TheBookExchange

Поговорим теперь про литературных критиков. Ведь именно они, по идее, должны бы были помогать пробиваться новым талантливым писателям к читателю, который — хочет не хочет — но нуждается в переменах, как в воздухе. А значит — нуждается в новой литературе, которая бы приходила на смену старой. Обновляя язык и сознание, давая новую форму мифам, которыми живет человечество. Вращая мир.

Нет, конечно, это все идеализм. Ничего такого критик не должен. Ведь критик кто? Критик зачастую это неудавшийся писатель. Причем часто такой, который склонен желчь своих литературных неудач изливать на более удачливых коллег по перу.

В романе «Побег» (кстати, вот здесь в рамках проекта Неудобная литература мы начинаем публикацию четвертой части этого текста) есть момент про критиков. Герой романа приходит в гости к своему приятелю по фамилии Марлинский и неожиданно для себя попадает на публичное чтение и разбор романа, только что начатого этим самым Марлинским. Слушатели — интеллигенция, критики, какие-то знакомые Марлинского. Прослушав начало будущего романа, они устраивают ему разнос. Ирония в том, что автор (он же главный герой) решил не изображать (то есть «не цитировать») опыты Марлинского, а позволил этому выдуманному им литературному собранию критиковать на страницах своей истории не что иное, как непосредственно начало этой истории, первые ее три главы, которые прекрасно знакомы и читателю (ведь так читателю проще будет понять механизм критики). Вот этот фрагмент. То есть критики критикуют автора самих же себя (с одной стороны тут как бы такая постмодернистская самоирония — а роман написан, напомню, в 1982 году, — но с другой это ведь вполне реалистическое отражение действительных ситуаций, имевших место во время подобных чтений, а сейчас -– имеющих место в заметках лит.критиков).

И вот один критик говорит:

— Понимаешь? — не зацепляет, крови нет, каких-то кровавых лепешек, — со страданием в голосе сказал Букин. — Слишком удобно у тебя там: ногу не натирает. Ну, хоть покраснение бы какое. Правда, вот с этой Сарой… Но тоже ведь… ты позволяешь себе писать, как Достоевский, — «она побледнела как полотно», — но ты же не Достоевский… — понимаешь? — хоть запах какой изо рта у нее пусть будет или одна ягодица больше другой… А так вот — возбудишься и впустую — нет продолжения, нет трения… Ты не обижайся, но так никто читать не будет.

А другой:

— Да разве это события? — на них не падает отсвет… трагедии нет… Воскрешение Лазаря у Достоевского — это я пережил — вот трагедия! А у тебя что? — тыщу шагов прошел, две тыщи, какие-то привидения — скукотища! Просто неприлично. Сейчас такое время… Война в Афганистане. Вот ты на сколько страниц размахнулся? на тысячу? — сейчас читатель ленив; он твои рассуждения пропускать будет; бульвары он и сам в окошко видит; ему подавай крови, детективов, приключений! — ты хоть бы детективом оживил все это… Не обижайся, для твоей же пользы говорю.

А что же автор?

Расстроенный Марли только кивал им в ответ. Да и что ж ему было? Не защищаться же! Марлинский молчит, но я-то поражен в самое сердце. Больше того, я снимаю с этих ненароком подвергшихся такому разгрому глав свое авторство — пусть уж и на самом деле Марли их написал, а я в них лишь действовал. Пусть! — ему-то не привыкать, а меня раздражает доморощенная критика, под которую я так неудачно подвел свой текст. Лучше бы я, право, подобрал для этого что-нибудь из Гончарова или Лермонтова — вот кому болтовня никак бы не повредила.

И апофеоз литературной критики:

— Здесь главное другое, — сказал вдруг Мудраков, и всё смолкло, — главное, что автору кто-то внушил, что он большой писатель. Это самое неприятное. Он, конечно, бессовестно у всех понадергал: и у Кафки, и у Пруста, и у Джойса, и у Платонова, и у Булгакова — у всех, но самое главное: он почему-то считает себя большим писателем, тогда как он вовсе не большой писатель, и я даже не побоюсь сказать — не писатель вовсе.

После этого Марлинский с главным героем (автором) напиваются с горя.

Пророческая история про «не впечатлило» (невозможность продать) и «месячные»…

Впрочем, критики бывают разные. Например, в Хронике Неудобной литературы можно было и еще можно будет прочитать мнения критиков вполне порядочных.

***

Хроника Неудобной литературы будет продолжена, если к тому появятся поводы. А вот Содержание Хроники проекта Неудобная литература – в том порядке, в котором я рекомендую вам ее читать, чтобы получилась занятная драматургия (впрочем, это гипертекст, и у вас могут возникнуть свои соображения на эту тему):

Переписка с Александром Ивановым из Ад Маргинем и представление романов «Побег» и «Мотобиография»
Виктор Топоров и его Опция отказа. Как это работает, или как найти издателя
Ответы Дмитрия Быкова
Ответы Сергея Шаргунова
Ответы Вячеслава Курицына
Ответы Николая Климонтовича
Ответы Владимира Сорокина
Ответы Дмитрия Бавильского
Ответы Александра Иванова
Невозможность продать (в символическом смысле)
Ответы Льва Данилкина
«Хорошая вещь пробьется», или Неудобность Галковского
Ответы Андрея Бычкова
Ответы Лидии Сычевой
Ответы Виктора Топорова
О том, как в толстых журналах 80-х понимали «гласность», а также об отношении издателей к сетевой литературе
Ответы Алексея Варламова
Ответы Игоря Панина
«Новый мир» реагирует на Неудобную литературу. Михаил Бутов VS Виктор Топоров
Ответы Льва Пирогова
Ответы Евгения Лесина
КУКУШКИНЫ ДЕТКИ. Роман Олега Давыдова (к началу первой публикации)
Ответы Лизы Новиковой
Ответы Сергея Белякова
Ответы Ефима Лямпорта
«А вокруг скачут критики в мыле и пене…» (про литературных критиков)
Роман «Побег» и МИТИН ЖУРНАЛ
Ответы Романа Арбитмана
Переходный период. Битники, Пелевин и — ответы Виктории Шохиной
Ответы Макса Немцова
Ответы Юрия Милославского
Ответы Дениса Яцутко
Таба Циклон и Джаз на обочине. Гонзо-стайл и антихипстеры
Игры пастушка Кришны

Книги проекта Неудобная литература

Вся Хроника Неудобной литературы всегда доступна вот по этой ссылке.


комментария 2 на “НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА. Хроника: Часть 29. «А вокруг скачут критики в мыле и пене…»”

  1. on 22 Июн 2010 at 12:08 дп Rезвяков

    > Ведь критик кто? Критик зачастую это неудавшийся писатель.

    Какое-то очень произвольное допущение. Типа, «а доктор это кто? — это зачастую просто больной человек» или «а прокурор это кто? — это зачастую неудавшийся педо-зоосадо-маньяк»..

    Вы ещё скажите, мол, «а чиновник это кто? — это неудавшийся коммерсант». А то что-то мейнстрима пожалуй маловато.

    Возможно, вам следовало бы освежить в памяти Моэма «Подводя итоги», прежде чем.. ннде.

  2. on 22 Июн 2010 at 12:42 дп Г.Д.

    У меня там присутствует слово «зачастую», которое означает, что — «не всегда». Но вы правы, мое допущение действительно вполне «произвольно». Как и многое вообще из того, что я пишу… Я человек достаточно свободный, поэтому как-то не смущаюсь делать произвольные допущения.

    Кстати, все ваши произвольные допущения вполне имеют право на существование. Врачи действительно зачастую совершенно больные люди, юристы — часто самые искусные нарушители закона, а во многих чиновниках и правда тайно живут бизнесмены… Так что нечего вам стесняться своих мнений. Смелее надо быть.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: