Вот уже третий год обсуждается идея переименования Индией самой себя, с возвращением старинного названия Бхарат. Казалось бы, уже при принятии ею Конституции в 1949 году туда внесена формула «Индия, иными словами, Бхарат», — однако сейчас понадобилось перевернуть фразу, вынести это имя на первое место. Ведь «Индия» — не самоназвание, а экзоним, данный ей когда-то завоевателями.

Этой истории про «углубление деколонизации» вторит — как бы с обратным знаком (де-деколонизация?) — анекдот из жизни 2025 года: ошеломляющее открытие, совершённое с другой стороны планеты. Руководство США внезапно обнаружило, что океанский залив, омывающий его страну, называется почему-то по имени чужой страны!

Сподобится ли теперь страна переименовать залив в честь самой себя — уже не так важно. Важна сквозящая в обоих случаях общемировая символистская тенденция. Страсть (или вкус) к переименованиям растёт повсеместно. В XXI веке топонимика оказалась особой ценностью, вещью первостепенного значения. И в связи с этим новым символизмом хотелось бы поделиться некоторыми наблюдениями и размышлениями, в основном о первой из упомянутых стран. Начнём издалека. (далее…)

Mark Sedgwick. Traditionalism: The Radical Project for Restoring Sacred Order. London: Pelican Books. 2025, 424 c.

Новая книга британского исследователя, автора выходившей у нас истории традиционализма «Наперекор современному миру», продолжает его исследования означенной темы. Но, так сказать, не вглубь, а вширь: его «Традиционализм» — это традиционализм для широких масс. Которые, как он сам постоянно подчеркивает, в принципе невозможны: и слишком сложно учение интегрального традиционализма, да и сами его адепты никогда не стремились вербовать сторонников, проповедовать свое учение. Оставшееся рафинированным интеллектуальным и радикально необычным метафизическим проектом, который как-то, возможно, резонировал с историей новейшего времени на определенных этапах. И эти созвучия Сэджвика как раз интересуют. (далее…)

К шестидесятилетию главной поп-артистки современности

21 ноября 1965 года родилась Бьорк Гвюдмюндсдоуттир. Сегодня ей исполняется 60. О том, кто она такая в контексте поп-музыки, можно прочитать в моей статье «Внутренняя Исландия Бьорк», написанной 15 лет назад, а к этому юбилею Бьорк я подготовил стихотворные переводы двенадцати ее ключевых песен.

В основном мы привыкли ассоциировать Бьорк с необычной манерой пения, эксцентричными аранжировками и увлекательными мелодиями. Однако слова в ее песнях играют большую смысловую роль, хотя далеко не всем это очевидно, а если кто-то из русскоязычных слушателей ее песен и догадывался об этом, то едва ли (даже зная английский) удосуживался вслушаться в них, а тем более почитать или попытаться перевести.

Слова к своим песням она пишет в основном сама – во всяком случае, все включенные в эту подборку тексты написаны непосредственно ею. При переводе этих стихов (вполне можно назвать их именно так) обнаруживается много всего занятного, песни начинают играть новыми гранями.

При этом, чтобы действительно ответить на вопрос, вынесенный в заголовок этой публикации – «так о чем же, собственно, поет Бьорк» — во многих случаях, несомненно, может потребоваться дополнительный анализ этих стихов даже после их достаточно точного (хотя и поэтического) перевода на русский язык. Этот анализ мы пока что дадим шанс читателю произвести самостоятельно, оставив переводы без дополнительных комментариев. (далее…)

Эссе в маске девушки из 58-го

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ.

[3]

На столе внушительный том – формат 70х108/16 – «Нобелевская премия по литературе. Лауреаты 1901-2001», выпущенный к столетию гранд-премии мира Издательством Санкт-Петербургского университета в начале вольных нулевых. Купив книгу на одном из развалов, моя оболочка, мысленно сняв шляпу, листала страницы с фотографиями и текстами тех, кто официально объявлен великим, хотя, мадам Эрно, на деле ни мой Доппельгангер, ни я сама не испытываем почтения к пишущей сестрии-братии. И все же нобелевские лауреаты, в числе которых оказались и вы, говорили от избытка чувств вполне искренне: хорошие деньги ведь тоже вызывают некий избыток чувств и провоцируют искренность, не так ли? Да и стулья с помощью денег вполне можно сменить… (О, прелестные «Стулья» Ионеско!). А русский Бунин, чьи «Тёмные аллеи» я в прошлом веке отчего-то перелюбила, мадам Эрно, узнал о свалившейся на него славе по телефону в ноябре 1933-го. Получив воздушный поцелуй от Шведской академии за восемьдесят девять годков до вас, он отозвался о своем Событии так: «…твердо могу сказать я и то, что из всех радостей моей писательской жизни это маленькое чудо, этот звонок из Стокгольма в Грасс, дал мне как писателю наиболее полное удовлетворение. Литературная премия, учрежденная вашим великим соотечественником Альфредом Нобелем, есть высшее увенчание писательского труда!..» А что, кстати, сказал бы Бунин о вашем «Событии», где живой крови не меньше, чем в его темноаллейных кошмариках? Любите ли вы «Тёмные аллеи»? (Да, их можно читать и под Брамса). Впрочем, вы не обязаны ни читать, ни любить то или это, даже если совпадаете с русским классиком в оценке главного лит-События жизни. (далее…)

Эти три небольшие новинки: китайца Си Чуаня, француза Луи Калаферта и румына Макса Блехера, — позволяют соприкоснуться с тем, что называют по-разному — от стихопрозы до фрагментарного письма, прозой афористической или нелинейной. В ускользании от определений, выпадании из канонов и заключены, возможно, загадка и очарование этих своенравных, но таких живых произведений. (далее…)

Эссе в маске девушки из 58-го

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

[7]

В одном из писем Эрно уточняет: «Я начинаю понимать, что литература – это искусство жертвоприношения!»¹³. Неудивительно? Или автор эссе просто не жил в И.? Он, автор эссе, пожил в N., но не о нем речь: у всех, дубль два, свои пенаты на шее, вопрос лишь в том, тянет ли на дно Сены-vs-Оки булыжник «родных каштанов» или «родных осин»… В случае Эрно мы видим отчетливое движение вверх. Да, ее персональное жертвоприношение состоялось. Да, по Бурдьё, чьи труды «Наследники» и «Воспроизводство» стали для Эрно откровением в самом начале 1970-х, она – деклассированная наверх, классовая перебежчица.

Да, героиня заливалась кровью, и это не фигура речи: когда читаешь «Событие», кулаки, видите ли, сжимаются – хотя, казалось бы, иммунитет. А в какой-то момент Эрно ломает прокрустово ложе стереотипов, предрассудков и социальных условностей, всех этих «нельзя-можно», «женское-мужское», «стыдное-бесстыдное»: так Она-В-Настоящем вскрывает Себя-В-Прошлом. Так умудренная опытами Анни Эрно сливается с красоткой Анни Дюшен, «девушкой из 58-го». Так Анни Эрно с любопытством патологоанатома рассматривает Анни Дюшен в продольном разрезе. Так прошлое и настоящее «я» обеих Анни срастаются – или не: «Я тоже хотела забыть эту девушку. Забыть по-настоящему, то есть больше не хотеть о ней писать. Больше не думать о том, что я должна написать о ней, о ее похоти, безумстве, глупости, гордости, голоде и иссякшей крови. Но мне это не удалось. <…> Чем пристальнее я вглядываюсь в девушку на снимке, тем больше мне кажется, что это она смотрит на меня. Неужели эта девушка – я? А я – это она?»¹⁴. (далее…)

Эссе в маске девушки из 58-го

Париж прекрасен, но он смердит.
из Генри Миллера

[13]

«Прага не отпустила. У матушки – когти», писал в свое время Кафка приятелю Поллаку, хотя что такое «в свое время», как не подлежащая удалению фигурка речи, сорняк в кластерах непревосходимого? И снова: Франц Кафка – Оскару Поллаку: «Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю». Именно эти слова знаменитого чеха превосходно иллюстрируют то, что несут в себе тексты знаменитости французской, тоже хлебнувшей из горлышка тоски.

Ее имя Анни. О литературном триумфе она отозвалась так: «Да, это большое признание, признание моей работы – ведь я пишу уже сорок лет. Меня волнует не сама премия, а мои разговоры с людьми – когда они говорят мне, что видят себя, читая мои произведения. Это чувство, что премия принадлежит не только мне, но и всем нам; это важно для меня». (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

К богам мы вхожи и во всех искусствах
Испытаны…
И даром песни мы владеем, можем
Предсказывать судьбу не привирая,
Лечить болезни. И пределы неба
Известны нам, и вести преисподней.
Софокл

Мифологическая связь сакрального начала с женским прекрасно отражена в «Одиссее» Гомера. Как воплощение «вечно женственного», указующего герою его путь, представлена здесь дева-воительница Афина Паллада, всюду сопровождающая Одиссея. Она защищает его перед другими богами, дает ему мудрые советы, оказывает помощь в сложных испытаниях. Представлены в поэме и другие, более земные женские персонажи, обладающие магической властью над людьми и природой и обитающие на «блаженных островах». Такова волшебница Кирка, дочь Солнца — Гелиоса, обитательница острова Эя, колдовскими заклятиями обратившая спутников Одиссея в зверей. И нимфа Калипсо («Та, что скрывает»), дочь Титана Атланта, полюбившая Одиссея и державшая его в плену семь лет. Она тщетно прельщала героя бессмертием и беспечальной жизнью на острове. (далее…)

25 августа 1930 г. родился режиссер Георгий Данелия

Его статус в отечественном кино стал незыблемым еще в советские времена: грустный классик кинокомедии, создатель интернациональных шлягеров с национальным колоритом, сатирик и моралист. Однако это совершенно не мешало зрителям — от обычных сограждан до генсеков — принимать Данелия за кого-нибудь другого.

То за кинорежиссера-«неореалиста» Марлена Хуциева (из-за отдаленной внешней похожести), то за писателя-диссидента Юлия Даниэля (из-за созвучности фамилий), то за композитора-минималиста Гию Канчели (ввиду общей национальности). Сам Данелия относился к путанице со свойственной ему иронией, как к каламбуру, из тех, что выдает на гора проказница-судьба, которую он упрямо пытался обыграть. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Глава 4. Вечно женственное

Здесь — неизъяснимость истины всей.
И вечно женственное влечет нас к ней.
Иоганн Гете

Мифы о творении, рассказывающие о деятельности мифических героев в изначальную эпоху (Время сновидений), содержат, в частности, всевозможные описания первозданного хаоса, предшествовавшего созданию мира, каким его знал человек архаического общества. То мифическое время характеризовалось в социальном контексте как время нарушения всевозможных табу, беспорядочных половых отношений, различного рода преступлений, перевернутого общественного порядка (женщины в то время выполняли обязанности мужчин и наоборот). Множество подобных мифов посвящено описанию изначального матриархата. Женщины в них не только занимаются традиционно мужскими практиками (а мужчины — женскими), но и активно (сексуально и духовно) взаимодействуют с мифическими существами (тотемами, духами). Последние открывают женщинам тайны священных масок и ритуальных предметов, показывают им свои сакральные обряды. Случайно или намеренно мужчины узнают о таинствах женщин, свергают их власть, отнимают маски и культовые предметы, начинают проводить мистерии вместо женщин. (далее…)

«Возмездие» и «Двенадцать» – две несравнимые вершины творчества Блока. Вершина истинная, несомненная, несостоявшаяся и вершина излишняя, гибельная, отрицательная, что-то вроде Марианской впадины на просторах поэзии.

Чехову всегда хотелось написать большой роман, чтобы окончательно утвердить своё место в русской литературе. Блоку для тех же целей был нужен эпос. Первой попыткой эпоса была поэма «Возмездие»: четыре десятилетия русской жизни, три поколения семьи, широкая панорама исторических событий. Одновременно «Война и мир» и «Ругон-Маккары».

Но таков уж неизъяснимый закон судеб, что русский писатель если решит создать свой magnum opus – такой, чтобы Русь прочитала, вздрогнула и, узнав себя, зажила правильнее, – то непременно какая-то дрянь вокруг начинает происходить. Или ушлый священник оплетёт, или вся та действительность, о которой намеревался писать, канет, ухнет, как не было, в самое позорное небытие. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Глава 3. Магия сказителей

В оный день, когда над миром новым
Бог склонил лицо Свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города…
Николай Гумилев

Тотальная психотерапия архаичных знахарей и шаманов основывалась прежде всего на вербальном воздействии на психику их соплеменников. Различные манипуляции с телом больного (например, извлечение вредоносного предмета, кровопускание, очищение водой или огнем) служили материальным подтверждением слов лекаря, не более того. В слове шаман выражал сущность страданий человека, в слове описывал свою борьбу с духом болезни, словом утверждал «исцеление» человека. Иными словами, он вербально «блокировал» страх и паническое состояние больного, иногда «оттормаживал» боль вплоть до того, что больной переставал ее чувствовать, активизировал психофизический потенциал человека, внушал ему мысли о его «исцелении» и «спасении». В каких-то ситуациях такая психотерапия приводила к реальному облегчению страданий больного и даже к его выздоровлению, в других — не приносила никаких результатов. Как бы то ни было, убежденность в магической силе слова присутствовала во всех архаических терапевтических практиках. (далее…)

Продолжаем отмечать стопятидесятилетие со дня рождения Карла Густава Юнга. Вот еще несколько материалов, напрямую связанных с этим великим шаманом 21 столетия, которые в разное время появлялись в журнале «Перемены»:

Легендарная статья Юнга о поэзии «Психология и поэтическое творчество»

Карл Юнг и Рамана Махарши: Индивидуация VS Само-реализация

Зеркало для визионера: Достоевский и Юнг. Сравнение двух классиков

Легендарный текст Юнга «Вотан» в концентрированном варианте

Ну и, конечно, еще раз: книга Олега Давыдова о Карле Юнга, написанная непосредственно внутри сайта «Перемены» и представляющая собой его подробную биографию с психоаналитическим раскрытием самых потайных уголков его души. Фрагмент книги вы найдете здесь, а полностью она уже издана на бумаге, ее можно приобрести, например, здесь, также для затравки рекомендуем прочитать вот эту главу книги).

160 лет назад, 23 июля 1865 года родился датско-американский оккультист, мистик-ясновидящий, эзотерик, розенкрейцер, писатель-астролог; один из зачинателей современной астрологии в США, выдающийся христианский мистик Америки — Макс Гендель.

Человек, осознавший своё невежество, сделал первый шаг к знанию. Макс Гендель

Самой известной книгой выдающегося оккультиста, исследователя сверхфизических миров М.Генделя является космоконцепция Ордена Розенкрейцеров (1), впервые опубликованная в США в 1909 г. Она была основана на знаниях, полученных им на тонком плане во время поездки в Германию; примечательно, что автор книги по отцу был немец. В обращении к читателям М.Гендель отметил, что как скептицизм чрезвычайно эффективно делает нас слепыми, невосприимчивыми к истине, так спокойное, доверчивое состояние ума открывает доступ интуиции, или «обучению изнутри», и позволяет познать истину. «Это единственный способ нарабатывать абсолютно точное восприятие истины».

Он подчеркнул, что в работе излагается лишь его собственное понимание учения розенкрейцеров о Тайне Мира, подкреплённое его личными исследованиями внутренних Миров, состояний человека до рождения и после смерти и т.д. Согласно его представлениям, первое и основное, чем необходимо обладать тому, кто стремится к оккультному знанию — непоколебимое желание, жгучая жажда знания; рвение, не отступающее ни перед каким препятствием. «Но высшим мотивом к оккультному знанию должно быть горячее желание нести пользу человечеству, полное забвение себя в работе для других. Если мотив иной, то оккультное знание опасно». (далее…)

«Cause nothing lasts forever, even cold November rain»… — Поет Аксель Роуз в песне Guns N’ Roses «November Rain». Песня стала их главным хитом. Сама она эмблематична для 90-х — и лучшие времена группы, и по MTV постоянно крутили, и клип в духе времени, с брутально-расхристанным Слэшем, и роскошными, в стиле Хельмута Ньютона, моделями. С исполнившей главную роль в клипе Стефани Сеймур у Акселя был роман, дошедший до помолвки, но закончился он разрывом, что только придавало флер автобиографического надрыва клипу. Клипу не только chic и glamourous, но и epic — и по-голливудски масштабен, и идет долго (9 c копейками минут), и вся любовная история в нем зарыта, от начала и до конца, почти «Ромео и Джульетта». Зарыта буквально — жена Акселя умирает, он приходит на ее могилу, потом крайне страдает и убивается. Одновременно даются сцены исполнения песни — то Слэш гитарное соло у церкви выдает (когда он долго идет по проходу в огромном храме, а выходит из маленькой церквушки где-то в американской степи, режиссерско-операторская находка действительно сильна), то Аксель на сцене за роялем с оркестром. (далее…)