На днях в книжных интернет-магазинах появится новый перевод Глеба Давыдова (известного также как Siddharth). Это перевод (с санскрита) великого Писания «Санатсуджатия». «Санатсуджатия», или «Слово Санатсуджаты» — это небольшой текст, который включён в состав легендарного эпоса «Махабхарата» (около 2500 лет назад). Санатсуджата (он же Санаткумара) – имя великого мудреца, сына бога Брахмы. Отказавшись от мирского творения ради постижения Истины, Санатсуджата обрёл вечную юность и Бессмертие. В «Махабхарате» он является царю Дритараштре и передаёт ему Высшее Знание, Брахмавидью, объясняя, что такое «смерть» и почему её на самом деле нет. Это самый адвайтический эпизод в «Махабхарате», он считается, наряду с «Бхагавад Гитой», её важнейшей частью. Подробности — в Предисловии к этой книге, написанном индологом Вениамином Бохом.

Одна ночь Махабхараты (Вместо Предисловия)

Махабхарата. Поздний вечер. В покоях царя Дхритараштры тускло горят масляные светильники и струится мягкий сандаловый дым. Полумрак.

Уже два часа кряду царь Дхритараштра с боку на бок ворочается на своём огромном ложе, отделанном золотом, слоновой костью и рубинами. Тщетно пытаясь погрузиться в сон, он то молится, то пытается принять какое-то важное решение, то в приступе внезапной паники вскакивает и начинает бродить по своим покоям. Потом опять ложится, вновь пытается уснуть, но мысли не останавливаются ни на миг. «Проклятье! Во всём виноваты эти кости! Я ведь знал! Всё знал! mudha! durbuddhi!» (далее…)

Эссе из книги «Заметки о поэтах Серебряного века».

Настоящее имя Владимира Шилейко – Вольдемар-Георг-Анна-Мария. Даже в таком нехитром деле, как собственное именование, он умудрился быть нелепо оригинальным.

Он стал худшим из мужей Ахматовой, хотя это было и непросто. Гумилёв, узнав об их браке, сказал: «Я плохой муж, не спорю. Но Шилейко вообще в мужья не годится. Катастрофа, а не муж». Катастрофа состоялась: Шилейко дико ревновал Ахматову, причём не только к разнообразным поклонникам, но и к самой поэзии. Ахматова писала о нём: «Мне муж – палач, а дом его – тюрьма…» Насколько это было заслуженно? Ахматовский миф о Шилейко оказался на редкость живучим, а ему самому не было никакого дела до современных мифов, даром что он был их главным героем.
Ахматова, умевшая превращать жизнь ближних в кромешный ад, оказалась беззащитна перед человеком, живущем в своём мире, со своим собственным адом.

– Смертный, откуда идёшь? – Я был в гостях у Шилейко.
Дивно живёт человек, смотришь – не веришь очам:
В креслах глубоких сидит, за обедом кушает гуся.
Кнопки коснётся рукой – сам зажигается свет.
– Если такие живут на Четвёртой Рождественской люди,
Путник, скажи мне, прошу, – как же живут на Осьмой? –

писал Мандельштам. (далее…)

Недавно в издательстве «Центр Современной литературы» (издательский проект «Русский Гулливер») вышла книга Дмитрия Аникина «Заметки о поэтах Серебряного века». Многие из этих эссе в свое время были впервые опубликованы на страницах «Перемен» (о Блоке, Анненском, Бальмонте, Мережковском-Гиппиус, Маяковском, Вяч. Иванове, Георгии Иванове). Многие — появлялись в других изданиях. Здесь Ахматова, Адамович, Бунин, Городецкий, Лившиц, Гумилев, Волошин, Кузмин, Оцуп, Сологуб, Северянин, Цветаева и все, почти все, кого мы вспоминаем, говоря о том времени.

На взгляд редакции «Перемен», Дмитрий Аникин – один из самых живых и важных эссеистов нашего времени. Пару лет назад мы попытались номинировать его тексты на премию «Неистовый Виссарион», но получили от оргкомитета премии ответ, что номинируемый должен непременно писать о современности («объектами критического рассмотрения могут быть созданные в XXI веке произведения русскоязычной прозы, поэзии, драматургии, нон-фикшн, публицистики»). На этом мы и перестали реагировать на дальнейшие приглашения оргкомитета этой уважаемой премии стать номинантами, так как «Перемены» крайне редко интересуют произведения, созданные в нашем веке, а тем более тексты, созданные по поводу оных произведений. (далее…)

От редакции Перемен

Наряду с недавно опубликованным нами Писанием «Кайвалья Наванита», поэма «Сорупа сарам» — одна из шести книг, рекомендованных Шри Раманой Махарши одному из своих самых близких учеников, Аннамалаю Свами (остальные четыре Писания, которые, согласно Шри Рамане, могут способствовать укоренению в своей истинной природе, это: «Эллам Ондре» («Всё Одно»), «Йога Васиштха», «Рибху Гита», «Аштавакра Гита»).

Поэма представляет собой еще один замечательный образец тамильской пракарана грантхи (то есть must-read-текста для всех, кто находится на пути постижения своей истинной природы и само-исследования). Создан этот текст был тамильским Джняни и Гуру по имени Сорупананда в конце XV века или в XVI веке. В Писании содержится прямое указание на Недвойственную суть истинного Я (Сварупы), Естества, и даются подробные сведения о состояние дживанмукти (освобождения при жизни). Текст отличается инструктивностью и особым ароматом прямой передачи.

Перевод с тамильского на английский выполнен Т.В. Венкатасубраманианом, Робертом Батлером и Дэвидом Годманом. Перевод на русский выполнен Вадимом Голубом. На русском языке поэма публикуется впервые.

Введение Дэвида Годмана к английскому изданию: Сорупананда и Таттуварая

Сорупананда (также известный как Сварупананда, если его имя писать на санскритский лад) был тамильским святым и Гуру, жившим в Вираманагаре, святом для тамилов месте, в пятнадцатом или шестнадцатом веке. Он жил вместе с Таттувараей, сыном своей сестры. Они оба изучили шастры и свободно владели санскритом и тамильским. Однако их озарило понимание, что польза, которую можно извлечь из этого ограниченного академического знания, какой бы похвальной она ни была, не обладает силой даровать им плод освобождения от рождений. Придя к заключению, что только джняна, истинное знание, может дать им этот результат, они решили, что с их стороны было бы неблагоразумно продолжать посвящать своё время и энергию приобретению дальнейших знаний из писаний. Не желая растрачивать человеческое рождение, которое, как они верили, обрести трудно, на цели, способные принести блага лишь в текущей жизни, они решили искать реализованного Садгуру, который освободил бы их обоих от круговорота рождений и смертей. (далее…)

Андрей Бычков. Я должен спастись: Рассказы. — М.; СПб.: «Руграм» / «Пальмира», 2026. — 381 с. — (Серия «Пальмира — проза»).

Книга 2026 «Я должен спастись» составлена из избранных рассказов. Часть из них читателям Андрея Бычкова (а таких очень много) уже известна («Текели-Ли», «Дао-дэ-цзин», «Пакалет»). Книга ранее опубликованных рассказов — жест, новое сообщение, в котором уже известные рассказы играют роль неких знаков.

Идея знака в прозе Бычкова — одна из центральных и возникает едва ли не в каждом втором рассказе. Повесть «Человек знака», заслужившая целое поле интересных аналитик и положительных отзывов и посвященная философу Йоэлю Регеву, занимает одно из центральных мест в композиции, как было и в сборнике «Голая медь». Но сама идея композиции и ее исполнение в новой книге говорят совершенно о другом, и уже известная мне повесть читается в окружении ранее не известных рассказов иначе. (далее…)

На днях мне попалось на Youtube видео, в котором Ольга Седакова рассказывает о Франциске Ассизском и своём опыте прикосновения к его наследию и присутствию (Ольга выпустила пару лет назад книгу «Франциск и его братья»). То, как она рассказывала о Франциске, глубоко тронуло меня и вдохновило на то, чтобы тут же перевести его знаменитое стихотворение, известное под названием «Песнь брата Солнце» (а также под названиями «Песнь во славу Творения» и «Песнь творений»).

Этот Гимн был создан незадолго до смерти святого, около 1224-1225 годов. Франциск тяжело болел, на его руках, ногах и в боку уже несколько месяцев были кровоточивые (так и не зажившие до конца его дней) стигматы, которые не позволяли ему нормально передвигаться, да и вдобавок он почти полностью ослеп от тяжелой болезни глаз. При этом любой солнечный или огненный свет причинял ему огромную физическую боль. (далее…)

От редакции:

«Кайвалья Наванита» (или «Сливки Освобождения») – это небольшой тамильский трактат, написанный приблизительно 500 лет назад пандитом по имени Тандаварайи Свами. Текст построен в форме традиционного сатсанг-диалога Гуру с учеником. В этом диалоге во всех важнейших деталях излагаются основы мировоззрения и философии Адвайта-Веданты. Будучи произведением достаточно поздним по сравнению, например, с Упанишадами, этот текст вместил в себя все важнейшие отраженные в них (и в более поздних ведантических текстах) концепции, пропустив их через характерный для южных школ Адвайты дух бхакти. В итоге получился концентрированный, вдохновляющий и практически применимый свод теории и практических указателей – классическая пракарана грантха (подобная знаменитым работам Шанкарачарьи примерного того же времени — «Атма Бодха», «Вивекачудамани»), способная помочь стремящимся к Истине шаг за шагом освоить основы пути. На эту авторитетную работу, особенно знаменитую на юге Индии, очень часто ссылался в своих беседах с посетителями величайший мудрец XX века Шри Рамана Махарши, и предлагаемый перевод – это перевод именно с издания Рамана Ашрама в Тируваннамалае (перевод на английский: Свами Шри Раманананда Сарасвати — Мунагала С. Венкатарамайях). Перевод с английского на русский осуществил в 2026 году Вадим Голуб. На русском языке трактат публикуется впервые. (далее…)

На днях нами была обнаружена в интернете подборка обзоров независимой печати за 1988 год за авторством Ольги Абрамович, опубликованная в выходившем тогда литературном журнале «Часы». Существенная часть этих обзоров была посвящена нескольким номерам журнала «Митин журнал» — №19 (январь-февраль 1988 г.), №20 (март-апрель 1988 г.), №21 (май-июнь 1988 г.). Представляя читателю в 2010 году роман «Побег», мы уже публиковали цитату из одного из этих обзоров — единственного, бывшего тогда в нашем распоряжении. Теперь же объединяем всё, что касается в этой подборке именно легендарного романа «Побег», в единый материал.

Напомним, роман впервые был опубликован в нескольких номерах «Митиного журнала» в 1988 году под псевдонимом Суламифь Мендельсон. Вторая его публикация состоялась в нашем журнале, а не так давно роман увидел свет в виде отдельной книги – под настоящим именем автора – Олега Викторовича Давыдова.

Сама Ольга Абрамович, как выяснилось, была одной из ключевых фигур ленинградского самиздата и неподцензурной литературы конца 1980-х годов. Родилась в Ленинграде в 1954 году, с 1984 года вместе с Дмитрием Волчеком основала и выпускала машинописный «Митин журнал» (выпуск № 4–58), ставший одним из самых значимых независимых литературных проектов эпохи. В 1999 году вместе с Волчеком получила Премию Андрея Белого в номинации «За заслуги перед русской литературой» (за издательскую и редакторскую деятельность). Умерла в апреле 2018 г.

Итак, вот ее рецензия 1988 года: (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Все подчинено Судьбе… и в вещах телесных ничего не происходит помимо нее, ни Благо, ни зло… Но среди людей следует различать тех, которые владеют Словом, и тех, которые его лишены. Все люди подчинены Судьбе, Природе, рождению и перемене, в этом начало и конец Судьбы. Все люди испытывают то, что им предначертано Судьбой. Но те, кто владеет Словом… ведомы умом, неприступны для зла и не страдают от него – это удел прочих.
Corpus Hermeticum.

Подобно множеству других интеллектуалов своего времени Порфирий обратился к мантике и магии в стремлении понять собственную душевную боль. Посредством мантических техник он пытался познать самого себя, познать собственного даймона, в котором он видел источник своих страданий, посредством магии – избавиться от мучительных переживаний, овладеть собственным даймоном, т. е. самим собой. В этом его стремлении понять природу своих бессознательных страданий отразилось архаичное представление эллинов, связывавшее подобные страдания с судьбой человека. (далее…)

Основной закон бытия человека и онтологически,
и феноменологически заключается в творческом
сопряжении трансцендентного с имманентным.
Владимир Шмаков

Недавно философ Тимофей Решетов, который с 2002 по 2015 годы выполнял обязанности литературного секретаря Юрия Мамлеева, опубликовал статью, в которой рассмотрел представления этого известного писателя-метафизика о Бездне вне Абсолюта на примере его романа «Московский гамбит» (1). Решетов полагает, что если «Шатуны» – это роман о самореализации, то «Московский гамбит» – роман о выходе за пределы. Он цитирует фразу Мамлеева из книги «Судьба Бытия»: «Цель: вырваться за пределы воплощений, обрести бытие и за-бытие, которое вечно и которое не прекратится, даже когда исчезнет не только наш мир, но и все миры вообще». По мнению Решетова, главная тема романа «Московский гамбит» – бессмертие как метафизическая задача, онтологическая необходимость, личный вызов вечности. На его взгляд, для одного из главных героев романа – Саши Трепетова, «бессмертие не цель, но повод идти дальше, за пределы самого Абсолюта, в Бездну внереальности». Согласно пониманию Решетова, Трепетов не литературный персонаж в обычном понимании, а онтологическая фигура, воплощение самого вопроса о «том, чего нет». «Его уникальность в том, что он не ищет спасения в вечности, а жертвует им ради свободы. Он не утверждает «Я», а выходит за его пределы. Он не боится Бездны, но призывает её». (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

По какому бы пути ты ни шел, границ Психеи ты не найдешь. Так глубок ее Логос. Гераклит.

Тектонические сдвиги в миропонимании афинян, детерминированные социальными потрясениями после поражения Афин в Пелопоннесской войне, существенно изменили ландшафт их мифологических представлений. Демократические идеалы были повержены, социальная несправедливость стала нормой жизни, приобретая иногда форму “борьбы всех против всех”, место закона заняло право сильного. Боги уже не казались афинянам всемогущими и справедливыми, роль самой богини справедливости Дике в их жизни подверглась сомнению и иронии. Для рефлексирующего человека той эпохи все более очевидной становилась дисгармоничность и жестокость окружающего его мира, который представлялся ему уже не торжеством божественной гармонии, но источником всевозможных бедствий, опасностей и злоключений.

Этот коренной социально-психологический вывих породил и новых философов, пытавшихся вправить его (“The time is out of joint… I was born to set it right”). В то время как ученики Платона и Аристотеля усердно занимались математикой, логикой и натурфилософией, они взяли на себя функцию врачевателей душ своих сограждан. Не столько философы, сколько психотерапевты, они становились для своих слушателей медиаторами между реальностью и миром воображаемого, предлагая оригинальные способы осознания страданий человека, теодицеи и принятия жестокой реальности. (далее…)

Юкио Мисима. Прекрасная звезда / Пер. с яп. С. Логачева. СПб.: Азбука, 2026. 384 с.

За счет продолжающегося у нас на радость всем процесса массированных переводов Мисимы, по большакам и по сусекам, можно заметить — мегаломан, селебрити, идеальный самоконструкт Мисима видел себя, возможно, этаким Зевсом (недаром так Грецию любил, дом свой токийский статуями обставил, из себя еще одну с помощью бодибилдинга сотворив). Которому подвластно все. Посему и пробовал себя везде: в спорте даны-разряды собирал, в кино играл, в кабаре пел, даже на самолете летал (не все с одинаковым и вообще успехом, но не суть). И в литературе, разумеется, в первую очередь. Посмотреть только на последние переводы — политический роман («После банкета»), женский, психологический почти до бульварности («Звуки музыки»), а теперь — научная фантастика. Да, самая настоящая, с пришельцами, летающими тарелками и межпланетными заговорами. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Мы ж с градским сонмом жен,
С хором дев подымем вопль,
Духов злых гоня из стен, —
Громкий клик, гам и вой, полный чар
Очистительных, спасительных. Эсхил.

Интересно, что самая ранняя из дошедших до нас достоверно датируемых греческих трагедий — “Персы” Эсхила — начинается с толкования сновидения. Вдова Дария Атосса, обеспокоенная необычайно реалистическим тревожным сновидением (“Не мало посещают грез ночных меня… // Но все ж доселе не было столь явственных, // Как прошлой ночью, знамений…”), просит жрецов объяснить ей значение ее сна.

Сам этот факт, безусловно, случаен, но связь древнегреческой трагедии со сновидением и мифом заслуживает особого внимания. Не трудно заметить, что в трагедии противоречивые страсти героев выражаются предельно контрастно, достигают своего пика и разряжаются в конфликте, который приводит к новой гармонии. Нередко драматический конфликт снимает персонаж, имеющий очевидную мифологическую (“иррациональную”) медиаторную сущность. Психические процессы, определяющие таковую структуру трагедии, хорошо известны нам как по медиаторным сновидениям, так и по соответствующим мифам. Их проявление в драматическом действе было обусловлено мистериальными истоками трагедии и последующим усвоением ее создателями мифологического материала, следовавшего структуре “нарушение гармонии — претерпевание страстей и разрешающий их катарсис — восстановление гармонии”. (далее…)

Предисловие переводчиков

Для людей, хоть сколь-нибудь знакомых с историей рок-музыки, Лу Рид (1942–2013) не нуждается в представлении. Музыкант, поэт, член Зала славы рок-н-ролла, а главное – участник культовой формации Velvet Underground.

Заявив о себе в 1967-м, в канун Лета любви, группа противопоставила себя цветастой культуре хиппи – солнцезащитные очки, всё чёрное, кожа. В лирике, исследующей темы наркотиков, сексуального желания и социальных низов, они также тяготели, скорее, к битникам и декадентам рубежа веков.

Velvet Underground не имели коммерческого успеха, но без них трудно представить панк 70-х, «новую волну» 80-х, а также индастриал, гранж и целый веер других жанров. Их влияние признавали такие непохожие фигуры, как Боно и Курт Кобейн, Кирк Хэммет и Дженезис Пи-Орридж. А классики японского нойза Les Rallizes Denudes и вовсе позаимствовали у «вельветов» львиную долю их хмурой эстетики. (далее…)

Наталья Рубанова. «Астрид Линдгрен, до востребования» / Шиворот-навыворот-критика: эссецензии, вольности, штучки. — СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство Константина Тублина», 2026. — 508 стр.

Наталья Рубанова пишет сверхизысканным языком, который отсылает нас к Валерии Нарбиковой и Владимиру Набокову. И пишет о сверхизысканных авторах. В их числе культовая и по-хорошему «попсовая» Астрид Линдгрен, и Нобелевская лауреатка Анни Эрно с её жестокими женскими откровениями: это ещё не орущая мамлеевщина, но уже Эмиль Золя (предмамлеев).

В новой книге множество героев — среди них, в частности, Мишель Уэльбек, Фредерик Бегбедер, Денис Драгунский, Андрей Бычков, Ольга Балла. В новой книге много чувственного, даже феминистского, то есть совсем не моего. Но почему бы и нет, если язык столь хорош? Стиль порой значит больше содержания, но лишь тогда, когда сам по себе информативен. (далее…)