Опыты | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru


Обновления под рубрикой 'Опыты':

На днях под эгидой «Литературного бюро Натальи Рубановой» вышла в свет книга главного редактора веб-журнала «Перемены» Глеба Давыдова. Щедро иллюстрированное собрание рассказов о путешествиях, путевых заметок и писем из путешествий, а также публицистических статей, посвященных долгосрочным странствиям, дауншифтингу и тем переменам, которые все это вызывает в сознании человека. «Книга Трипов» может быть интересна как начинающим путешественникам и странникам, так и тем, кто все эти места уже посетил (а география тут довольно широкая – от Ближнего Востока и Европы до Кубы и Папуа-Новой Гвинеи).

Это увлекательные рассказы о приключениях русского путешественника в разных культурных средах и частях света. О приключениях, которые, в зависимости от степени погружения путешествующего, производят в его сознании множество глубоких и не глубоких изменений, трансформируют его и помогают лучше понять самого себя и, в конечном счете, найти себя.

В аннотации на задней обложке сказано, что с 2004 по 2011 год автор книги «посетил около тысячи стран, и о многих из этих странствий написал увлекательные, а порой остросюжетные рассказы». Как только книга вышла, некоторые удивленные читатели тут же стали задавать Давыдову вопрос о том, что это означает: ведь стран официально только 252 или что-то вроде того, а никак не 1000. Глеб Давыдов на это отвечает так: «Те, кто говорит, что стран всего 252, ошибаются. Мне точно известно, что их неисчислимое количество. И даже не 1000, а скорее несколько миллиардов. Для меня, например, каждую секунду страна, в которой я нахожусь, это совершенно новая страна, новый мир. Ведь наше восприятие меняется постоянно, а вместе с ним меняется и то, что мы воспринимаем. Ведь без воспринимающего нет и воспринимаемого. Так что «посетил около тысячи стран» — это такая метафора. Довольно приблизительная, но в то же время очень точная».

Большинство из этих трипов и статей публиковались на «Переменах», но в книгу они попали уже в новой редакции. Поэтому даже те, кто их уже когда-то читал, будут приятно удивлены новизне и целостности «Книги Трипов». И особую роль в этой целостности играют иллюстрирующие все тексты фотографии Антона Чурочкина и Ольги Молодцовой (которые непосредственно участвовали в описываемых поездках и событиях, так что их фото абсолютно релевантны), а также самого автора. Это еще один важный пласт книги.

Купить книгу можно на сайте «Ридеро» (как в электронном формате, так и бумажную версию).

Художник Роб Гонсалес

Всякое феноменальное творчество состоит в организации и
только в организации.
Владимир Шмаков

Глубинную, категориальную основу творчества детально исследовал в своём фундаментальном философском труде (1) Владимир Шмаков, обосновавший вывод, что началом, осуществляющим конкретную актуализацию реальности, является воля, которая есть «стихия творческого раскрытия бытием своей субстанциональности». Поскольку актуальное эмпирическое сознание человека существует и познаёт не саму природу ноуменального, а порождаемые ею и раскрывающие её процессы, то согласно представлениям этого гениального мыслителя, динамическим выражением исконной природы воли является идея «творческого действования». Он подчеркнул, что онтологически начало творческого действования раскрывается только из ипостаси Отца, отметив, что с точки зрения космической феноменологии мистика и разум суть категории становления воли. (далее…)

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Уильям Блейк. Беатриче и Данте

Игра любви и смерти, представленная в “Княжне Мери”, характерна и специфически лермонтовскими метаморфозами судьбы героев. Тот, кто отдается любви, здесь становится добычей смерти. Тот же, кто обыгрывает смерть, теряет и свою любовь. Грушницкий безумно влюблен в княжну Мери и он погибает. Печорин отстраняется от своих чувств к девушке и обыгрывает смерть в коварной дуэли, которая должна была стать ловушкой для него. Но обманув саму смерть, Печорин теряет любовь всей своей жизни — муж Веры сообщает ей о дуэли, по ее бурной эмоциональной реакции понимает, что она любит Печорина, и немедленно увозит ее прочь с вод. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Печорин. Иллюстрация Л. Е. Фейнберга

Судьба Печорина действительно ознаменована печатью смерти. Лермонтов наделил своего героя собственным “проклятием” — терять тех, кого он любит. Глубоко укоренившаяся в душе поэта максима: “Все, что любит меня, то погибнуть должно / Иль, как я же, страдать до конца”, — получила в “Герое нашего времени” наиболее полное выражение.

Печорин жаждет жизни, счастья и любви, но по какой-то неведомой ему самому причине остается чужд им: “Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти…” (далее…)

Аркан 7. Колесница. Художник Василий Масютин (1884—1955)

Тема многомирия, т.е. существования различных миров, интересовала мудрецов с древних времён. Пожалуй, впервые её чётко изложил Джордано Бруно, за что и пострадал. Значительное внимание этой теме уделено в работах современных исследователей (1,2). В космологической парадигме Ориса концепция многомирия Вселенной возглавляет список аксиоматических представлений этой парадигмы (3).

Возможно ли познание различных миров сознанием человека? Ответ на этот вопрос обстоятельно аргументировал Владимир Шмаков, который 100 лет назад показал, что наше сознание построено по закону иерархии во всех трёх его категориях – мистики, разума и воли (4). «Благодаря этому мы и имеем возможность имманентно познавать космос, как в его целостной иерархии, так и в её отдельных органических членениях». Поскольку человек есть микрокосм, в его собственном существе имеются соответствия всем планам мирового бытия. Его сознание представляет собой целостную иерархию, которая потенциально беспредельна, но актуально она сознаётся в различной степени, соответственно степени развития, достигнутой человеком. В каждой из трёх категорий сознание может иерархически возрастать, видоизменяясь при этом качественно и органически. Благодаря этому сознание может становиться имманентным с объектами различного иерархического достоинства. «Будучи в себе некоторой уединённой формой бытия, сознание связано через высшую интуицию с ноуменальным миром, а через низшую – с феноменальным. Соответственно изменяя свой синархический уровень, сознание может входить своим целым в частные органические членения как активно, так и пассивно» (4). (далее…)

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Борис Михайлович Кустодиев. 27 февраля 1917 года

Тождество

Борис Михайлович Кустодиев – замечательный русский живописец – в девять лет был принят в Астраханское духовное училище, после окончания которого осенью 1892 года поступил в Астраханскую духовную семинарию. Известно, что церковное поприще не прельщало юношу, мечтавшего о живописи, и поэтому в мае 1896 года он подаёт прошение об отчислении из семинарии. Но отказавшись от карьеры священнослужителя, Кустодиев навсегда сохранил детские впечатления, связанные с церковными праздниками, сохранил восхищение загадочностью икон и таинственностью храмов, с одной стороны, и красочным великолепием их внутреннего убранства, сверкающим облачением священнослужителей – с другой. Церкви, колокольни, часовенки с большой любовью запечатлены им на большинстве полотен, рассказывающих о жизни русской провинции. Они у живописца такой же символ Руси, как Фудзияма на гравюрах Хокусая – символ Японии. Сам Кустодиев говорил: «Церковь в моей картине – моя подпись, ведь это так характерно для России». (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Пабло Пикассо. Герника

СООТНОШЕНИЯ

Что больше?

«Герника» – картина-легенда.
«Герника» – авангардистский шедевр.
«Герника» — картина, которую можно назвать самой известной
и самой значительной в творчестве великого испанского художника.
О «Гернике» Пикассо

В январе 1937 года Пабло Пикассо получил от правительства Испанской Республики заказ на создание картины для испанского павильона на Всемирной выставке в Париже. Если верить специалистам, поначалу Пикассо склонялся к созданию полотна подчеркнуто аполитичного. Трагедия в Гернике заставила художника от аполитичности отказаться.

26 апреля того же года самолеты немецкого легиона «Кондор» в течение трех с половиной часов раз за разом «утюжили» мирный город – баскскую столицу Гернику. Герника – символ свобод басков (под местным дубом испанские короли приносили клятву уважать эти свободы) – стала символом ужасов войны. Это была безжалостная бомбардировка, которая унесла жизни сотен людей – в основном женщин и детей – около 900 человек получили ранения, многие оказались под завалами, абсолютно беззащитных людей, сумевших вырваться из ада, авиация добивала на дорогах за городом. После налета возник пожар, бушевавший трое суток и уничтоживший большую часть домов (не менее 75 % построек). «В Гернике осталось лишь пять целых домов», «Не виданная миром трагедия» – подобными заголовками пестрели парижские газеты. За трагедией в Испании следил весь мир. О том, как отреагировал на трагедию Пикассо, писал Рафаэль Альберти: «Пикассо никогда не бывал в Гернике, но весть об уничтожении города сразила его, как удар бычьего рога». Так трагедия Герники стала предпосылкой для создания известной картины. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

Пабло Пикассо. Авиньонские девицы

Не ведая стыда

Утверждают, что поначалу название картины Пабло Пикассо «Авиньонские девицы», работа над которой началась в 1906, а закончилась в 1907 году (хотя сам Пикассо заверял, что она начата и закончена в 1907-м), было иным. Пикассо намеревался назвать её «Авиньонский бордель». Андре Сальмон придумал иное название – «Философский бордель», а позже и окончательное – «Авиньонские девицы». Известно, что девицы, изображённые на полотне, не жительницы французского Авиньона, а обитательницы одного из борделей, находившихся на улице д’Авиньо в Барселоне. О том, что картина обречена быть не понятой, Пикассо говорил Кристиану Зервосу, издателю журнала «Cahiers d’Art»:

«Можно ли себе представить, что зритель уживется с моей картиной, как уживался с ней я? Картина пришла ко мне издалека. Кто может сказать, насколько издалека? Я задумал ее, видел ее, делал ее и тем не менее на следующий день сам не мог понять, что я сделал. Как может кто-то… ухватить в ней то, что я должен был вложить в нее помимо моей воли?»3 (далее…)

Это эссе посвящено полотнам выдающихся мастеров. Не стоит забывать, всё, что о них говорится здесь, всё, что о них написано профессиональными искусствоведами и любителями живописи ранее и будет написано позднее – только предположения, не основанные на экспериментальных свидетельствах.

Две географические карты

Рембрандт.
Художник в мастерской

Среди множества работ Рембрандта, миниатюра 1629 года «Художник в мастерской», (дерево, масло. 25,1 х 31,9 см.) находящаяся в бостонском Музее изящных искусств, вероятно, самая странная. Не знающий, чьей кисти она принадлежит, может предположить, что перед ним кадр из мультика. Но именно этот «мультяшный» лаконизм, вступающий в противоречие со склонностью голландских мастеров заполнять пространство своих полотен многочисленными атрибутами, даёт основание говорить об иносказании, заключённом в картине. Прежде чем поделиться своими соображениями о ней, приведу чрезвычайно интересные, на мой взгляд, соображения историка искусства Саймона Шабы. Восхищаясь мастерством Рембрандта, сотворившего «эту скудно обставленную комнату, в которой стоит мольберт. И пятно облупившейся штукатурки, и тонкие расходящиеся трещины над дверью, и разводы плесени на стене…», историк пишет следующее: «Постепенно мы осознаем, что нас лукаво обманули. Маленькая картина на дереве в действительности обнаруживает непомерные притязания автора: начиная от неуместной пышности изысканного синего с золотом одеяния, в которое облачен художник, и заканчивая глазками-изюминками на личике пряничного человечка. Но несмотря на подчеркнутую бедность изобразительного языка и малый формат, «Художник в мастерской» не уступает величайшим работам Рембрандта. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Уильям Блейк. Сон и Смерть, несущие тело Сарпедона. (2)

Лучшей метафорой самозабвенной божественной игры, которой предавался Лермонтов в процессе создания своих художественных произведений, могла бы стать его повесть “Штосс”, будь она завершена и отточена. Представленная в ней игра героя со смертью за любовь может быть признана сутью всего творчества Лермонтова, всей его жизни.

Игра эта в полной мере выражена и в главном прозаическом тексте Лермонтова — в романе “Герой нашего времени”. Игра загадочного и непредсказуемого Печорина со смертью привлекала к себе внимание самых разных исследователей творчества Лермонтова — от литературоведов до психиатров, — порождая всевозможные, часто противоречивые и гротескные интерпретации этой игры. Впрочем, несмотря на все свое разнообразие, подавляющее большинство толкований печоринской игры свелось к все той же “жажде смерти”, которую многие приписывали самому Лермонтову. (далее…)

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие от переводчика
РАМАНА МАХАРШИ ОБ АШТАВАКРЕ И ДЖАНАКЕ
Глава Первая. Указатели
Глава Вторая. Ликование
Глава третья. Проверка
Глава Четвертая. Совершенство
Глава Пятая. Растворение
Глава Шестая. Знание
Глава Седьмая. Покой
Глава Восьмая. Свобода
Глава Девятая. Невовлеченность
Глава Десятая. Умиротворение
Глава Одиннадцатая. Мудрость
Глава Двенадцатая. Пребывание
Глава Тринадцатая. Счастье
Глава Четырнадцатая. Безмятежность
Глава Пятнадцатая. Осознанность
Глава Шестнадцатая. Забывание
Глава Семнадцатая. Целостность
Глава Восемнадцатая. Освобождение
Глава Девятнадцатая. Естество
Глава Двадцатая. Тишина
Глоссарий

Рамана Махарши об Аштавакре и Джанаке

Фото: Иван Андриец

Как вы, наверное, знаете, всех царей Митхилы звали Джа́нака. Среди них был и тот Джанака, который достиг Знания Себя. Однажды он услышал, как один панди́т, изучая Веды, вслух прочитал следующие строки: «Знание Бра́хмана может быть достигнуто даже в такой короткий отрезок времени, который требуется для того, чтобы вставить вторую ногу во второе стремя после того, как первая нога уже расположена в первом стремени». Царь спросил пандита, правда ли это. Пандит же ответил, что да, это действительно возможно и что у него нет в этом ни малейших сомнений. Тогда царь сказал, что сейчас же пошлет за своим конем и проверит правильность этого утверждения Писаний (шастр), и что пандит теперь несет за это ответственность. Пандит сказал на это, что он не может доказать правильность этого утверждения, но настаивал, что всё в этой книге абсолютно верно. Царь разгневался и сказал, что если утверждение нельзя доказать, то соответствующее предложение должно быть изъято из текста. Но даже тогда пандит не испугался и снова сказал, что у него нет никаких сомнений в истинности того, что утверждается в священных Писаниях, и что по этой причине он не будет говорить ничего, идущего с ними вразрез. (далее…)

Фото: Иван Андриец

Фотографии: Иван Андриец

ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Рамана Махарши об Аштавакре и Джанаке
Глава Первая. Указатели
Глава Вторая. Ликование
Глава третья. Проверка
Глава Четвертая. Совершенство
Глава Пятая. Растворение
Глава Шестая. Знание
Глава Седьмая. Покой
Глава Восьмая. Свобода
Глава Девятая. Невовлеченность
Глава Десятая. Умиротворение
Глава Одиннадцатая. Мудрость
Глава Двенадцатая. Пребывание
Глава Тринадцатая. Счастье
Глава Четырнадцатая. Безмятежность
Глава Пятнадцатая. Осознанность
Глава Шестнадцатая. Забывание
Глава Семнадцатая. Целостность
Глава Восемнадцатая. Освобождение
Глава Девятнадцатая. Естество
Глава Двадцатая. Тишина
Глоссарий

Предисловие (от переводчика)

Стопам моего Мастера, Шри Муджи

Однажды Муджи, прочитав во время сатсанга выбранный спонтанно-наугад отрывок из «Аштавакра Гиты», сказал: «На самом деле то, чем я делюсь с вами, даже проще, чем это. Я не прошу вас ничего уничтожать. Достаточно, чтобы вы увидели нереальность этого. Нет ничего, что требовалось бы уничтожать. Потому что вы не можете уничтожить то, что не существует. Вы можете только увидеть нереальность этого, и оно закончится для вас. В мире нет ничего, что было бы неправильным. Ни деньги, ни богатства… Но цепляние за них ради своего удовольствия, зависимость от них, это заблуждение. Ничего нет неправильного в том, что сотворил Бог. Но цепляние за вещи, которые подвержены разрушению, это ошибка, которую нам позволено совершать какое-то время. И расти благодаря этому. И вернуться к своей неделимой Истине». (Сатсанг в Ришикеше 1 марта 2019 г.) Речь в прочитанном отрывке из Аштавакры шла об отказе от желаний и привязанностей и даже об их уничтожении. Десятая глава. В переводе Томаса Байрома (английский перевод, который обычно читает Муджи) эта глава и в самом деле местами выглядит как некий призыв к усилиям и борьбе. В оригинале слова Аштавакры не так воинственны. Впрочем, смысл всё тот же: вера в важность преходящего, непостоянного, стремление к этому и цепляние за это связывает, лишая возможности быть всецело тем, кто ты на самом деле. Нет желаний – нет несвободы. «Уничтожением» же желаний Аштавакра называет невовлечение в их поток. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

М. Лермонтов, Г. Гагарин. Эпизод сражения при Валерике.

VI. ИГРА СО СМЕРТЬЮ

О! если так меня терзало
Сей жизни мрачное начало,
Какой же должен быть конец?..
К… (Не говори: я трус, глупец!..)

Так что же за покой искал Лермонтов в буре? И могла ли буря вообще принести ему долгожданный покой? Еще одна лермонтовская тайна? Очередной психологический парадокс поэта? Отнюдь нет. В его бессознательном поиске неистовой бури скрывался вполне очевидный психический феномен, к осознанию которого сам Лермонтов был весьма близок: “Чтобы в толпе стихий мятежной / Сердечный ропот заглушить, / Спастись от думы неизбежной / И незабвенное забыть!” (“Демон”, редакция 1838 года).

Сущность этого психического процесса заключается в создании в коре головного мозга очагов сверхвозбуждения, конкурирующих по отношению к травматической сверхдоминанте, и тем самым “снимающих” активность последней (подробнее об этом процессе см.: www.peremeny.ru/book/rd/932). Если человеку удается создать подобные очаги, его душевная боль не только становится терпимой, но и сама начинает потенцировать его творческую деятельность. (далее…)

СРЕДИ СВЕРШЕНЬЯ СОВРЕМЕННЫХ МИФОВ

Зимняя ночь.
Когда развеяны иллюзии миллениума прочь.

А на место иллюзий являются —
даже не другие иллюзии,
а скорей — безумие, солипсизм, мании,
и чем-то схожая уже с ними
горькая вера в чудо…

Безумие — вовсе и не блаженство.
Романтика — грозит обманом похлеще брака.
В мире уже достаточно сказанного, сеть в помощь.

МОРАНА
(Славянская богиня зимы, ночи, смерти)

Мертвое время.
Да сплошь письмена
без роду и племени;
как уроки забвения,
сугробами дни…

Одни они —
темная тишина,
тени времени;
иные черны,
словно вороны…

И слово,
не столетнее серебро,
а просто олово;
ночи парча
снами

откровений
закружит голову;
хороводами —
метель, сады,
печаль, тьма,

ты одна.
Зима была нужна
лишь в прошлом,
как перелом
мечты о…

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

В 1839 году на одном из литературных вечеров у Карамзиных Лермонтов познакомился с молодой вдовой княгиней Марией Щербатовой. По воспоминаниям Аким Шан-Гирея, “зимой 1839 года Лермонтов был сильно заинтересован княгиней Щербатовой (к ней относится пьеса “На светские цепи”). Мне ни разу не случалось ее видеть, знаю только, что она была молодая вдова, а от него слышал, что такая, что ни в сказке сказать, ни пером написать”.

Возникшее между ними чувство было глубоким и взаимным. Не испытывавший особого желания читать свои произведения в светском кругу, поэт делал исключения для общества, где присутствовала княгиня. Д. А. Столыпин вспоминал, как “княгиня М. А. Щербатова после чтения у ней поэмы сказала Лермонтову: “Мне ваш Демон нравится: я бы хотела с ним опуститься на дно морское и полететь за облака”. (далее…)