «скифы» часто воспринимали его как мистического актора настоящего и — будущего. И обращались к памятнику с претензиями, просьбами, упованиями… Так, во 2-м сборнике «Скифов» (вышел в декабре 1917-го, но датирован 1918-м годом) было опубликовано «Слово о погибели Русской Земли» Алексея Ремизова. Оплакивая душу России, погубленную Октябрьской революцией, он взывает к Безумному ездоку — читай: к Медному всаднику. Называет Императора своим братом и выражает веру в его пришествие и помощь: «Русский народ, настанет Светлый день. Слышишь храп коня? Безумный ездок, что хочет прыгнуть за море из желтых туманов, он сокрушил старую Русь, он подымет и новую, новую и свободную из пропада». Петр I здесь – воплощение порядка, самоё государственность, что только, по мысли Ремизова, и может теперь спасти Россию, вернуть ей душу – Русь. (далее…)

ЗА ЧТО РУССКИЕ «СКИФЫ» НЕ ЛЮБИЛИ ЕВРОПУ

      …нашей душе несвойственна эта среда, она не может утолять жажды таким жиденьким винцом: она или гораздо выше этой жизни, или гораздо ниже, — но в обоих случаях шире.
      Александр Герцен

      Над нами варварское небо, и все-таки мы эллины.
      Осип Мандельштам. 1918

    Сборник «Скифы» (1917).Обложка в оформлении  Кузьмы  Петрова-Водкина

    Оды варварам

    В воздухе Серебряного века витала, постепенно сгущаясь, идея о варварах, обладающих свежей силой, мощью, энергией; они придут и уничтожат одряхлевший старый мир, прежде всего Европу. Поэты ждали и призывали этих благородных варваров, не тронутых западной цивилизацией. А то и отождествляли себя с варварами. Это могли быть гунны, номады, скифы – неважно, любые «низшие стихии», если воспользоваться выражением Владимира Соловьёва. О низших стихиях пели Бальмонт, Брюсов, Вяч. Иванов, Гумилёв…. Так что возникновение группы под названием «Скифы» в 1916 году было откликом (возможно, даже несколько запоздалым) на дух времени. (далее…)

    ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ

    В одной из сцен романа «Идиот» князь Мышкин, размышляя о письмах Настасьи Филипповны, ставшей в юные годы жертвой опеки помещика Тоцкого (явная ассоциация с другой жертвой — девочкой из детства Достоевского), забывается тяжёлым сном, лёжа на кушетке: «…ему опять приснился тяжёлый сон, и опять приходила к нему та же «преступница». Она опять смотрела на него со сверкавшими слезами на длинных ресницах, опять звала его за собой, и опять он пробудился, как давеча, с мучением припоминая её лицо. Он хотел было пойти к ней тотчас же, но не мог…»

    В этом сновидении присутствует устойчивый сюжет ночных кошмаров Достоевского, отражённый, в частности, и в «Сне смешного человека»: испытывая ужас («тяжёлый сон»), он видит страдающую девочку, взывающую о помощи, просыпается и пытается найти её.

    За сценой сновидения следуют рефлексии самого Достоевского о странных и кошмарных снах: (далее…)