Типография

Под одной из недавних частей Хроники проекта Неудобная литература обнаружился комментарий. Процитирую: «Да просто издательства не хотят публиковать тексты, которые уже опубликованы в свободном доступе в интернете. Вот и все объяснение!»

Если бы это было так просто… Но ведь некоторые из текстов, которые мы публикуем в проекте Неудобная литература, написаны совсем не только что. «Побег» был создан в 1982 году, «Блюз бродячего пса» завершен в 1987, «Кукушкины детки» в 1988. Эти тексты, называя разные причины, просто отказывались публиковать («Кукушкины детки», правда, собирались издать отдельной книгой, было дело, но за семь лет до этого Опцию отказа к этому тексту применили в журнале «Дружба народов»). Только «Побег» был опубликован на бумаге. Да и то – в подпольном, самиздатовском журнале «Митин журнал» (то есть, можно сказать, в глубинах бессознательного культуры, куда он был, как я уже говорил, вытеснен буквально по Фрейду).

Вообще, тут есть повод поднять серьезную тему для истории отечественной литературы и литературоведения, которую никто еще, кажется, не заметил. Тему специфики работы толстых литературных журналов во второй половине 80-х годов.

Дело в том, что в разные годы причины отказов были разные. В разное время Неудобная литература была неудобной по разным причинам.

При советской власти подобные тексты не могли увидеть свет – по цензурным соображениям. Зато в то время цвел Самиздат, где Неудобную литературу печатали с удовольствием («Митин журнал» был одним из, но не единственным; то есть Неудобная литература всегда находит читателей и многим вполне на самом деле нужна и удобна, – в этом смысле это просто такая вывеска, ярлык, не более).

Но дальше – во времена перестройки (вторая половина 80-х) – когда, казалось бы, проблема цензуры ушла, и стало все можно, случилась вдруг удивительная вещь!

Толстые журналы (все эти «Знамя», «Дружба народов», «Родина») словно бы как-то ошалели, потерялись и впали в ажитацию. Это было вполне понятно – в СССР из них последовательно вытравляли их сущностное предназначение (которое изначально, еще с XIX века заключалось в том, чтобы отражать актуальную ситуацию в литературе, буквально быть литературным дневником, показывать текущее в литературном процессе), посредством цензуры вымарывали из них всю эту дневниковую живость, и к моменту перестройки толстяки были уже настолько деформированы, что это не замедлило сказаться.

Причем деформация толстяков дала о себе знать весьма интересным образом: когда вдруг стало можно, наконец, объективно и полностью отражать реальный литературный процесс (а не только его официальную часть, оставляя неофициальную Самиздату), толстые литературные журналы не стали этого делать. Потому что нашли дела поважнее: Солженицын, Пастернак и прочее – вот что они ринулись публиковать (в основном и в первую очередь!), забыв о том, что есть еще и какая-то современная литература, растущая прямо здесь и сейчас. Ну как же, столько всего упущенного за долгие годы запретов, но негласно признанного всеми интеллигентными читателями! Нужно все это впустить, наконец, на наши страницы! Нужно вернуть все это читателю! Отдать должное! К тому же читатель читает это и ждет этого!

Так, раздавая долги, толстые журналы убили себя окончательно. Вместо того чтобы публиковать всю эту прекрасную литературу 50-х-60-х годов отдельными книгами (приложениями к журналам, например), они публиковали ее там, где должна была быть актуальная современная литература. В итоге многие хорошие тексты, написанные в 80-х, так и не были в 80-х изданы. «Хоть вы и написали хороший текст, но нам сейчас не до того! У нас еще Пастернак не весь издан», — говорили редакторы молодым литераторам (именно отсюда бралась эта идиотическая формулировка насчет «не в духе гласности», ведь гласность они понимали как необходимость огласить, наконец, весь список)…

В итоге молодые литераторы были вынуждены забить на толстые литературные журналы, и в 90-х ушли кто в газетную журналистику («Независимая газета»), кто в нарождавшийся глянец («Матадор», «Птюч»). Ну а тем временем постепенно наступил капитализм. И причины «неудобности» стали уже рыночными – теми, о которых мы говорим сейчас в проекте Неудобная литература.

Сейчас эти тексты, написанные, но не изданные в 80-х, по-прежнему остаются неудобными для издательств и толстяков. И теперь они не хотят их не потому, что цензура или гласность. И даже не потому, что тексты эти есть в сети в свободном доступе («Побег» и «Блюз» пока опубликованы только наполовину, публикация «Деток» только что началась), а именно по причине неосознанного отторжения, которое издатели и редакторы чувствуют, пытаясь читать эти тексты. Отторжения, вызываемого новаторством, новизной этих текстов (даже притом, что написаны они в 80-х, они выглядят сейчас весьма свежо и необычно, ибо это реально упущенный из виду пласт литературы, срез, утраченный в момент «гласности», нечто такое, что было, скажем так, перед постмодернизмом и могло бы весь постмодернизм пустить по другому – более, может быть, продуктивному пути). Это отторжение – все тот же безотчетный страх перемен, которые эти тексты совершают каждый раз, когда хотя бы один читатель их прочитывает.

По поводу же гипотетической неприязни издателей к так называемой сетевой литературе (к литературе, которая публикуется в Интернете), приведем полностью анекдот из ЖЖ Игоря Дудинского (Дуда — это своего рода классик Неудобной литературы).

Игорь Дудинский«Так получилось, что где-то за несколько недель до смерти Горчева я присутствовал при разговоре двух достаточно известных инвесторов издательского бизнеса.

Дело было в ресторане, на тусовке, связанной с юбилеем человека, с которым я сотрудничаю.

Я привык, что такие мероприятия собирают совершенно незнакомых друг с другом людей из самых разных сфер, поэтому всегда пользуюсь случаем, чтобы перекинуться парой слов и с «физиками», и с «лириками», и с «кремлевскими», и с «либералами». Интересно же «быть в курсе».

Случайно к кому-то присоседился и слышу разговор.

Речь шла о Горчеве. Типа надо ли его печатать, продвигать и так далее.

Если честно, я не знаю, как отношусь к Горчеву. Многие интеллектуалы, мнению которых я доверяю, считают его гением уровня Пелевина и Сорокина.

Время от времени читал его ЖЖ. Цепляло, но не до такого уж экстаза. Ну – гений и гений. Хотя и не из моей системы координат. Тем не менее готов согласиться, что гений. Тем более что, как только появится время, собираюсь начать читать.

Блин, в натуре, но когда я услышал разговор издателей, то основательно прихуел.

Пока они обсуждали – я, естественно, молчал – как не имеющий никакого отношения к их бизнесу. Типа кто я такой. Да и Горчева толком не читал.

То, что я услышал, оказалось за гранью всякой реальности. Они называли Горчева писателем-сетевиком:

– Какого хуя нам продвигать сетевиков. Мы должны раз и навсегда дать понять всем авторам. Если кто-то захотел стать писателем-сетевиком, пусть пеняет на себя. Солидные издательства его печатать его не будут ни при каких обстоятельствах. Ведешь ЖЖ – на хуй, до свидания. Будь ты самым гениальным гением.

Они еще какое-то время посмаковали тему и сошлись на том, что «писатели-сетевики» типа вообще явление вне литературы.

Я офонарел, потому что до сих пор понятия не имел, что существует проблема разделения гениев на «сетевиков» и… ну не знаю… типа претендующих на контракты с солидными издательствами.

Так что предостерегаю всех мастеров слов и предложений. Не ведите ЖЖ и не имейте дело с виртуальной реальностью – только с деловыми людьми. Будьте не романтиками, а реалистами.

Иначе вам – пиздец. Не увидите в печатном виде ни одного предложения».

Добавлю к этому, что, конечно же, со стороны инвесторов крупных издательств имеется неприязнь к интернету (этому носителю информации, отбивающему хлеб у отживающей свой век индустрии печатного книгоиздания). Ну а о более глубоких причинах этой неприязни (не только коммерческих) вы догадаетесь без труда. Они все те же – страх перемен (в том числе технологических), необходимость осваивать совершенно новый рынок (интернет, букридеры, айпэды). Ну и, само собой, страх иной литературы, задающей более высокую планку. Неспособность найти нишу для той или иной книги, место для нее в сознании потребителя («придумать биографию текста», по выражению издателя Александра Иванова). Но об этом я уже писал подробно.

А продолжение – будет на днях. Мы поговорим еще о некоторых уже явно намечающихся результатах нашего опроса. И послушаем еще некоторых участников литературного процесса.

***

Хроника Неудобной литературы будет продолжена, если к тому появятся поводы. А вот Содержание Хроники проекта Неудобная литература – в том порядке, в котором я рекомендую вам ее читать, чтобы получилась занятная драматургия (впрочем, это гипертекст, и у вас могут возникнуть свои соображения на эту тему):

Переписка с Александром Ивановым из Ад Маргинем и представление романов «Побег» и «Мотобиография»
Виктор Топоров и его Опция отказа. Как это работает, или как найти издателя
Ответы Дмитрия Быкова
Ответы Сергея Шаргунова
Ответы Вячеслава Курицына
Ответы Николая Климонтовича
Ответы Владимира Сорокина
Ответы Дмитрия Бавильского
Ответы Александра Иванова
Невозможность продать (в символическом смысле)
Ответы Льва Данилкина
«Хорошая вещь пробьется», или Неудобность Галковского
Ответы Андрея Бычкова
Ответы Лидии Сычевой
Ответы Виктора Топорова
О том, как в толстых журналах 80-х понимали «гласность», а также об отношении издателей к сетевой литературе
Ответы Алексея Варламова
Ответы Игоря Панина
«Новый мир» реагирует на Неудобную литературу. Михаил Бутов VS Виктор Топоров
Ответы Льва Пирогова
Ответы Евгения Лесина
КУКУШКИНЫ ДЕТКИ. Роман Олега Давыдова (к началу первой публикации)
Ответы Лизы Новиковой
Ответы Сергея Белякова
Ответы Ефима Лямпорта
«А вокруг скачут критики в мыле и пене…» (про литературных критиков)
Роман «Побег» и МИТИН ЖУРНАЛ
Ответы Романа Арбитмана
Переходный период. Битники, Пелевин и — ответы Виктории Шохиной
Ответы Макса Немцова
Ответы Юрия Милославского
Ответы Дениса Яцутко
Таба Циклон и Джаз на обочине. Гонзо-стайл и антихипстеры
Игры пастушка Кришны

Книги проекта Неудобная литература

Вся Хроника Неудобной литературы всегда доступна вот по этой ссылке.


комментария 2 на “НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА. Хроника: Часть 20. О том, как в толстых журналах 80-х понимали «гласность», а также об отношении издателей к сетевой литературе”

  1. on 29 мая 2010 at 8:26 пп Книголюб

    А я свои электронные книги в Интернете распространяю.

  2. on 03 Июн 2010 at 9:53 пп Nax Nax

    В наше время много достойных авторов. Факт. И доказательством этого служит множество публикаций на сайтах. Вот например http://lit-life.ru Здесь люди пишут своё. Авторское. И прозу, и стихи, и думы. Общаются, комментируют и оттачивают своё мастерство.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: