Литература | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru - Part 9


Обновления под рубрикой 'Литература':

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

Насибулин Энгель Хариевич. Иллюстрация к книге Пушкин А. С. Лирические циклы

О ДВУХ ГРАФИНЯХ И ИХ ПАЖЕ

На протяжении вот уже двух веков среди пушкинистов, главная задача которых – охрана пушкинского наследия, встречаются такие, кто вместо того, чтобы определять истоки высокой образности пушкинской поэзии, пытаться понять принципы её аллегоричности, превращают поэта в бытописателя, без устали выясняя, кто из реальных людей, его окружавших, скрыт за тем или иным персонажем. Ущербность подобных изысканий обнаруживается даже при самом незначительном углублении в содержание исследуемого произведения. Попытаюсь показать это на примере стихотворения, работу над которым поэт закончил 7 октября 1830 года в Болдино. (далее…)

История о двух концах

Лодка С-13 Маринеско

Люди, не жившие в тоталитарной системе, к любому общественному событию относятся по-разному. Любая житейская мелочь, не говоря о вещах серьезных, имеет своих хулителей и адептов.

Можно спорить, насколько эффективен современный вариант демократии. Но то, что многообразие представлений не исключает мнения, разделяемого большинством — факт несомненный.

Интерес общественности ФРГ к теме Второй мировой войны, несмотря на ее более чем семидесятилетнюю историю, не иссякает до сих пор. Но это интерес выборочный и неполный. Как отмечала в своей статье «Пожива для моего МГ: Современная немецкая литература о войне с Советским Союзом» Е. Степанова, «В официальной политике памяти ФРГ…, СМИ и большей части научного сообщества национал-социалистический геноцид еврейского народа занимает с конца 1970-х годов более значимое место, чем Вторая мировая война и в частности война на уничтожение Советского Союза»1.

Холокост единодушно оценивается современными немцами как преступление против человечности, которому нет и не может быть прощения. А вот в отношении Русского похода, как следует из статьи Е. Степановой, подобное единодушие отнюдь не наблюдается. Имеет место, конечно, общее мнение, что гитлеровская Германия совершила акт агрессии против Советского Союза. Но на этом тривиальном признании покаяние и исчерпывается.

«Советские граждане, ставшие жертвами этой войны (по последним подсчетам, речь идет о 27 миллионах убитых, среди них 13 миллионов мирных жителей), не являются частью немецкой «культуры памяти» и политической культуры»2. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

Юстицкий Валентин Михайлович (1894-1951). 7 нот из серии Пушкиниана. 1937 г.

СВОБОДНЫЙ УЗНИК

У пушкинского Разума обличий еще больше, чем у пушкинской Музы. Но больше всего он любит играть роли отцов и стариков33. Он Старик-Отец в «Русалке», «Станционном смотрителе», в «Сценах из рыцарских времён», Старик-Отец Альбера, (здесь двойственность Разума абсолютно точно передает оксюморон «скупой рыцарь», двойственность наблюдается и в том, что его спуск в подвал есть подъем на холм, с высоты которого он может взирать на всё, что ему подвластно); он – Отец героини «Мятели», в сновидении дочери затаскивающий её, опять же, в подвал, Отец-разбойник из сна Гринёва – больной, но могущий изрубить на куски любого стоящего на пути; он – Старик священник из «Пира во время чумы», Старик, ловящий золотую рыбку вдохновения в «Сказке о рыбаке и рыбке». Дети Рыбака – а это, скорее всего, мысли – иногда приносят в сетях своему Отцу мертвечину, которая долго не дает Разуму покоя. Об этой скверной особенности Разума – о неумении избавляться от навязчивых мыслей – читаем в «Утопленнике». Двойственность Разума видим и в Старике-Черноморе: он летающий карлик, повелевающий мыслями-арапами, и добрый дядька, выводящий из ясных вод мысли-богатыри. (далее…)

Эрнст Юнгер. Уход в Лес / Пер. с нем. А. Климентова. М.: Ад Маргинем Пресс, 2020. 144 с.

    Осмелиться по сути быть самим собой, осмелиться реализовать индивида
    — не того или другого, но именно этого, одинокого перед Богом,
    одинокого в огромности своего усилия и своей ответственности…

    С.Кьеркегор. Бытие к смерти.

Новый том в русскоязычной юнгериане — уже весьма и весьма обширной, если сравнить, например, с переводами на английский — пришелся как нельзя кстати. И блестящий стоицизм Юнгера, и независимость его суждений, и уникальные пророчества — добавить к этому его упоительный стиль, так лучшего чтения в наши пандемические времена виртуальных чумных костров и не придумать.

И вышедшее в 1951 году эссе не должно смущать своим невеликим объемом. Программное для Юнгера, оно задает целый букет смыслов. Главное, пожалуй, то, что в ту тяжелую эпоху послевоенного раздела мира и новой, холодной войны (письмо и личная позиция Юнгера, кстати, была столь независимой, что он единственный, пожалуй, умудрился подвергнуться цензурному преследованию как от фашистов, так и от антифашистов), — которую «никто не волен её избежать, но всё же и в ней можно обрести свободу. Будем считать её испытанием» — Юнгер предлагает индивиду способ выстоять. К своим более чем известным концептам Рабочего и Неизвестного Солдата Юнгер прибавляет третью, необходимую для противостояния молоху современности фигуру: (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

Игорь Шаймарданов «Вечерняя прогулка» из серии «Михайловские царапки». 2005

СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

Существуют два плана, в которых развивается сюжет «Зимнего утра». План первый. Возлюбленная поэта с вечера долго не могла уснуть из-за плохой погоды, к утру ей удалось это сделать. Но, несмотря на её ночные мучения, с восходом солнца поэт, не испытывая никакой жалости, пытается разбудить любимую. Мы узнаем также, что спящая может стать звездой, но для этого ей обязательно нужно проснуться. Все идет в ход для того, чтобы разбудить подругу: поэт рассказывает ей – спящей – и о замечательном пейзаже за окном, и о янтарном солнечном свете, заливающем комнату, и о треске затопленной печи, но главное – он соблазняет её поездкой в санках, запряженных бурой кобылой. Эта поездка к пустым полям и голым лесам, грозящим навеять еще большую грусть на возлюбленную, должна стать кардинальным средством для излечения красавицы от печали. Несмотря на то, что и интерьер комнаты, и происходящее за окном вполне реально, есть у произведения и иная реальность. Поэту не пишется, он в творческом кризисе: несмотря на все моления, разбудить Музу он не в силах. Но сон вреден Красавице, только бодрствование позволит ей стать звездою севера (вероятно, «звездою русской поэзии»)26. Поэт надеется и на то, что ее пробудит захватывающая дух санная поездка на милый для поэта – не реальный, а, конечно же, поэтический – берег, где Красавица, судя по черновикам стихотворения, прежде бывала: «И навещать места пустые, / Где мы гуляли»27. Надеется Поэт и на то, что бурая невзрачная кобылка, всё более и более ускоряя бег, превратиться, в конце концов, в нетерпеливого Пегаса28. Это превращение, наверняка, кто-то отнесёт к ошибкам простака Пушкина. Но находя у поэта подобные «ошибки», мы должны быть особенно внимательны и аккуратны, ибо ошибок у Александра Сергеевича, скорее всего, вообще нет. За ошибки мы принимаем зазоры между явным и тайным сюжетом, и именно эти зазоры дают представление о двойственности пушкинских произведений. Создаются зазоры при помощи противоречивой информации, которая, как и неполная информация, заставляет работать наше воображение. (далее…)

Рисунок: Владимир Румянцев

Однажды фиолетовый кот пришел в мебельный магазин и подумал: «Как тут много всего, останусь здесь жить». И поселился на одном из диванов. А вечером его разбудил пес, работавший там охранником, и сказал:

— Мы закрываемся, уходи.

— Не уйду, — отвечал кот.

— А иначе — уйду я, — пригрозил ему охранник, но это не испугало кота. Кот остался, а пес надел на голову цветочный горшок (чтобы скрыть таким способом, как сильно он покраснел) и ушел назад в будку. (далее…)

«Ночь и свет в коридоре, в палате, роман о Пилате…»

Сегодня вечером на экране мелькнуло новое платье Сансары. Оно еще не раз приснится многим – и тем, кто сейчас рядом, и тем, кого никто не держит. Ассоциации перед сном были преимущественно низкопробными, вроде: «Она любила гулять со своей змеей на поводке. Переспав с эпохой, лишилась молодости. И сейчас иногда встречаю ее на той улице Роз в ретроспективе памяти, не иначе как в походах за маслом…» Видимо, обстановка здесь не сильно-то располагала к иному. Всё, спать. Но мой уже не молодой организм по-прежнему упрямо не хотел реагировать на химию, разве что этими мучительными выкручиваниями в суставах, к которым невозможно привыкнуть. Прошлое, прошлое… Даже если ты вел себя в нем, как последний сумасшедший, оно не стало ни праздничнее, ни реальней, скорее наоборот, я это уже знал. Знал, что сегодня – День рожденья постмира. Но я, увы, ничем не мог его поздравить.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

Иванов Юрий Валентинович Осень. 1984 г.

«ПОВЕСТИ БЕЛКИНА» В КОНТЕКСТЕ ПРЕДСТОЯЩЕЙ ЖЕНИТЬБЫ

Осенью 1830-го в Болдино – накануне женитьбы – мятущийся, снедаемый сомнениями Александр Сергеевич, отгородясь от всех и вся холерой, вкладывая в создаваемые им разные по жанру произведения и истину страстей, и правдоподобие чувствований, моделировал в них финал драмы «Судьба Пушкина». Ярким примером такого моделирования являются «Повести Белкина», в каждой из которых женитьба (или подготовка к ней) является поворотным моментом в судьбе героев. Кроме этого, мы видим, что Пушкин наделил Белкина отдельными чертами своего характера. Вот моменты, сближающие двух авторов. Иван Петрович, так же, как и Александр Сергеевич, не любит заниматься хозяйством; оба они имеют великую склонность к женскому полу; как Белкина, так и Пушкина нещадно обманывает староста. Исследователи пушкинского творчества считают, что Горюхино, где жил Белкин, и пушкинское Болдино – одно и то же село: в черновиках повести сохранились цифровые подсчеты для «Истории…», исходя из площади села в 240 десятин (при этом Пушкин основывался на данных Болдина). При всей этой схожести Пушкин для чего-то старательно подчеркивает факт смерти Белкина, вынося в заголовок определение «покойный». Разве не достаточно упоминания о его смерти в предисловии. Хочет ли поэт указать этим на то, что Белкин это не он, или намекает на то, что повести написаны им, Пушкиным, в Болдино почти уже мёртвым?.. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

Н. В. Ильин Николай Васильевич. Пушкин и А. П. Керн. Россия. 1940 г. Силуэт

ГЕНИЙ ЧИСТОЙ КРАСОТЫ

Для исполнения роли Гения чистой красоты Анна Петровна не годилась: на это указывают: и письмо к А. П. Керн от 13-14 августа 1825 г., в котором поэт писал: «Вы говорите, что я не знаю вашего характера. А на что мне ваш характер? Он мне вовсе ни к чему! – разве хорошеньким женщинам нужен какой-нибудь характер? Основное – глаза, зубы, ручки да ножки»; и то, что Пушкин именовал Анну Петровну вавилонской блудницей; и следующие строчки из письма к А. Н. Вульф от 21 июля 1825 г.: «Всё это, если хотите, сильно напоминает любовь, но клянусь вам, это совершенно не так»; и письмо Пушкина к С. А. Соболевскому, писанное в феврале 1828 года. Эта роль предназначалась другой. (далее…)

«Где я когда-то обронил гвозди, там выросли гвоздики. Те края далеко, не знаю, кто сейчас там, и кого он любит. Воскресит ли он из пепла камина мои тетради, или напишет новые? В неровен час проводит ли бурю между бубном и шаманом? Там, где я сейчас — ни мира, ни меча. Уже исчерпан вопрос: разве у пророка и у толпы одни и те же ценности? Позабыв о мире, мы были вместе так долго, как могут два мотылька, что мы забыли в том мире? Еще, наверное, я был одинок длиной в жизнь, так что я забыл в том, другом мире? Разные тетради сгорели в одном камине в одночасье, — не когда я их исписал, но когда поостыл к ним. И, представь, уже не суть важно, что ты их никогда не читала…»

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

Кондратьев Артур Федорович. Вдохновение

НИ ГРАНА ПРАВДЫ В СКАЗКАХ О ГЛУБИНАХ

Насколько помню, критическая масса, с которой началась цепная реакция переосмысления пушкинских произведений, сформировалась при очередном прочтении «Стихов, сочинённых ночью во время бессонницы»:

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный…

Кажется, что нет в двух этих строчках ничего кроме бессмыслицы. Во-первых. Почему человеку не спится, если сон ему докучает. Во-вторых. Как мог гений, кропотливо, не жалея живота своего работающий над словом, поставить рядом «нет огня» и «всюду мрак»? А вот поставил же. Значит, для чего-то это было ему необходимо. Ситуация прояснится, если мы вспомним, что сон по Пушкину – метафора творчества, а огонь – метафора вдохновения (в лицейском стихотворении, обращённом к Дельвигу: «И мне в младую боги грудь/ Влияли пламень вдохновенья»). Два эти момента позволяют расшифровать первую строку следующим образом: «Мне не пишется, нет вдохновения». Для тех, кто любит попроще, поясню. Александр Сергеевич Пушкин вовсе не хочет спать, он желает только одного – приступить к сочинительству, но воображение не в силах «усыпить» поэта. Зная, что акт творчества по Пушкину есть сон, нетрудно понять, что собой представляет пушкинская бессонница, а поняв, можно прочитать и тайное название стихотворения: «Стихи, сочиненные ночью, в то время, когда не сочиняется». (далее…)

Представьте себе человека творческого и разностороннего. Он вам и художник, и музыкант, и поэт, и актер… Таков Михаил Шорников – герой последнего романа Александра Кабакова “Последний герой”. Всю жизнь эту личность, овеянную бытовой мистикой, опекает какой-то призрак в мундире морского офицера (который, например, не позволил герою в детстве сесть голой попкой на некий острый торчащий предмет, а также неразрывно связал в его судьбе низкокачественное спиртное и женщин). К моменту начала романа дела Шорникова на ниве искусства не ладятся, сам он помаленьку спивается, к тому же совсем запутался в женщинах. Таково содержание первой части романа. Во второй части герой попадает в исполненное богатства и сытости будущее России, которое ему так не нравится, что он его разрушает (по заданию упомянутого призрака). В третьей части Шорников возвращается в настоящее, где на почве плохо удовлетворенной любви превращается в бомжа. Но ничего, как-то спасается, воссоединяется со своей пассией в Париже, где зарабатывает музицированием, стоя на панели (это, впрочем, описано не в эпилоге, а еще в прологе).

Как пишут романы

Ближе к концу первой части читатель вдруг натыкается на переписку между героем и автором романа. Шорников как бы пишет: “Вполне отдавая себе отчет в двусмысленности и даже некоторой противоестественности моего поступка, решаюсь, тем не менее, беспокоить Вас нижеследующим исключительно по причине окончательной невозможности дальнейшего существования в предложенных Вами обстоятельствах”. И далее: “Полноте, господин автор, ведь просто чепуха вышла! И любой, хотя бы критик той же “Беспредельной газеты”, вам скажет, что вся эта чертовщина — от бессилия, оттого, что сюжеты иссякли, что эпигонство в крови, что сели писать роман, а романа-то нету-с”. (далее…)

Жихарев Геннадий Николаевич. Гадание

На крыльях вымысла носимый,
Ум улетал за край земной
А. С. Пушкин

Остроумием называем мы не шуточки, столь любезные нашим веселым критикам, но способность сближать понятия и выводить из них новые и правильные заключения.
А. С. Пушкин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Авторское воображение, запускающее механизм создания литературного произведения, в процессе работы над произведением обретает определённую форму: превращается в «формулу» произведения. У гениев эта, казалось бы, простая и конкретная формула в действительности неимоверно сложна, и именно сложность её предполагает неисчислимое количество научных и не очень научных трактовок художественного произведения. И тут уж ничего не поделаешь: каждый из открывающих книгу большого писателя волей-неволей попадает в ряды его интерпретаторов. Об интерпретациях и поговорим. (далее…)

Родился я при обстоятельствах довольно забавных. Не как остальные, но вследствие мнимой беременности. Это когда женщина внушает себе, а у нее взаправду вырастает живот, и прочие проявляются признаки. Только к развитию настоящего плода такая беременность не приводит. Я же, однако, не только развился, но даже вылез. Так вот я и родился, — считай, из ничего.

Отца у меня, получается, нет. А вот старшая сестра присутствует. Но она родилась уже простым способом. Родилась и родилась – нечего и рассказывать.

Только из нас двоих именно ей, почему-то, присущи всевозможные странности. Сам я – тих и порядочен; любой, кто хоть малость знает меня, подтвердит. Сестру мою тоже любят, но больше за внешность.

Она и правда хороша собой – всегда на нее засматривались и мужчины, и женщины, и даже дети. Волосы темные, кожа бледна, взгляд, как говорится, чарующий; в минуты особо возвышенных состояний она как вперит этот свой взгляд, и будет, не моргая, смотреть, пока несет полную чушь, — становится даже страшно.

Эти странности, впрочем, придают ее образу известного рода перчинку. Что нравится многим куда больше покладистости и кроткого нрава.

Но не мне; я всегда находил ее женщиной неспокойной и старался держаться вдали. Очень уж часто ее посещают идеи: может начитаться чего-нибудь эдакого, что, в ее случае, вредно. И не раз эти идеи касались меня. (далее…)

О последнем фильме А.Германа

Период нескончаемых разговоров об эпидемии заставил по-новому взглянуть на некоторые мотивы фильма «Трудно быть Богом».

«У меня есть несколько картин, которые я всегда пересматриваю. Это практически весь Тарковский», — сказал в одном интервью Алексей Герман.

Постоянный образ у Тарковского — вода: течет, капает. Природная стихия. У Германа тоже текут и капают жидкости: моча, жидкое дерьмо, сопли и нечто вроде хлорки, чем опрыскивают трупы.

Стихия человеческая. В том смысле, что, по Аристотелю, человек — это животное политическое. В этом определении на первое место вполне логично поставить то, что на первом месте в нем и стоит — животное. Люди Арканара живут, как стая обезьян. Наша этика и эстетика им неведомы, поэтому их жизнь кажется им вполне естественной. Да она такая и есть.

Наш культ чистоты выработала практика — желание избежать эпидемий.

Практические рекомендации принято вкладывать в уста Бога, поэтому Аллах обязывает мусульманина совершать ежедневно пятикратное омовение. Но на планете, где Арканар, нет болезней, передающихся капельным путем, нет потребности и в гигиене. (далее…)